Твиты актеров

*** Ушанка_с_топором: Я бы захватил мир! Жаль только, что уже в пижаме… *** Заметки Ацуши Когда появился Достоевский, то Дазай опытным глазом определил его в жесткого садомазо. Жесткий, потому что лицо его так и кричало, что этот дрыщ с фиолетовыми линзами наверняка зарубил старушку топориком за наличием у той продолжения «Взаперти». Федор поначалу был несговорчивым и хмурым — позже стал сонным стебщиком. Как выяснилось позднее, Достоевский, оказывается, два года назад закончил музыкальную академию и работал здесь с самого начала сериала, играя на виолончели и помогая с саундтреком. Но его мордаха так понравилась режиссеру, что Федора быстро перевели в актеры. Достоевский еще месяц обещал запихнуть смычок в жопу режиссера. Я только убедился в общем мнении, что твоя работа может не соответствовать твоей специальности. Как выяснилось еще позднее, среди всех славянских злодеев «более менее» по специальности учился только Гоголь — драматург. Гончаров вообще собирался идти в редакторы, а тайну, откуда взяли Пушкина, не могут разгадать до сих пор. *** Прочитав сценарий и характеристику своего персонажа, мужчина лишь слегка приподнял брови. — То есть, предлагая мне играть босса мафии, вы имели в виду старого хирурга без лицензии, в молодости крутившего роман с главой своих нынешних врагов, а сейчас гоняющегося за каждой юбкой которой нет двенадцати лет? Вы это хотите предложить? — Грубо говоря, да — беспристрастно ответила секретарша режиссера и поправила очки. Наступило секундное молчание. — Для своих лет я весьма колоритный персонаж, не находите? — У вас даже способность называется «Половая жизнь» *** Мысли Гончарова Достоевский сильно удивился, когда я вернул ему его телефон. — Как ты это сделал? — Что? — Экран. Он стал ярче показывать, — настолько шокированным я его никогда еще не видел. Мне сказать ему, что я просто протер экран от пыли? Я у Феди Тони Старк. *** — Некоторые любят Дазая, некоторые — Чую, другие — Рампо, но кто точно нравится всем — это Лавкрафт. — Родственную душу тяжело не полюбить. *** Твиты Дазая Шел пятый день с появления Достоевского. Лагерь фанаток разделился на несколько групп: Скептики-комментаторы: — Он будет рубить бабуль топором? — Хикка какой-то — Спорим, его способность заключается в том, чтобы натравлять голодных студентов с топором на бабушек? — Хорошо за способность хоть не «Идиота» взяли… — Хаха, хорошо хоть Маяковского с «Облаком в штанах» нет! Ставки на нового злодея: — Ф.Тютчев. Способность: Молчи, позорная Европа… — Серьезно? Взяли бы Лермонтова и дали ему мрачную способность с названием «Меня могила не страшит»… — Толстой, Куприн? — Не льстите себе, главным боссом в конце будет Шекспир со способностью Ромео и Джульетта: шипперить всех, кого захочет. — Тогда я уже Шекспир. Берегись автомобиля: — О ДАААААА, ХОДЯЧИЙ СЕКС ВОШЕЛ В ЗДАНИЕ! ФЕДО-О-О-Р *** — Вот бы мне подарили большую кровать, которая сама себя заправляет. — мечтательно протянул Лавкрафт. — Ага, — подхватил Стейнбек. — Я бы такой траходром на ней устроил. *** Созвон крыс мертвого дома — Японцы так сильно ненавидят русских, что часто ставят нас в злодеи? — спросил Гончаров. — Мстят за Курилы. *** Будни Акутагавы — Что…вы делаете? Дазай с Чуей вздрогнули и резко обернулись на меня, потом шикнули и притянули к себе на колени. — Тихо, просто наблюдай, — сказал Дазай, осторожно выглядывая из-за спинки дивана. — За чем? — не понимал я. — За двумя самыми ужасными чудовищами на планете. Скоро они сойдутся в схватке, и ты вживую увидишь принцип естественного отбора, — также тихо сказал Чуя. — Вы это про Элис и Кью? — Мы поставили в холодильник один кусочек торта и поспорили, кто кого прихлопнет за него. Это будут первые детские голодные игры! *** — В общем, мне сказали, что в этой сцене я наконец-то убью кого-то. — Достоевский, отпусти, блять, топор! — Прячьте всех старушек! Раскольников вышел на охоту! *** — По моему, это нечестно, — вдруг произнес Фицджеральд, читая сценарий. — Все устраивают какую-то проблему планетарного масштаба, а разгребать все приходится Дазаю. — Хоть кто-то это заметил!!! — послышался далекий крик из другой комнаты. *** — Куда не плюнь — одни русские! — Да ладно, до этого была арка с кучей злобных американцев, и никто не возмущался. *** Племянник пеннивайза: Как называется то чувство, когда шипперил ты, а потом начали шипперить тебя? Ушанка с топором: Карма *** — Эй, это какой-то новый злодей? — спрашивает Ацуши у Дазая — О ком ты? — Тот парень за углом, который кричит «Десять лет из десяти» и от которого Гоголь с Достоевским упали в обморок. — А, не, это Роскомнадзор *** Дневник Достоевского Корпоратив в честь Нового Года прошел успешно. Под крик «Раз-два-три, елочка, гори!» Гоголь поджег дерево.

***

— Погодите, я правильно понимаю что мы сейчас строим планы по поводу того, как свести Гоголя и Достоевского? — на всякий случай переспросил Ацуши у собравшихся. — А они разве уже не вместе? — спросил как всегда отстающий от новостей Куникида. — Нет, ибо в прошлый раз, когда Гоголь попытался сделать комплимент, все пошло не по плану. — сказал Дазай. — А что тогда было? Николай подошел к читающему Достоевскому и, неожиданно для остальной части актеров, которая спряталась за кустами чтобы поддержать его, застыл на месте в нерешительности. Дазай пытался показать жестами, чтобы Гоголь привлек внимание брюнета. — Эм, Федь — «клоун» положил руку на плечо Федора, и тот обернулся. — Да? Несколько секунд оба смотрели друг другу в глаза в ожидании. Дазай вытащил огромную табличку с надписью «Скажи Комплимент». — Твои мешки под глазами просто чудесны, — выпалил Гоголь. Достоевский застыл в неком ступоре. Со стороны кустов послышался ряд фейспалмов. — Спасибо, натуральные, — после некоторого молчания, произнес Дост. — Ну, хотя бы не кинул в него книжкой, а это прогресс — развел руки в стороны Дазай. — А кто-нибудь знает, как они познакомились? Если на каком то общем мероприятии по интересам, то может… — начал было предлагать Рюноске, но Чуя перебил его. — Нет, там вообще другая история была… Если со слов Достоевского: — Гончарова тогда Сигма бросил, а я не знал, как привести его в адекватное состояние. Обычно в кафе за чаем он приходил в себя, но тогда Ваня совсем расклеился. Поэтому я включил ему фильм, чтобы успокоить. А Гоголь просто проходил сзади нас, увидел фильм и остановился посмотреть. — Какая-то комедия? — Нет. Порно. — Значит, общие интересы все же есть, — серьезно проговорил Рюноске. — А насколько они вообще близки? — задал резонный вопрос Ацуши. — Насколько я знаю, Гоголь часто бывает у Федора в гостях, — сказал Гончаров. — Ну, это не такой уж и показатель, — закатил глаза Рампо. — Не показатель? — вдруг возмутился Дазай. — Ты вообще был у него дома? Достоевский мизантроп. Теперь я понял, почему он несколько дней баррикадировал двери, но не впускал меня в гости. И это не из-за коллекции ножей, не из-за плакатов на стенах с изображением человеческих органов, не из-за загадочной запертой комнаты в углу, и даже не из-за банальной фразы «Ты что тут забыл? Я ненавижу гостей». Нет, я понял это, когда увидел бардак в его доме. Потому что тут не черт, тут сам Люцифер ногу сломит. Трудно описать то, что именуется свалкой. В хоромах Достоевского надо совершать двойное самоубийство со стопроцентной гарантией на успех. Плотно задернутые шторы, в воздухе витал какой-то странный запах растворителя и глины, а также большого количества старой бумаги. Повсюду разбросаны книжки с аккуратно вложенной закладкой, на столе — горы грязных кружек из-под кофе, вместо подушки — тарелка, остриями наружу торчат ножи сто видов из каждого угла, много булавок лежат около пробочной доски на стене, на которой какие-то бумажки-напоминалки. Здесь было все. Только мешка мусора не хватает за шкафом. Ах, вот он, стоит и не смущает обитателей. Мне стало плохо. — Можно воды? Достоевский неопределенно махнул в сторону кухни, совсем не подозрительно прошептав в сторону: — Авось, сам сдохнет… Глупо было полагать, что кухня чем-то отличается от спальни. Я подумал даже, что это комнаты-близнецы. Но самое интересное началось позже. Было легко понять, что не всякая прозрачная жидкость на кухне — это вода. Опять же, где не попадя, но я нашел много бутылок, чашек и прочее, где плескалась «жидкость», с виду напоминавшая воду. Но все надписи на бутылках были содраны, а из полного чайника подозрительно несло спиртом. — Только не пей из чайника — неожиданно крикнул Достоевский из глубины коридора. — Там где-то кружка с водой была, — опять крикнул он. Какая из них?! — на столе было только три кружки. Наугад, мельком подумав о наконец-таки успешной попытки суицида, я выбрал среднюю и залпом выпил. — Осторожней, кстати. Там где-то ацетон налит был, — запоздало предупредил Федор. Впрочем, я и так это понял. — Эй, Дост, ты не знаешь, почему Дазай в больнице оказался? — Вчера решил покончить жизнь самоубийством. — Как эксперт говорю, если Гоголь там выжил, то это — главный показатель. — А то, что они сейчас целуются под одним зонтом — показатель? — спросила Кека. — Погоди, не перебивай ме… Прости, что? Кека молча указала в сторону окна, за которым шел проливной дождь. Все резко вскочили и наперебой кинулись к нему, вплотную прислонившись к стеклу и ища вышеназванных. Все так и было. Притянув Достоевского за талию, Гоголь и вправду поцеловал его, когда тот всего лишь хотел встать с ним под один зонт и спокойно дойти до остановки. Для приличия, Федор несколько секунд сопротивлялся, но вскоре смирился и перестал. Минуту все стояли, не веря. — Мы потратили на это три недели — произнес Чуя. — Как банально — театрально фыркнул Дазай. — А я говорил — сказал Куникида. — Что будем делать теперь? — спросил Ацуши. Молчание. — Попытаемся свести Мори и Фукудзаву? — Да!