Лекарство

Капитан, вы разбиты, как это ни грустно, отвернулась удача сегодня от вас. В вашем сердце темно и пронзительно пусто, все как есть. Без обид, без прикрас. Вам бы переиграть, только целься, не целься, не подменишь значков на игральных костях. Пусть вино при свечах романтично донельзя, вы в плену, хоть почти что в гостях.

      Он проснулся в своём кабинете посреди ночи. На стенах играли тени от свечей, которые Леви забыл погасить, а за окном протяжно выл ветер. Осень выдалась в этом году непривычно дождливой и холодной, словно показывала на своём примере, какого сейчас «сильнейшему воину человечества». Он потерял всех дорогих ему людей, никого не осталось. Может это наказание за ту силу, которую мужчина имел, а может просто он — самый невезучий человек в этом мире.       Мальчик мой, вот тебе все:       Маленький преданный дом,       Горький, как водка со льдом       Дым без огня,       Четыре оставленных тела,       Эхо шагов по воде —       Больше и нет ничего       У меня.       Штаб казался таким пустым после смерти его отряда, ему было не впервой терять близких, но каждый раз боль была равносильна предыдущей. Леви уже давно пересёк ту черту, когда человек готов рвать и метать, лишь бы заглушить внутренний крик души. Раны на теле затянутся, но душа… Душа все равно продолжает кровоточить, и ни одна мазь или лекарство Ханджи не поможет. Стоило лишь закрыть глаза, как сразу же появлялись силуэты его подчиненных, сколько же они перенесли вместе! Лучшие из лучших, а все равно… Не уберёг…       Верни душу — живой сделай!       Не мучь меня…       Леви решил пройтись до погреба, где лежали какие-то скудные запасы алкоголя, пусть он и не пьянеет, но все равно помогает на время забыться и абстрагироваться от происходящего. Встав, он сразу же ощутил резкую боль и вспомнил о полученной травме. Точно, та девчонка… Микаса Аккерман вроде так её звали… как же забавно.Интересно, был ли у неё шанс выжить, если бы его не было рядом. Она была не такой как все: в ней было столько силы, столько ненависти, когда он заглянул в ее глаза, Леви был уверен, что у него был такой же взгляд, когда он изрезал того титана, что убил его друзей. Но никакого самоконтроля, поэтому сейчас он не в самой лучшей форме. Может, отчитает потом, но сейчас он намеревается найти самое скудное пойло, которое вообще возможно здесь найти. Может быть, сможет опьянить его, ведь у Леви был иммунитет к данному состоянию.       Мне исправить невозможно ничего —       Мир разбит, и морю отданы осколки;       Я — ваш пленник, ну да, в общем, что с того —       В сожаленьях до смешного мало толку.       Найдя какие-то запылившиеся бутылки, Леви брезгливо начал протирать одну из них. Название давно стерлось, поэтому было невозможно угадать, что за жидкость сейчас у него в руках. Сначала он хотел вернуться в свой кабинет, но решил, что разницы, где он будет пить, не существовало. Поэтому сегодня его пристанищем послужит кухня, которая находится в двух шагах.       Открыв бутылку, капитан невольно поморщился. Запах был несколько ядерным, но это точно был не яд. Леви сделал несколько глотков и понял, что эта вещь была именно тем, что он так долго искал. Гадко, но все же возьмёт.       — За вас, ребята! — он поднял бутылку и задержал ее там на мгновение.       Вас спасет лишь одно, просто пейте вино И забудьте на время про плен. И забудьте на время про боль…       Леви не знал сколько просидел в одиночестве, когда его покой нарушили. В комнату вошла Микаса, которая явно не ожидала встретить ночного гостя, а уж тем более самого капитана Леви. Было неловко. Сначала оттого, что в такой час ее застали не в постели, а потом из-за нахлынувшей совести, которая не давала девушке покоя с самого приезда в штаб.       — Ты что-то забыла? — он попытался скрыть удивление в своём голосе, но ударивший в голову напиток не позволял сдерживать эмоции так, как он умел это делать обычно.       — Прошу прощения. Бессонница. Решила выпить воды.       — Нарушение комендантского часа, за этим должно последовать наказание, а тем более для такой как ты, Аккерман.       Впервые он посмотрел на неё с другой стороны: девушка действительно была красива, смешенная кровь дала ей необычную внешность, что, несомненно, притягивало к ней внимание мужчин. Она выбрала путь воина, закрыв на тяжелый засов свою женскую природу. Леви впервые обратил на неё своё внимание ещё в зале суда, а теперь, когда она находилась практически на расстоянии вытянутой руки, убеждался в этом ещё сильнее. Позже всё это подкрепилось и личными качествами. Хотел бы Леви видеть рядом с собой такую девушку? Да. После этого умозаключения в голову ударил вопрос: «зачем я пил?».       Девушка упорно изучала содержимое стола, лишь бы только не встречаться с его взглядом. Леви был похож на взъерошенного воробья, которые так часто крутились вокруг дома маленькой Микасы, но при этом взгляд был словно острый кинжал, который вырисовывал незамысловатые узоры на теле девушки.       — Сэр, если это будет нужно, то можете назначить его прямо сейчас. — она подняла на него свой взгляд, чтобы показать всю уверенность в том, что она сказала, но, встретившись с его, настолько измученным и отдающим сильнейшей болью, снова его опустила.       — Значит, останешься со мной на некоторое время, будем считать, что наполовину вернёшь должок за твоего бесполезного братца.       Микаса хотела возразить, что Эрен приносит большую пользу разведке, но снова почувствовала укол совести и решила промолчать. Сев рядом, она также продолжила смотреть на что угодно, кроме него.       — Тебе неприятно мое общество? До сих пор ненавидишь меня? — мужчина не понимал сейчас самого себя, а именно то, что он хочет услышать в ответ.       — Это не так! Я благодарна вам от всего сердца, но из-за меня вы получили травму. — Микаса не лгала ему, сейчас она говорила искренне… может это было воздействие столь позднего времени суток, а может что-то другое…       — Я делал это из личных побуждений, и ты тут была ни причём.       Она ничего не ответила ему, ведь все равно считала иначе. До неё только сейчас донёсся запах, исходящий из бутылки, и Микаса невольно сморщилась.       — Я не знала, что вы пьёте…       — Я и не пью, просто бывают особо сложные дни, когда хочется забыться, если не умереть.       Он сделал ещё один глоток и предложил содержимое девушке, и та приняла странное вещество из его рук.       — Что это? — она пыталась разглядеть бутылку на предмет названия содержимого, но на ней ничего не было.       — Похоже на вино, но это не вино. Пока не попробуешь, не сможешь узнать.       Девушка осторожно поднесла горлышко к губам, но пить не торопилась. Когда Микаса все же собралась с силами и сделала первый в своей жизни глоток, то внутри тут же начало гореть. Леви подал ей кружку воды, и ей стало чуть легче, но неприятное ощущение всё же сохранилось.       — Ну как? — осведомился капитан.       — Гадость! — девушка сделала очередной глоток и снова невольно поморщилась.       — Тогда зачем продолжаешь пить?       — Хочу лучше понять Вас.       Шло время, открылась вторая бутылка, но теперь они выпили её вместе. Микаса полностью контролировала себя, но думать было очень тяжело. Она посмотрела на Леви и ей казалось, что в его состоянии ничего не изменилось. Даже здесь он её обыграл. Обязательно надо записать это на его счёт. В другой раз…       — Капитан, я всегда буду рада снова встретиться с вами, даже если опять на войне. Вы — самый достойнейший противник и я не хочу, чтобы Вас не стало. Лучше будьте здоровы, чем будьте мертвы.       — Это сейчас был комплимент?       — Лишь факт. Прошлое переиграть невозможно, а боль отнимает слишком много моральных сил. Я знаю как больно глотать этот яд поражения и могу понять Вас…       — Тебя… — перебил её Леви.       — Что? — непонимающе спросила Микаса.       — Сегодня можешь разговаривать со мной на «ты» и называть по имени.       — Ваша совесть чиста, не запятнана грязью измен. Да, твой бой проигран — но проигран он не тобой, невозможно ничего исправить…       — А существует ли от этого лекарство?       — Я не знаю… Мама говорила, что нужно отвлечься и занять свои мысли чем-то другим, но это было в детстве, когда я ещё не прочувствовала на себе всю жестокость этого мира.       — А сейчас? Что по-твоему спасёт такого человека сейчас? — он придвинулся к ней ближе.       — Я считаю, что человека из этого ада может спасти только другой человек.       Что ж, зажженному положено гореть —       Мы не знаем, что судьба подбросит вскоре:       Даст она кому-то жизнь, кому-то — смерть,       Ну, а с вами, нас всегда рассудит море…       — Знаешь, ты мне напоминаешь одного человека, она была очень близкой для меня*, у вас похожие волосы: чёрные, словно смоль. — он коснулся ее волос и нежно провёл по ним своей рукой, от этих нежных движений Микаса вздрогнула. — Правда, у неё, вроде они были длиннее намного, но определенно этого цвета.       Микаса и шелохнуться боялась, она была сейчас похожа на статую. Ей удалось отвлечь капитана не только от негативных мыслей, но и от его спутницы, имя которой было бутылка, но она теперь инстинктивно чувствовала приближающуюся опасность, которая исходила от Леви. Но в её состоянии это было наоборот приятно. Микасе нравилось чувствовать его касания, нравилось его внимание, прикованное в данный момент только к ней. От своих же ощущений становилось страшно, но поделать с этим она уже ничего не могла.       — Как же ты прекрасна, Микаса. Почему я раньше этого не замечал?..       Она уже не могла оторвать от него свой взгляд, а полученный комплимент отозвался таким теплом на душе, что невольно это вызвало легкую улыбку на её губах. Девушке никогда не делали комплименты в сторону её внешности именно «в глаза». Она положила свою руку поверх его и тем самым остановила движение Леви на своей щеке. Закрыв глаза, она попыталась запомнить этот момент и исходящее тепло сейчас. Мужчина, в свою очередь, как завороженный смотрел на неё, стараясь даже не дышать и не моргать.       — Ми… Микаса…       Услышав своё имя, девушка тут же очнулась и отдернула свою руку. Она очень смутилась.       — Простите, я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела, чтобы Вам стало некомфортно.       — Всё в порядке. Просто я не ожидал подобной реакции на моё движение. Но дело даже не в этом… я просто не хочу делать поспешные выводы, когда ты не совсем в адекватном состоянии. — Леви тщательно подбирал слова, стараясь не задеть девушку.       — Что вы имеете в виду?       — На секунду мне показалось, что ты что-то ко мне начинаешь испытывать, я не хочу, чтобы всё это было вызвано только напитком, поэтому лучше прекратить, пока это не закончилось тем, о чем ты сможешь пожалеть.       — С Вами странно и мучительно-легко — разум тёмен, а сердце словно в вихре ветра. — проговорила Микаса. — Я не хочу, чтобы это чувство меня покидало и не хочу покидать Вас…       После этих слов Леви уже не выдержал и, сократив итак мизерное расстояние, дотронулся своими губами до чужих, но Микаса тут же оттолкнула его, быстро объяснив свой поступок:       — Я… я… не умею целоваться. Я… я никогда не целовалась… — девушке было стыдно из-за своей неопытности, она боялась что-то сделать не так и показаться сейчас капитану посмешищем.       — Я тебя научу. Всё в жизни бывает в первый раз. — внутренне Леви ликовал оттого, что именно он сможет сорвать её первый поцелуй.       Он снова притянул её к себе и поцеловал. Сначала нежно, едва касаясь, стараясь следить за движениями Микасы, затем, когда она была более уверена в своих движениях, стал более требовательным, а поцелуй стал более настойчивым. Микаса не понимала, что с ней сейчас происходило: волны доселе неизведанных ощущений накатывались каждый раз с большей силой. Ей хотелось большего, но она не понимала чего.       Когда он был вынужден оторваться от неё, то постарался тут же запечатлеть девушку такой, какой он видел её сейчас. Впервые в жизни он поймал себя на мысли, что больше в этом мире ему никто не нужен. Микаса была именно тем, что он неосознанно искал все эти годы и за что переживал все эти потери.        Закрой свое сердце крылами полночными, Да моё имя не назови, Мне хочется верить, что все это кончится, Кончится всё, кроме нашей…       — Мы можем перейти в мой кабинет.       Девушка лишь кивнула, и он поднял её на руки. Остатки сознания полностью вернулись к нему и он был счастлив осознать, что не алкоголь являлся источником всех тех чувств, которые он ощущал сейчас и подсознательно надеялся на то, что и Микаса осознает то же самое.       Закрыв дверь на ключ, он пронес девушку в свою спальню и, уложив девушку на кровать, навис над ней, снова вовлекая в поцелуй. Плавно он перешел на шею, попутно расстегивая рубашку девушки. Как же его сейчас бесила вся эта ткань на ней! Хотелось просто взять и разорвать, забыв про все прелюдии, но ради Микасы он сдерживал себя. Когда с одеждой было покончено, он оторвался от неё, оценивая собственную работу. Девушка тут же прикрылась, но он развёл её руки.       — Тебе нечего стесняться, ты прекрасна, Аккерман.       Никогда в жизни она не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас. Она хотела его. В этот момент ей вдруг показалось, что она создана именно для него. Пальцы Леви требовательно сжали ее бёдра и он притянул Микасу к себе. От влажного и жаркого прикосновения его языка, у нее перехватило дыхание. По мышцам ее плоского живота пробежал огонь наслаждения. Она чувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Он требовал ее ответа, побуждал ее, умоляя ответить. Пальцы девушки забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать. Из ее груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. Он притянул её ещё ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший синий огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к ее рту. Она сдалась, уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между ее зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Микаса услышала, как щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз «молния». Внезапно его руки оказались у нее на талии.       — Потерпи немного… — прошептал Леви.       Он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в нее, полностью овладев. Теперь она стала его, и никому другому он её не отдаст. Тут же Микасу пронзила резкая боль, а Леви не смог сдержать стона от мучительного наслаждения. Он дал ей время привыкнуть, попутно целуя, будто извиняясь за доставленную несколькими минутами раннее боль. Микаса же пыталась привыкнуть к этим ощущениям, подбадривая себя тем, что «бывало и похуже». Когда она сказала о том, чтобы Леви продолжил, он стал двигаться, набирая темп. В момент наивысшей точки они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела.       Когда же наступило утро, девушка помнила всё случившиеся и, на удивление ей не было противно от самой себя. Она лежала в одной кровати с Леви, рассматривая его лицо. Она была счастлива, что именно в эту ночь она так вовремя зашла на кухню… *речь идёт о матери Леви