Танец с ножами

      Ещё до отбытия в Ванахейм Локи искренне полагал, что посольство к ванам прошло бы в разы успешнее без Тора. Но старший брат упросил взять его с собой. Ведь ему, как будущему правителю, нужно было учиться дипломатии, и кто, как ни Локи, мог быть лучшим учителем. Отец поддержал идею Тора, и в результате братья отбыли к ванам в сопровождении пышной свиты.       Переговоры прошли неплохо: хуже, чем ожидали ваны — а это уже плюс — и лучше, чем планировал Локи. Все складывалось очень удачно, пока два часа назад радостный Тор не сообщил ему, что принял приглашение правителя Ванахейма Хенира на турнир по случаю праздника Летнего Солнцестояния.        — Великий Один, послал же ты мне помощника! — Локи посмотрел на причудливо расписанный потолок своих покоев во дворце Хенира, едва сдерживаясь от высказывания покрепче, и перевел взгляд на стоявшего напротив Тора. — Скажи мне, дорогой брат, где были твои мозги, когда ты принимал это приглашение?       Как он и ожидал, Тор просто пожал плечами и, судя по выражению лица, собрался даже немного обидеться.        — А чем тебе турнир не угодил? Тебя там драться никто не заставляет, меня тоже. Посидим, посмотрим, потом пир будет. Или я опять забыл пятнадцать правил этикета, как принимают такие приглашения?       Злиться на невежество Тора было все равно, что сетовать на слишком жаркое лето. И Локи давно это уяснил. Но в такие моменты даже его самообладание заканчивалось. Хотелось постучать по светловолосой голове брата в надежде разбудить явно спящие мозги или память, или все вместе.       Но ему удалось сдержаться.        — Гуди!        — Чем могу служить, Ваше Высочество? — расторопный слуга явился на его зов немедленно.        — Сейчас же ступай в библиотеку, найди там «Турнирный кодекс Ванахейма» и принеси нам. Быстро!       Гуди кинулся вон из покоев. А Тор тем временем уже успел удобно устроиться в кресле у окна.        — Ну, что ты глазами на меня все сверкаешь, Локи? Объясни толком, что такого страшного в этом турнире? — до омерзения миролюбиво попросил брат, продолжая отщипывать сочные ягоды и отправлять себе в рот.        — Что страшного?! Вот почитаешь «Кодекс» и узнаешь. Я тебе сто раз говорил: не знаешь, к каким последствиям приведут твои действия, ничего не делай. Не обещай, сначала посоветуйся со мной. Я — глава посольства. Если ты напортачил, то расхлёбывать мне. Ведь предупреждал же тебя: будь осторожен с Хениром. Он хитёр, порой даже хитрее меня. Да, такое бывает, не смотри так удивлённо. А ты уши развесил и со всем согласился. Вот теперь нам придется попотеть, чтобы вернуться домой послезавтра.        — Да почему?       Локи едва сдержался, чтобы не сказать ещё много чего. Но как раз в этот момент Гуди вернулся с увесистым томом «Турнирный кодекс Ванахейма».        — Изучай, братец. Здесь ты найдешь ответы на все свои вопросы, — Локи с раздражением швырнул книгу на столик рядом с вазой с фруктами и вышел из покоев, громко и от души хлопнув дверью.        Сейчас ему очень хотелось что-нибудь разбить, желательно об голову Тора, или кого-нибудь убить с особой жестокостью, желательно Хенира. Всё-таки хитрец сумел заманить их в ловушку руками безмозглого брата.        Локи направился на тренировочные корты, пустовавшие в этот жаркий полдень. Он решил спустить пар на тренировке, чтобы избежать ненужного членовредительства. Да и перед завтрашним турниром тренировка будет совсем не лишней.       Локи разделся, оставшись в рубашке и штанах, он начал разминку. С каждым движением мышцы оживали, а кровь бежала по венам быстрее. Это до сих пор приводило его в восторг. Горячий летний ветер трепал волосы, рубашка липла к телу, а Локи все продолжал делать упражнения, упиваясь тем, как отзывается собственное тело, с лёгкостью выполняя любую команду. Удар. Ещё удар. Несуществующий противник отступает. Локи без жалости добивает его, посылая ножи из обеих рук точно в мишень. Глаз и сердце на манекене пробиты. Едва заметным движением пальцев он призывает ножи обратно и любуется, как они плавно парят к нему.       Злость на Тора прошла. Глупо злиться за то, чего он никогда не знал. Ведь брат не просиживал дни в Асгардской дворцовой библиотеке, выполняя сложные задания учителей. И теперь пожинал плоды своего невежества. Правда, вместе с ним горьких плодов досталось и Локи. Но на то он и брат, чтобы научить и помочь. Ведь Тор не оставил его в беде. Благодаря ему Локи сейчас здесь, на тренировочном корте в Ванахейме, разминается, срывая злость, а не лежит в темноте своих покоев, прикованный к кровати и не властный над своим покалеченным телом.       Вспоминать те дни было больно и очень стыдно. Локи вспомнил, каким вниманием окружил его брат. Тор стоически сносил его истерики и капризы и научил заново ходить. День за днём, шаг за шагом, подставляя плечо и руку, поддерживая, подбадривая и радуясь каждому новому шагу, как великой победе. Перед его могучим братом отступил не только недуг, но и страшная терзавшая боль. Когда рядом был Тор, она ощущалась не так остро. И Локи до конца своих дней будет благодарен ему за помощь.       Видимо, теперь пришел его черед помочь Тору стать достойным наследником Асгарда и научить премудростям дипломатии. И как были непросты первые шаги Локи после операции, так нелегко теперь прямодушному Тору познавать искусство политических интриг и переговоров. Локи пришлось признаться самому себе, что учитель из него пока никудышный.       Он снова разозлился, на этот раз на себя. Но легко справился со злостью, собрал ее на кончиках пальцев и послал в небо сноп зелёных искр. Его сила была с ним. Как и тело, она покорно повиновалась его воле. Боевое заклинание сложилось почти играючи, улетело вслед за искрами. Этим он тоже обязан Тору. Не своим мастерством мага, конечно, а тем, что его сила с ним и он управляет ею.       Через час бледный, взволнованный Тор пришел на тренировочный корт. Похоже, он прочел раздел, где упоминалось, что участник турнира может выбрать себе в противники любого гостя мужского пола. И все поединки длятся до смерти проигравшего.        — Локи, прости, умоляю! Я не знал…        — В следующий раз поедешь на переговоры, когда сдашь экзамен на знание культуры и обычаев принимающей стороны. И принимать этот экзамен буду лично я, — зло прошипел он, не прекращая тренировку.        — В конце концов, ничего непоправимого не произошло. У ванов нет воинов, чтобы тягаться со мной. И правителю это хорошо известно.       Локи хотел указать, что хитрый Хенир метил вовсе не в могучего Тора, а в самого Локи, но вовремя прикусил язык. Если Тор поймет грозящую ему опасность, то устроит безобразный скандал, и все дипломатические достижения пойдут прахом. Отказ от участия в турнире будет расценен, как страшное оскорбление обычаев ванов. И чтобы сгладить конфликт, Локи придется пойти на уступки.       План Хенира был предельно понятен. Не учел хитрый ван лишь одного: формально возглавлявший посольство Локи был намерен драться и победить на турнире. Только бы Тор не догадался раньше времени, что вовсе не он будет биться на арене.       Однако Локи немного ошибся. Вот уже который час он сидел на трибуне в окружении свиты и до побелевших костяшек сжимал кулаки, пока Тор обливался потом под лучами палящего солнца, продолжая поединок с пятым противником к ряду. Ваны выставили против него своих лучших воинов, и Тору приходилось нелегко. Но он бывал в переделках и похуже. Локи каждую минуту напоминал себе об этом, вежливо улыбаясь сидящему неподалеку Хениру. А тот не переставал расточать похвалы воинскому искусству Тора. Локи поддерживал светскую беседу и мастерски делал вид, что его совсем не трогают сокрушительные удары, которые обрушивались на его брата. Ничего, он ещё отомстит. Не сегодня, позже, но он рассчитается за каждую каплю крови, которую Тор пролил на этой арене.       Когда поединок закончился победой брата, Локи не смог сдержать глубокий вздох облегчения.       Тор со стоном опустился в соседнее кресло.        — Считай, что кровью искупил свое невежество.        — Ерунда. Вечером отдохнем на праздничном ужине, а завтра утром уже будем в Асгарде. Надеюсь, пяти трупов ему на сегодня хватит.        — Не уверен, — с трудом сглотнул Локи.       На арену вышел новый участник. Правитель Ванахейма довольно улыбнулся и едва заметно кивнул.        — Я вызываю почтеннейшего Локи Одинсона, — гаркнул ван и направил острие своего меча на них.       Тор встрепенулся и схватил Локи за локоть, пригвоздив к креслу:        — Даже не думай!        — Не позорь меня. Пусти, — прошипел он, с трудом выдираясь из железной хватки брата.        — Тебе нельзя! Ты…        — Я не могу отказаться, ты же знаешь. Читал правила.        — К цвергам правила. Это все обман и ловушка. Не позволю. Ты для этого хотел встать на ноги? Чтобы какой-то ван изломал тебя за пять минут? — возмущённо шептал Тор, а потом встал со своего места и громогласно объявил: — Я буду биться вместо брата!        — Простите, Ваше Высочество, — с притворным огорчением развел руками правитель, — но правилами это запрещено.        — Асгард запомнит ваше гостеприимство, — пообещал Тор. — Не ходи, — взмолился он, наблюдая, как слуги помогают Локи закрепить лёгкий доспех. — Ты ещё не готов. К цвергам правила и договоренности. Вернёмся в Асгард. Завтра здесь будут наши войска, а ещё через три дня этот мерзавец приползет к отцу на брюхе и подпишет любые условия мира. Торговые сделки не стоят того.        — Нет. Войны не будет. Я доведу переговоры до конца, — упрямо поджал губы Локи, натягивая перчатки из мягкой кожи. Проверил, легко ли ходят ножи в ножнах и подошёл к белому от волнения брату. — У меня был лучший учитель во всех Девяти Мирах. Пришло время продемонстрировать ему мое мастерство.        — Удачи, брат.       Только высшие силы знали, чего стоила Локи мягкая улыбка брату перед тем, как спуститься на арену. Каждая клеточка его тела вопила об опасности. Ему даже показалось, что ноет спина. От страха по позвоночнику скатилась капелька пота. Локи боялся не боя. И не поражения. Он знал, что победит. Локи боялся цены, которую за победу придется заплатить. При одной мысли о новом лечении спины он терял концентрацию, а руки предательски дрожали. Слишком страшно, слишком больно, слишком тяжело ему было тогда. Вспомнился тренажерный зал и дорожка с поручнями, по которой он ходил день за днём, превозмогая усталость и боль. Невыносимо медленно, когда от каждого шага тело прошивало искрами боли, он шел вперед. Туда, где в конце пути его неизменно ждали крепкие объятия Тора, его сияющий взгляд и похвала за старание.       Тогда Тор все время был рядом, скользил невидимой тенью, грыз ногти на руках, кусал губы в кровь от беспокойства, но не вмешивался. Вот и сейчас он на трибуне сидит белый, как полотно, скованный правилами этикета и немой просьбой Локи не мешать. Он наверняка весь поединок будет кусать губы, возможно, даже погнет какой-нибудь кубок или с десяток вилок, а в конце снова обнимет.       Локи дошел до арены, тряхнул головой, оставляя страхи и сомнения позади, и шагнул под палящее солнце. Трибуны вежливо приветствовали его. Он обвел их взглядом, и в нем вдруг закипела злость. «Послы Ванахейма надорвут животы, когда узнают… Змея на колесах…» — вспомнил он слова придворных. Ну уж нет! Он Принц, Верховный Маг Асгарда. Никто не смеет даже думать о нем подобным образом. В его исцеление никто не верил. Но вот он здесь, на своих ногах. И он покажет им, что по-прежнему является одним из лучших воинов Всеотца.       Локи кинул на противника пренебрежительный взгляд. Огромный детина, почти на две головы выше него и раза в три шире в плечах, поклонился в неумелом поклоне.        — Животное, — брезгливо скривился Локи, вынимая кинжалы из-за пояса и принимая боевую стойку.       Распорядитель турнира ударил в гонг, и схватка началась.       Они кружили по арене, примеряясь и пока лишь прощупывая друг друга. Но постепенно осторожные первые выпады сменились яростными атаками, схватка разгоралась. Локи пытался быть везде. Он защищался, контратаковал, ножи мелькали с сумасшедший скоростью. И даже солнечные блики на лезвиях он превращал в преимущество, ослепляя ими противника. Локи кружился, уворачивался, наносил удары. Все движения он проделывал лёгко, играючи, обманывая вана несерьезностью угрозы. Для Локи поединок — не кровавая драка, а танец, смертоносный в своей красоте. Партнёр ему попался, конечно, неповоротливый в этот раз. Не то, что Тор. Братец только выглядит увальнем, в бою он превращается в грациозного и опасного льва. А этот ван все равно что слон в посудной лавке.       Подсечка, кувырок, поворот, выпад, защита и контратака. Не запутаться бы в собственном плаще! Но его утяжеленные концы при резком развороте так удачно бьют противника. Секундная передышка, которая так нужна для новой атаки. Противник был полностью дезориентирован, не успевая отражать удары и считать раны. С налитыми яростью глазами ван кинулся на Локи, сгреб его, словно медведь, швырнул на землю, выбивая воздух из лёгких. На мгновение Локи испугался. Спина! Едва не зажмурился, когда ван прыгнул сверху и попытался пронзить его мечом. Но Локи вовремя успел прийти в себя и увернуться. Меч вспорол предплечье, руку пронзило болью. Локи увидел, как Тор вскочил с места, но снова сел, как только Локи продолжил поединок. Рана разозлила его, и он стал двигаться ещё быстрее, атаковать ещё яростнее, жалить ножами ещё острее.       В пылу битвы один из ножей, которым он метил в противника, полетел в толпу и воткнулся в кресло правителя рядом с головой. Локи немедленно извинился и продолжил бой, послав Тору озорную улыбку, чтобы он хоть немного расслабился и понял: Локи играет с ваном, как кошка с мышкой. Скоро игра наскучила ему, и противник испустил дух, заливая кровью из распоротого горла жёлтый горячий песок.       Толпа ревела и неистовствовала. Локи опустил руки. Намертво сжатые в течение всего поединка кулаки раскрылись, и два перепачканных в крови кинжала упали на арену, подняв облако пыли.       Краем глаза он заметил, как Тор вскочил со своего места и, несмотря на собственные раны, выбежал на арену. Локи стоял, замерев и все ещё не понимая, что он только что сделал. Совсем недавно он едва ходил, а теперь он выиграл поединок. Он снова был магом, воином, принцем, братом, достойным наследником Асгарда. Он доказал. Всем. И в первую очередь самому себе. Он вернулся.       У подбежавшего Тора глаза искрились от счастья. Силы вдруг оставили Локи, и он стал медленно оседать на песок: слишком много всего, слишком быстро. Брат схватил его за плечи, усадил прямо на песок, сел рядом и заключил в объятия. Плечи Тора, как и руки Локи были все перепачканы в крови — чужой и своей.        — Я смог, — прошептал Локи.        — Да. И я горжусь тобой, брат. Пойдем домой. К цвергам Хенира с его праздником. Дома ждёт пир в честь победителя Битвы при Храмовой Пустоши, — предложил Тор.       Локи согласно кивнул. Домой — это звучало здорово. И пир — тоже неплохо.       К тому же там будет Сигюн. Локи не желал показываться ей до полного выздоровления. И никакие заверения, что это неважно, не заставили его изменить свое решение. Теперь он знал, что готов к встрече.

***

      Пир в честь героев Битвы при Храмовой Пустоши превзошел пышностью и размахом все, что Локи видел раньше. Парадный зал украсили золотыми портьерами и гирляндами живых цветов. Свежая зелень на фоне благородного золота — любимое сочетание Локи. Фригг выбрала те же цвета для своего наряда, гордо демонстрируя придворным, чьи заслуги чествуют сегодня. Локи подвёл ее к месту по правую руку от Одина и сам сел рядом. Возле него устроились Фандрал с Вольштаггом и стали обсуждать поединок на турнире в Ванахейме. Локи вежливо кивал в нужных местах и с интересом следил за сидящим напротив Тором.       Брат сегодня был непривычно тихим и задумчивым, не раз и не два Локи ловил на себе его взгляд. Сиф села рядом с Тором и разговор про турнир пошел по новой, к нему добавились новости Асгардского двора. Вокруг царило беззаботное веселье, и впервые Локи чувствовал себя действительно частью этого праздника. Он не просто присутствовал, а ощущал на себе и бодрые похлопывания по плечам от Фандрала, и уважительный взгляд молчаливого Огуна, и оглушающий смех Вольштагга, и острую опасную улыбку Сиф. И только Тор сдержанно улыбался, прячась за массивным кубком, из которого неспешно цедил лёгкий мед. А в голубых глазах отражались мудрость познания и печаль. Локи было горько думать, что причиной грусти брата мог быть его успех. И видимо, он совсем расслабился, если даже Тор смог прочитать все на его лице. Брат улыбнулся тепло, широко и от души, как умел только он. Поднялся с места, поднимая кубок, и обвел подозрительно блестящими глазами зал.        — Сегодня мы славим героев Битвы при Храмовой Пустоши. Тех, кто сейчас пирует в светлых чертогах Вальхаллы. И тех, кто сидит с нами за этими столами. Ваш подвиг велик и доблесть ваша будет воспета в веках. Но нам не случилось бы пировать здесь сегодня… Мне-то уж точно… А погребальных костров после битвы зажгли бы в разы больше, если бы не один герой. И этот кубок я поднимаю за него. Того, кто ценой своей жизни спас сотни других. За умелого воина, мудрого советника и лучшего брата во всех Девяти Мирах. За Верховного Мага Асгарда! За Локи! За тебя, брат!       Локи слушал речь Тора, судорожно стиснув изящный золотой бокал в руке. Раньше он не знал, что может быть слишком много счастья. Он к такому не привык. Грудь распирало от почти детского восторга, полные гордости глаза родителей, восхищённые взгляды придворных и признание из уст брата — несбыточная мечта, ставшая явью. Ему казалось, что он один большой шар счастья и света, которым захотелось вдруг поделиться со всем миром. Если Тор так чувствовал себя на каждом пиру, то теперь Локи понимал, откуда у брата идиотская улыбка и уверенность, что все кругом счастливы, как и он.       И все же Локи не привык выражать радость бурно и открыто, поэтому просто сдержанно улыбался, привычно едко шутил, принимал похвалы. Хотелось поймать Тора, поговорить, понять причину грусти и помочь. Но брат, как будто не желая омрачать праздник, ускользал и прятался в темных нишах за портьерами. Точно, как сам Локи когда-то. Эта мысль отозвалась острой болью за ребрами. Нет, Тор не должен и не будет так страдать, как страдал Локи. Они разделят славу вместе поровну или не будет больше праздничных пиров. Лучше никак, чем видеть затянутый мутью непролитых слез взгляд брата.       Столы отодвинули к стенам, освободив место для танцев. Музыканты играли без устали, сменяя одну мелодию другой. Придворные красавицы не давали кавалерам ни минуты отдыха.       Громкий смех Вольштагга то и дело сотрясал зал, Локи смеялся вместе с ним и Фандралом, не желая противиться бурлящему внутри счастью. Звонкий голос за спиной заставил смех застрять где-то внутри, сменившись восторженным предвкушением. Локи обернулся и столкнулся взглядом с янтарными глазами подошедшей Сигюн.       Сегодня она была ещё прекраснее, чем обычно. Огненные локоны, рассыпанные по плечам, и платье цвета зелёного топаза из нежнейшего шелка, окутывающего хрупкую фигуру, делали ее поистине восхитительной.        — Добрый вечер, Ваше Высочество. Господа, — Сигюн присела в изящном реверансе.        — Добрый вечер, миледи, — Локи поклонился и, наплевав на многозначительные и понимающие взгляды окружающих, поцеловал ее изящную руку.       На щеках Сигюн мгновенно вспыхнул очаровательный румянец. В этот момент снова заиграла музыка. Сигюн посмотрела на Локи с робкой надеждой. И он послал вдруг в Хель все принципы, одним махом разрушил пару-тройку бастионов вокруг сердца и, улыбнувшись, спросил:        — Миледи, окажите мне честь разделить со мной этот танец.        — С радостью, Ваше Высочество.       Локи любил танцевать. Танец для него был сродни поединку, везде нужна была ловкость, скорость и гибкость. Сигюн в его руках стала бесценным сокровищем, которое он кружил в танце, нежно касаясь руками тонкой талии. Первые несколько мгновений Локи просто наслаждался кружением и партнёршей, не отрывая взгляда от ее глаз. Потом завязалась беседа, живая и лёгкая, под стать мелодии. Локи шутил, высмеивал гостей, сыпал историями о посольстве. Звонкий смех Сигюн заставлял его улыбаться, наплевав на все. Мелодия закончилась неожиданно быстро. И пока не спало очарование танца, а холодный разум не подкинул с полсотни аргументов, почему свое сердце стоит держать под замком, Локи решил закрепить успех.        — Благодарю вас за этот танец, миледи. Смею ли я надеяться, что вы составите мне компанию на конной прогулке завтра утром?        — С радостью, Ваше Высочество! — улыбка Сигюн стала ещё ярче, и Локи залюбовался ею.        — Я уж думал, этого никогда не случится, — хмыкнул Фандрал, когда Сигюн попрощалась с Локи и удалилась.        — Ещё одно слово, и я сошлю тебя послом на Нидавелир на сто лет, — холодно пригрозил Локи, с трудом пряча веселые искры в глазах.        — Но… — опешил от такой несправедливости Фандрал.        — На двести, — с деланным равнодушием уточнил Локи.       Он понял по лицу Фандрала, что тот хотел снова возмутиться, но в итоге предусмотрительно промолчал. Локи довольно ухмыльнулся, нашел взглядом Тора, о чем-то беседующего с отцом, и поспешил к ним, пока брат снова не спрятался от него.       Тело приятно ныло от недавнего танца, а душа продолжала петь от радости. Встречные придворные расступались с поклонами, и в их взглядах Локи впервые читал не страх, а искреннее уважение. Неужели нужно было пережить кошмар увечья, чтобы обрести счастье, душевный покой и признание? Получается, успех приходит через боль. И если бы у него спросили, хотел бы он вернуть все, как было до Битвы при Храмовой Пустоши, Локи бы уверенно ответил: нет. Он не хотел обратно в холодное отчужденное одиночество. Впервые в жизни Локи устраивало все здесь и сейчас.