Дядюшка

      Едва подслеповатые глаза приоткрылись, как их ослепил яркий свет, заставляя наморщиться и захныкать. Вот только плач этот походил, скорее, на писк птенца. Мгновение спустя плач прекратился, словно ребёнок сам испугался своего плача.       — Это девочка. — Заворачивая ребёнка в мягкую ткань, сказала повитуха. Вот только радости в её голосе слышно не было — горечь, скорее. — Хорошо бы сейчас её назвать.       — Она хотела назвать её Нимродэль. — тяжёлый, басистый голос, казалось, заставлял дрожать всё пространство от исходящей силы.       — Название реки, где наш отец — Орофер встретил мать. Что ж, она ценила это. — другой мужской голос, более мягкий, но в тоже время твёрдый, величественный, раздался в отдалении. Это было последнее, что услышал ребёнок прежде, чем уснуть.

***

— Может, проткнуть её ножом, для верности? — раздалось смутно знакомое, женское. — Нет, это хороший яд. Теперь она не будет мешать твоему счастью, дочка. Главное теперь подстроить всё так, чтобы все решили, что это самоубийство…       Глаза резко распахнулись, но тут же прикрылись, а ребёнок захныкал, в отчаянии начав мотать руками. К колыбели тут же подскочила женщина необычайной красоты. Высокая, худощавая, с длинными прямыми волосами и…заострёнными ушами? Это чего это происходит? Это где я? Это кто я? Не-не-не-не, не бери меня на руки! Объятия женщины были ласковыми и тёплыми. Она прошлась по помещению, присев в кресло, и отодвинув ворот платья — оголила грудь, к которой детское тельце тут же присосалось. Мама родная, что я делаю?       Понадобилось время, чтобы осознать. Просто осознать. Себя ребёнком, себя живой, себя на руках эльфийки, себя, вероятно, в другом мире. Осознавала она это довольно долго, пока ела, пока отрыгивала, пока терпела укачивания, от которых еда просилась обратно, и слава богу, её опустили обратно в колыбель.       — Она уже проснулась? — Господи боже мой! От резкого, громкого, басистого голоса, ребёнок вздрогнул и захныкал. От чего вошедший мужчина почувствовал себя виноватым.       — Ох, слишком громко. Вы должны говорить тише и мягче. У детей чуткий слух. — Эльфийка улыбнулась, поднимая её на руки, после чего повернулась к мужчине. — Вы хотите подержать её? Нет, нет! Что за пещерный человек?! Да он огромен, а борода-то, лица ведь вообще не видно. Мужчина смущённо кивнул и раскрыл ладони, в которые ребёнок поместился с лёгкостью, разве что пятки виднелись. Это мой отец? Серьёзно? Боже, сжалься надо мной. Пусть это будет не он.       — У вас прекрасная дочь.       Тьфу ты.       — Вся в мать пошла. Такая же хрупкая и красивая. И взгляд, на удивление, такой же внимательный. — Взгляд его был печален, а в уголках собралась влага. На удивление, в его руках было много удобнее, чем в объятиях худой эльфийки. Решившись, младенец ухватился за кончик пальца этого великана и сладко зевнул, закрывая глаза.       — Смотрите, как она ухватилась за Вас, явно признала своим отцом. Ей так удобно на ваших руках, Беорн, что она уже заснула. — по голосу женщина явно улыбалась.       Что-то знакомое. Беорн, Беорн… Нет, не вспомнить… С этими мыслями младенец уснул. Вскоре один день сменился другим. Отец не приходил, а эльфийка, что была её кормилицей, почти совсем с ней не разговаривала и не играла, предпочитая сидеть подальше и вышивать. Иногда от скуки хотелось повеситься…       Следующее пробуждение встретило её тёмной ночью и внимательным взглядом ярких серых, с отливом голубизны — глаз. Статная величественная фигура отличалась от её отца. У эльфа были длинные, золотые волосы и густые тёмные брови.       Йо, как жизнь? Может перестанешь пялиться на меня, как на экспонат? Маленький носик слегка наморщился, бесцветные брови нахмурились. Это позабавило мужчину и он склонился над колыбелью, роняя локон волос на округлое пузико, скрытое мягкой ночной рубашкой.       — А ты странная. — Сам ты странный, кто из нас с младенцем говорит? Протянул блондин и коснулся подушечками пальцев её щеки. Убери, или укушу. — Уже три месяца, как живёшь, а совсем не капризничаешь.       Так вот в чём дело. Мне истерику устроить? Я если начну — не успокоит никто. Ну разве что папуля, да, смешной мужичок. Она ухватилась за палец мужчины, да сжала покрепче. Хотела было куснуть, но встретилась с его заинтересованным взглядом. Ну что ты от меня хочешь? На, порадуйся. Мягкие щёчки зарумянились, а рот растянулся в широкой, беззубой улыбке. Тишину наполнил короткий, звонкий смех. Но смех её тут же пропал, тогда как глаза удивлённо смотрели на мягкую и тёплую улыбку этого прекрасного мужчины.       — Ты прекрасна, Нимродэль. — Прошептал он, после чего он резко сменил выражение лица на холодное и отстранился. — Войди. — В комнату вошла та самая эльфийка, что её кормила, а блондин направился на выход. Стопэ, ты куда собрался? Я хочу смотреть на прекрасное, а не в потолок. Не уходи! На мгновение он дёрнулся, заслышав хныканье, но всё же вышел, а эльфийка тут же приступила кормёжке. Какая гадость, какая гадость это ваше молоко, мадам. Знали бы вы! Но ничего не поделать, надо же как-то выживать.

***

      День сменялся днём. Ночами она развивала своё тело, уже переворачивалась на живот, пробовала поднимать плечи, голову, что с трудом, но уже начинало удаваться. Прошла неделя, а никто, кроме эльфийки не приходил. И тогда Нимродэль решила закатить скандал. Что это, родной отец, видите ли, не хочет приходить, да и тот красавчик эльф тоже не заходил. Безобразие! И почему она не видела никого, кроме этих трёх…человек, существ? Как к ним вообще обращаться?       Горло уже саднило, а голова, казалось взорвётся от боли. Кто бы знал, что детям совсем не приносит удовольствия орать, как не приносит удовольствия остальным слышать это. Плакала она, наверное, довольно долго, потому что эльфийка первое время долго её укачивала, пела, ходила по комнате и уговаривала, но всё безрезультатно.       — Что произошло? — Двери распахнулись так резко, что тело само по себе вздрогнуло, а в комнату едва ли не влетел тот самый блондин.       — Ваше Величество! — воскликнула эльфийка, а ребёнок прифигел слегка. Величество? — Ни с того ни с сего принцесса начала плакать и я совершенно не понимаю, в чём дело.       Принцесса? Ну них/чего же себе. Горячего лба коснулась прохладная ладонь, и как-то разом расхотелось плакать. Было приятно. Женщина тут же замерла, как и мужчина, замечая, что ребёнок постепенно успокаивается. Плач перешёл в икоту, тяжёлое дыхание и вскоре вовсе стих. Заметив, что она успокоилась, блондин уже было развернулся, чтобы уйти, но девочка снова начала тянуть гласные, собираясь заплакать пуще прежнего. И едва он снова положил ладонь ей на лоб, как она тут же замолчала. Пальцы цепко ухватились за расшитый серебряными нитками рукав Его Величества.       — Кажется слишком рано я тебя хвалил. — Выдохнул мужчина, беря её на руки, после чего кивнул эльфийке. — Можешь идти. — А та и рада была побыстрее уйти.       Девочка замерла, привыкая к новым ощущениям. У него на руках находиться было приятно, но не настолько, как на руках отца. Они смотрели друг на друга, словно бы беседовали без слов.       — Улыбнись. — Ч-чего? Вдруг выдал он. Не зная, чего он хочет этим добиться, но на лице тут же появилась улыбка. Его, кажется, это совсем не удивило. — А теперь плач.       Да щаз! Совсем куку? Девочка продолжала улыбаться и ухватившись за светлый локон Его Величества дёрнула, довольно засмеявшись. Неопределённо хмыкнув, он подошёл к колыбели и положил её туда, тут же разворачиваясь. Нет, прости, больше не буду, не уходиии! Нимродэль тут же захныкала, привлекая внимание мужчины, что вновь вернулся к колыбели, смотря на ворочающуюся малышку. Пыхтя и усердствуя та перевернулась на бок и вскоре на живот. После этого она подняла голову и немного плечи, упираясь руками в постель. Этим она заставила прекрасного короля поражённо склонить голову.       Ну что, съел?