Наглец и высокомерный зануда

      - Ненавижу этого зельевара, - думал Гарри, спускаясь в подземелье. Все эти годы профессор унижал его и издевался. Конечно, остальных студентов он тоже не любил, но, казалось, вызывать злость у совершенно определенного ученика доставляло наибольшее удовольствие. Видеть как загорается румянец на щеках, начинают блестеть глаза, сбивается дыхание, чтобы сдержаться и не возразить зазнавшемуся преподавателю… «Непонятно только, почему он заговаривал метлу, чтобы я не разбился. Ведь было бы легче обоим – не пришлось бы терпеть друг друга столько лет!» - размышлял Поттер по пути в класс.       Здесь, в сумраке коридора, уже толпились другие ученики в ожидании профессора. Разумеется, никто не осмелился бы сунуться в класс в отсутствие преподавателя, но сегодня для Гарри был особый случай: нужно успеть прошмыгнуть, чтобы… Гарри вздохнул и поежился. Необходимо незаметно положить подарок на преподавательский стол, и сделать это должен был именно он, тот, кого так ненавидит профессор Снейп (что взаимно). Разумеется, за кандидатуру гриффиндорца все единогласно проголосовали. Конечно, Поттеру и самому необходимо было бы попасть незамеченным в кабинет, чтобы положить свиток пергамента к остальным работам - будто бы он сдал в срок (из подслушанного разговора стало известно, что зельевар еще не успел их проверить). Однако от мысли, что именно ОН поздравляет этого нахала была неприятна. Противна. Совсем.       Передернувшись снова от этой отвратительной мысли, студент подкрался к двери. Убедившись, что класс пуст, прислушавшись, нет ли приближающихся шагов, он вошел. Как и всегда, было сыро и прохладно. Шкафы, стеллажи были уставлены колбами, склянками, причудливыми мешочками, котлами разных размеров и сплавов, чем-то сушеным, по углам и вдоль стен на полу стояли бочонки с глазами саламандр и прочими не слишком приятными на вид ингредиентами. Для Гарри, как и для Северуса, была привычной эта обстановка, с тем только отличием, что для последнего это мрачное подземелье было как родной дом.       Мужчина приближался стремительно, не собираясь опаздывать, но даже решив начать пораньше и задержать на несколько минут этих остолопов – все равно они никогда ничего не могут доделать вовремя. Последние пролеты и ощущающиеся все больше сырость и прохлада, от которых спасает длинная, в пол, черная мантия.       Разглядывая заваленный бумагами, свитками, перьями стол, Гарри поразился и тому, как здесь можно вообще что-то найти, и тому, как поверхность может столько вмещать. Куда положить свой пергамент, он догадался сразу и спрятал его в самый низ вороха с надписями «5 Gr». Размещение же на столе подарка ставило в тупик. Аккуратно немного отодвинув исписанные листы и чернильницу с, вероятно, присохшим внутри пером, водрузил огромную красную коробку с золотистым бантом сверху, достаточно безвкусную, по его мнению, но содержавшую горы различных сладостей, которые пришлось покупать ему же. Подавив тяжкий вздох, гриффиндорец уже развернулся и направился к выходу. Как вдруг…       Нахмуренные брови. Черные яростные глаза. Ниспадающие до плеч волосы. Скрещенные на груди руки в волевой и высокомерной позе. Невозможно не узнать. Все говорило Гарри, что это он, и этот ОН очень зол. Попался! Вот паршивцы: будем следить, будем стоять на шухере, а сами?! Мужчина же внутренне злорадно радовался, что увидел негодника первым. Ха! Мальчишку застали врасплох, он медленно и обескураженно поднимает голову и встречается с разъяренным взглядом. Снейп ощущал мелкую дрожь в теле, мир подернулся черной дымкой.       - Поттер!.. Что вы себе позволяете?! Вы стали настолько наглым, что переплюнули вашего папашу и уже сами себе приглашение выписываете на мои занятия во внеучебное время?! Так я могу устроить! Что вы здесь забыли? И не смейте мне лгать! – казалось, мрак опутывает зельевара и исходит от него же.       - Сэр, профессор… я просто…       - Просто – это отнять 150 очков у вашего факультета! – рявкнул он, с удовольствием отмечая, что заставил мямлить этого обычно острого на язык мальчишку. – Я немедленно проверю весь кабинет. И. Если хоть. Что-то. Украдено!       - Простите, профессор, я просто хотел сделать вам сюрприз на день рождения, - отчего-то забыв упомянуть, что подарок-то не только от него, Гарри стал оправдываться, то ли испугавшись за себя, то ли за 150 гриффиндорских баллов, а может, находя в себе силы из-за вновь упомянутого отца.       От неожиданности выражение лица и настроение мужчины стали просто хмурыми. Пожалуй, я прежде проверю содержимое коробки на наличие проклятий, темной магии и "Амортенции", кто вас знает; Драко очень понравилось это высказывание, а Поттер отметил про себя, что этому уж не "Амортенцию" надо, а какую-нибудь "Хайпотенцию", если такое вообще существует.       Остаток дня Гарри пытался выкинуть из головы прочно засевшую идею о любовном напитке. Огорчился, видимо. Что же еще это может быть. Да и вообще, с чего этот зануда вообще вдруг упомянул его?!       После ужина Северус решил узнать содержимое подарочной упаковки. Сдержав обещание о проверке. Ученики уже все в своих гостиных, скоро наступит ночь, значит, никто не помешает. Медленно снимая золотистый бант – и почему несносному Поттеру пришло в голову именно это сочетание цветов – и слегка сжимая и поглаживая его пальцами, все же решает поддаться новому для себя чувству любопытства и снимает красную крышку. Внутри было так много всего, что разобрать, что там лежит, не вынимая, не представлялось возможным. Так-так, шоколадные лягушки, кажется, 7 штук, пара бутылок сливочного пива (ни Северус, ни Гарри не знали прилично ли дарить такое профессору, но последний выбирал на свой вкус и предполагал, что напиток должен нравиться всем – даже суровому преподавателю), десяток друбблс (это какой-то намек?), 5 плиток молочного шоколада (это все точно для того, чтобы слиплось), пачка желатиновых червячков; то там, то тут в руки попадались засахаренные крылья бабочек, имбирные тритоны, перечные чертики, сахарные перья. Был даже розовый кокосовый лед. Но больше всего пальцы утопали в сдобных котелках (Поттер постарался, что вызвало никогда не бывавшую прежде на лице Северуса ухмылку). Он. Положил. Лакричные палочки!! Зельевар взорвался, хотя непонятно, как студент должен был узнать, что он их ненавидит. Должен. И все. Злорадно радуясь своей очередной возникшей идее, разумеется, как досадить несносному Поттеру, профессор испытывал странное оживление, которое едва позволило ему отойти ко сну от бесконечного прокручивания в мыслях реакции наглеца.