Цветущие розы кровавого цвета

Я тру книгу в руках большими пальцами. На блестящей обложке красуется четыре объёмные, оформленные под металл буквы: ”ШАДА”. Это — одна из моих любимых книг. — Знаешь, — говорю я Шиферу, — я не понимаю этой тенденции писать всё так, словно это уже произошло. Если ты будешь читать то, где всё описывается в настоящем времени, то ты погрузиться больше и тебе легче будет представлять себя главным героем. — Может, просто людям непривычно погружаться полностью, и описания в настоящем времени выглядят для них слишком тяжёлыми для восприятия? — задумчиво отвечает мне Шифер. Я перевожу взгляд на валяющуюся на соседней кровати подругу, и мы продолжаем разговор. В комнате играют песни Шаров. Мы ещё не переросли рок, напротив — с каждым днём любим его всё больше. В своё время мне удалось “отвоевать” себе комнату в общежитии. Комната под номером “24” — ну разве не символично? Ранее здесь жили студенты четвёртого курса, но на момент моего поступления они уехали жить в “нормальных” условиях. Мне же эти условия казались более чем таковыми. Мне главное — жить одной, без жужжания над ухом, что я неправильно всё делаю. Уже год я живу здесь и не жалею. Возможно, без некоторых удобств, но жить более чем можно. Иногда, как сегодня, я привожу Шифера к себе и мы весело проводим время. С тех пор, как мы перестали ссориться, всё стало хорошо. Я перестала резать свои руки, а у Шифера перестали вырастать на тех местах цветы. Всё стало хорошо. Шифер — хороший друг. Шифер — мой соулмейт. — Чо там Таллоран? — спрашивает меня Шифер через некоторое время. Таллоран — “третий”. НАШ “третий”. Шифер не встречала Таллорана в жизни, а через интернет это выглядит как обычная влюблённость. Но мне удалось с ним встретиться. Одного взгляда в глаза мне хватило: он принадлежит только мне, ничто и никто не имеет права нас разлучать. Жаль только, что “третьих” дискриминируют… Быть “третьим” — отстойно для большинства консервативных семей. Родители Таллорана — соулмейты, не нашедшие своего или свою “третьего”, и то, что они воспитывали его как отстой, особенно после рождения младшего брата, ведь младший уже с рождения показал цветы на коленке. Меня терзает лишь одна мысль: он не заслужил этого. — Никаких новостей, — как можно более равнодушно отвечаю я на вопрос Шифера. В моём голосе предательски звучат нотки страха. Шифер не замечает их. Она не знает о нас. И ей не нужно. — Может, он скоро вернётся. Мало ли что, — нарочито равнодушно отвечает Шифер. — Продолжаешь делать вид, что не влюблена в него? — смеюсь я. Шифер злобно смотрит на меня. — Найду “третьего” и буду сама с ним мутить, — она со смехом кидает в меня подушку. Промазала. Я кидаю подушку в неё, и у нас начинается битва. Как же замечательно, когда твой соулмейт с тобой на одной волне. В конце концов, я ловлю себя на мысли, что здесь не хватает ещё кое-кого. Мы лежим на кровати растрёпанные и смеёмся. Но смех длится недолго — его прерывает стук в дверь. — Открыто! — громко говорю я. Дверь открывается, и в комнату входит он. Таллоран встречается со мной глазами на секунду, и меня пробивает дрожь. Мой Таллоран. Мой “третий”. Мой… Таллоран переводит свой взгляд на Шифера, и я наблюдаю за её взглядом. Он полон любви к моему Таллорану. Не отрывая взгляда, Шифер приподнимается и начинает неосознанно приближаться к нему. По какому праву?! Я собираюсь с силами, прекращаю дрожать и делаю невозмутимо лицо, затем закрываю глаза Шиферу, равнодушно-недовольно качая головой. — Мой соулмейт совершенно не умеет себя контролировать, —я вздыхаю и перевожу взгляд на Таллорана. Он в замешательстве. — Проходи детка, располагайся. Таллоран проходит и ставит чемодан возле шкафа. Шифер освобождается от моей руки и жизнерадостно спрашивает: — Так ты наш третий? Таллоран кивает и переводит взгляд на меня. Шифер делает так же. — Ах… Ты знала? Почему не сказала?.. Меня сковывает страх. Действительно, почему? Раз мы с Шифером соулмейты, то мы все втроём вместе на всю жизнь… Но что-то словно пронзает мой живот насквозь. Слёзы текут из моих глаз. Нет, нет, нет… Я не могу их потерять. Они будут вместе, и я останусь третьим лишним… Кто-то вытирает мои щёки. Я закрыла глаза, не заметив этого. Открыв глаза, я вижу Таллорана. Он гладит мне щёчку, вытирая слёзы. Это вызывает ещё больше слёз. — Я-я пойду, — говорит мне Шифер. Я смотрю на Шифера. Она уже стоит у выхода. Я коротко киваю ей. — П-пока, — уже выходя из комнаты, говорит Шифер. — До встречи, — говорю я и ловлю себя на мысли, что это прозвучало безэмоционально. Шифер закрывает дверь, и тогда Таллоран бросается мне в объятия. Он нежно, но крепко обнимает меня за талию и плачет мне в плечо. Я обнимаю его в ответ и плачу тоже. “Не брошу”, — говорит мой ангел. “Идеальный…”, — ловлю себя на мысли. Мы вместе. Мы с Таллораном стоим на платформе, ожидая электричку. Пара минут — и я бегу обнимать своего соулмейта. Несмотря на всё это счастье, на моей ноге красуется розовый куст. Шифер больше не приходит ко мне. Всё теперь иначе. Таллоран проявляет только дружеские чувства к Шиферу, так что у меня нет повода ревновать. Но что-то не так с Шифером. Обычный человек этого не уловит, но я, как соулмейт, понимаю, что Шиферу больно. В какой-то момент Шифер пишет в твиттер: “Вы знаете, каково это, когда ты без ума от своего “третьего”, но он выбирает твоего соулмейта?..” Я ощущаю боль, читая этот твит. Таллоран подходит ко мне сзади и нежно обнимает. Только мой… Или не только? После моих размышлений я думаю, что буду не против, если мы разделим его с Шифером. — Я только твой, — шепчет мне на ухо Таллоран. Возможно, это неправильно… Но что я могу сделать? Я поворачиваюсь к Таллорану, и наши губы смыкаются в страстном поцелуе. Этот поцелуй долог и приятен. Мы смотрим друг другу в глаза и ощущаем, как блаженство захлёстывает нас с головой. ...и, в итоге, счастье и блаженство — абсолютно разные вещи. Мы с Шифером, как и в прошлом году, каждую неделю ходим с Шифером в KFC. Мы не берём с собой Таллорана, потому что у него ещё одна пара. Сегодня всё не как обычно. — ЭТО очень больно, — шепчет мой соулмейт. Глаза её блестят от слёз. Я не сдерживаю своих. — Прости… — всё, что могу выдавить из себя. — Он ведь мне тоже нравится… — Жаль, что он моногамен… — вздыхаю я. Таллоран плачет. Тот факт, что, пока Шифер несчастна, несчастна и я, заставляет его плакать. Ведь моё счастье — святое для Него. Я ощущаю, как что-то настойчиво щёлкает в моей голове. Снова и снова. Это сводит с ума. Голубые розы очень болезненно растут на моём теле. Почти все ноги и часть рук в них. Пусть мы с Таллораном и живём в одной комнате, как любая пара мы ходим на свидания. Как сейчас. Таллоран протягивает мне букет. Это цветущие розы кровавого цвета. — Они прекрасны, — шепчу я. Таллоран обнимает меня за плечи и прижимает к себе. Щёлканье в голове становится невыносимым. Но и тепло его тела… Приятное… — Я знал, что тебе понравятся, — блаженно мурлычет мне на ушко Таллоран. Я трусь щёчкой о щёчку Таллорана и шепчу: — Люблю тебя… — Я тебя тоже… Моя любовь сильна, невероятно сильна. Но я знаю, чем закончится это свидание. Я ненавижу этот ёбаный мир. Я ненавижу это ебучее щёлканье в голове. Я, блять, ненавижу себя. Таллоран крепко спит рядом со мной. Я нежно целую его в губы, он не просыпается. Прости… Я беру нож. Лёгкий. Я подхожу к спящему Таллорану и подношу нож к его горлу. Моё сознание сопротивляется. Я не могу его убить. Таллоран открывает глаза и шокированно смотрит на меня. От этого взгляда всё сжимается у меня внутри. Но оставить так не могу. Я роняю нож и начинаю рыдать. Таллоран крепко обнимает меня и шепчет: “Всё хорошо, всё хорошо, я с тобой. Если нужно, ты можешь это сделать”. Я рыдаю, рыдаю, рыдаю. Затем поднимаю нож. Он вошёл в его кожу слишком легко. “Прости”, — шепчу я с каждым ударом, наносимым ему. Он слабо улыбается, смотря мне в глаза. Я теряю счёт ударам, когда его взгляд становится пустым. Он мёртв. Улыбка застыла на прекрасном, но мёртвом лице. Мне больно видеть это. Я обнимаю мёртвое тело моего “третьего” и рыдаю, рыдаю, рыдаю. Я не могу жить более. Не имею права.