Холод

       Моё имя Михо, а имя брата — Риота. Мы близнецы, хотя по нам сложно это сказать. Уже как год живём в этой великолепной и шумной крепости. Я, как скромная девушка, довольствуюсь огромным гаремом. Смешно даже. Столько внимания даже в старшей школе не было. И вот, сидя в кабинете за отчётами, я вздумала простудиться. Хасебе тут же засуетился, как всегда, приказал приготовить суп, снарядил три отряда, отправил на поиски. Это приятно, но не стоит из этого трагедию делать.        Пару дней просто чихала, стараясь не показывать брату и другим, что заболела, вкушая то, что приготовили Адзуки и Мицутада. Такой пир.        — Всё нормально, госпожа? — Киёмицу отвёл меня в сторону ото всех, потрогал лоб рукой. — Кажется ещё не наступила температура.        — Да всё, апчхи! , хорошо, — смеялась, прикрыв глаза.        — Ты должна идти к себе. Я прослежу, что бы никто не разрушал твой покой. Отдохни.        Кивнула и отправилась до места назначения на второй этаж. На лестнице образовалась маленькая наледь. и я, с должной грацией, полетела спиной назад! Но, к счастью, чьи-то сильные руки поймали тело.        — Ну нельзя же быть такой неуклюжей, — Мурамаса смеялся, продолжая держать, а я заливалась краской, вспоминая его появление.        — Поставь на землю, — попросила.        — Я понесу тебя до комнаты.        — А если брат увидит? — этого больше боялась.        — Господин Риота? — кивнула, продолжая смотреть на плывущие облака, которые загораживало лицо клинка. — Думаю, что он не станет ревновать.        Сказать честно, то я была, ну, скажем так, влюблена, может, в некоторых мальчиков… А что если он увидит портреты, висящие в моей комнате? А-а-апчхи! Снова.        — Словно мышка пискнула.        — Спасибо, — мой голосочек прозвучал ещё тоньше. — Можешь отпустить?        — Ещё немного.        На втором этаже нас встретили Риота, Томбокири, Яген и Кашу. Яри решил отчитать брата за такие выходки. Он же просто помог подняться. Даже не обнажался… Кашу и Риота помогли зайти в скромную девичью обитель. Риота разложил футон, включил подогрев пола, Кашу рассказывал, наверное, о моих симптомах. Маленький врач провёл свои исследования. Простуда. Как и думала. Риота взял все мои обязанности на себя. Спасибо большое. Отдохну. Доктор выписал лекарства. И как он успел всё изучить? Главное — постельный режим без посетителей! А на страже будут неделю стоять другие мальчики.        Сказать честно, ничего не помогло. Не сдерживали прекрасного Мурамасу. Он, не знаю откуда, нашел лестницу и приставил к окну. Зачем он так рисковал, не знаю. Мы о многом говорили. О прекрасных мирах, где он побывал, боях, мечтах. «Госпожа, не будь такой хмурой, сегодня же цветение сакуры», — он поправил мои волосы и зацепил маленькую цветущую веточку. И снова щёки заалели. Вовремя постучались. «Брат! Я здорова, как видишь!» — старалась держать голос не дрожащим. Он снова померил рукой температуру. Горячий лоб. Снял веточку и унёс с собой, не проронив ни слова.        — А когда госпожа выйдет поиграть с нами? — спрашивал голосок Маэды.        — Когда ей станет лучше. Пусть отдыхает.        Снова изоляция. Риота заметил, что возле окна иногда не убиралась лестница. Ночные похождения прекратились, но на время. Даже стража и запертое окно не могло его остановить. Как оказалось, Мурамаса нашёл сон-траву. Подмешал в напиток и отдал стражу.        — Я здесь, что б скрасить твоё одиночество, госпожа!        — Михо. Я же сейчас не управляю вами, — наклонила голову вбок, рассматривая новый боевой наряд. — Ты сейчас стал более закрытым.        — Тебе это не нравится?        — Да что ты! Конечно же нравится! Что-то жарко, — это не специально. Тело и правда охватил жар. Поднялась температура. Закашляла. Не долечилась.        — Тебе надо, — он подхватил меня на руки, снова, — отдохнуть в лучшем месте. Тут ничто не поможет. В Эдо есть прекрасный домик с видом на цветущий луг.        И так сама Санива этого места была украдена своим же подчинённым. Пока он выбирал место и время для экспедиции, я прощалась с ночной Цитаделью. Брат точно не справится со своим гневом, когда узнает, что со мной случилось. Отправит на поиски.        Первую неделю была тишина. Я успела примерить наряд того времени, сходить к лекарю, вылечиться при помощи настоек, а Сэнго немного поработать. Рядом с домиком было и озеро. Наблюдать за этим сильным телом здесь, а не в общем онсене… Ой! Они же не знают, что я за всеми так следила!        — Разве я не прекрасный клинок? — спрашивал он, одеваясь за камнем.        — Для меня вы все прекрасны.        — Но я же выкрал тебя. Помог вылечиться.        — Нас даже не искали.        — Да, — это одинокое слово прозвучало с ноткой грусти.        По ночам мы сидели возле костра, укутавшись в одном одеяле. Он обнимал, грея своим телом. Да. Верх он снимал в таких случаях. Легко можно было услышать биение взволнованного сердца. Под этот ритм всегда засыпала.Он перебирал пряди волос, гладил по руке, даже легонько мог чмокнуть в макушку. Столько заботы.        Постепенно даже перестала стесняться при нём. Он хвалил пищу, рукоделия. «Госпожа не только может вызывать мечей, но и хорошо готовить. Хотя Мицутада лучший повар». На местный праздник в городе мы вместе пошли, словно пара. Может сделать новый шаг и остановиться на одном?        — Можешь меня поцеловать, Сэнго?        Он засмеялся.        — Можно, если это не вызовет твоего брата.        И мы его «вызвали». Он появился с отрядом. Ругал меня и только меня. «Михо не будет пленницей в своем доме!» — семь защитников стали на мою сторону.        — Ясно. Девушки правят миром! А про того, кто собирает войска и отправляет на миссии, вы забыли.        И снова вернулись домой, где уже все собрались на площади. Любопытные, ненавистные или разочарованные взгляды были направлены не на меня. Риота решил вершить суд. Хотя наказание — уборка лошадиного навоза целую неделю. Одному. Мурамаса снова смеялся, становясь самим собой, забыв о тех вечерах.        — Раз решили судить, то судите! — раскрыл руки, ожидая чего-то. — Я люблю госпожу также, как любите её вы. Готов бороться за неё до конца своей жизни, пока не буду разбит на части!        Я боялась снова потерять кого-то так. Внушить копии старые воспоминания — не возможно. Уже проверяла.        — Всегда ли клинок должен быть обнаженным? Мы рождены для битв. Зачем нам человеческие тела тогда? Для людской жизни? Разве мы не достойны её внимания, любви?        — Михо ничто, по сравнению с моей властью над вами! — это был первый раз, когда брат так унизил меня перед большим количеством людей. — Ты поддался её чарам! Как и многие из вас! Вы забыли про существование своего господина! Я тут главный!        И снова по телу пробежал холод. Кровавый клинок со страхом и обожанием смотрел в мою сторону. Но сейчас я не могла понять, правда ли была в нём заинтересована. Сейчас Мурамаса лишь пугал. В его руке был обнаженный клинок, а он сам был словно готов начать сражение.        — Я ухожу! — поднялась со своего места и удалилась в комнату, услыша голоса за спиной:        — Михо? Михо!        — Для тебя она госпожа. Не переходи черту. А иначе будешь сломан первым. Не думаю, что она снова захочет видеть твою копию и возвращать потерянные воспоминания.        В Эдо мы правда могли перейти черту. Сердце болело сильнее. Ночью куталась в плед, сидя на новом диване. Мне нужны новые порции его объятий, а не хищное желание. Тихо плакала, пока не уснула. А утром мне сообщили, что Сэнго собрал вещи и ушел, оставив записку: «Хочу стать лучше и достойнее. Ради Михо». Год может пройти. Может за это время наши души и сердца успокоятся.        — Эх, любовь, — хохотал Миказуки, попивая чай. — Не думал, что он сможет постичь это чувство. Лучший. Достойный внимания. Он соревновался даже за право посещения тебя, но проиграл. А потом он открыл своё сердце для тебя.        — Он просто один из мальчиков.        — Хотел бы я когда-то постичь чувство любви.        И тут в голове снова появились образы. Но теперь я составляла возможные «пары», отсеивая до достойного. Но на первом месте был один и тот же клинок.        — Можно ли мне поухаживать за госпожой?        — Я рада всем и люблю всех одинаково. Можешь.