О насекомых.

Пакуя вещи в спортивную сумку, Питер даже не представлял, что ему может быть настолько грустно. Самолет вылетал ближе к вечеру, поэтому крохи времени у него были. Жалко, что ему так и не пригодился массивный фотоаппарат незапамятных времен. У него не оказалось времени даже на посещение местных достопримечательностей, что несколько удручало. Мэй, наверное, очень сильно расстроится. Она же так долго искала эту древность, чтобы торжественно вручить племяннику и рассказать удивительную историю, которая была связана с этой вещичкой. Комната выглядела так безлико и чужеродно, словно здесь никто не жил. Убираться-убирали, а жить… Ну, может быть, однажды, когда первые снега укроют столицу, здесь поселится очередной студент по обмену и скоротает отпущенные дни в этом месте. Грустно, что Питер все же сюда вернуться не сумеет. Уж больно редки те случаи, когда школа отправляла одних и тех же на практику за границей. Да и эта поездка обошлась не так дешево, как предполагалось ранее. Сильнее бить по бюджету Мэй Питер не хотел, однако тоска не отступала. Когда последняя рубашка была упакована, юноша вновь вернулся к изучению фотоаппарата. Он пришел к нему прямиком из тех времен, когда люди нуждались в пленке и проявляли фотографии в темном помещении. Ах, интересно, дядя Бэн так же сидел в каком-нибудь подвале и с энтузиазмом проявлял снимки с Мэй? Питер посмотрел в сторону окна. Ну, сегодня на занятия он не идет. Может использовать оставшееся время с пользой? Сделать пару фотографий знаменитых мест, посетить местный парк и может даже повесить знаковый замочек, символично утопив ключ? Звучало классно, но проделывать нечто подобное в полном одиночестве — тоска. Впрочем. неподалеку проживала одна его подруга. Говорят, что любовь отупляет и превращает человека в безвольное существо. Маринетт этого признавать не желала, но при этом могла согласится, что при неожиданной влюбленности градус моральной ответственности неуклонно ползет вниз и многие действия, которые ты не решалась совершить из-за своей «правильности», становятся тебе по плечу. Например, сегодня Маринетт впервые прогуляла школу. Из дома вышла в привычное время, захватив почти пустой рюкзак, а по дороге позвонила классной руководительнице и пожаловалась на дурное самочувствие. Сегодня все равно не было запланировано контрольных, так что многое она не потеряет. Влюбленность и ощущение скорой разлуки развязывали ей руки, даруя блаженное чувство вседозволенности. Все такое незначительное, когда на кону стоит твой избранник и вообще, в ежедневнике этот день был записан исключительно как свидание. Да, Питер, возможно об этом не знал, но он был обязан догадываться! Не зря Дюпэн-Чен так тщательно приготовилась. В свое время она просмотрела сотню фильмов, перечитала десятки седзе и заслушивала лучшие песни о любви. Это. Точно. Свидание. — Лувр кажется таким огромным, — произнес Питер, сделав снимок. — Вздор, тебе не кажется, — Маринет развела руками. — Он и вправду огромен. Я обожаю посещать его на выходных, это дает мне пищу для вдохновения. Паркер странно усмехается и Маринетт растерянно улыбается, когда круглый объектив оказывается направленным прямо на нее. Линза кажется огромной, а отражение несуразным. Однако ликование накрывает ее с головой. — Улыбнись, — просит Питер и Маринетт послушно улыбается, ощущая на себе прицел камеры. «Из нее вышла бы неплохая модель,» — думает дружелюбный сосед, с жаром делая все новые и новые фотографии. Его спутница умудряется выглядеть так непринужденно в декорациях музея. Даже скульптуры меркнут на фоне этой девчушки. И это неправильно, Питер это понимает. Он вообще как-то уж больно чутко относится к Маринетт, явно не как к другу. Губы его трогает грустная улыбка, прежде чем он выпускает новую вспышку. На многих фотографиях будет она. Радостная, в прелестном платье и с таким очаровательным румянцем на щеках.