Наглец и высокомерный зануда

      Северус весь день метался по кабинету, вероятно, таким образом пытаясь прогнать странное, раздражающее, непонятное чувство цветущей радости. Мальчишка никак не шел из его головы, а самое главное – он все еще не избавился от воспоминаний, образов во снах и до сих пор столь реальных ощущений на губах, хотя через три дня Поттер должен явиться на очередной урок. У зельевара не поднялась рука поставить 2 наглецу, но почему-то вместо этого написала «выше ожидаемого», чему сам Северус несказанно удивился. Самое противное, что этот наверняка выкинул из памяти все случившееся, празднуя победу и отсутствие необходимости пересдавать контрольную. Остановившись и устало закрыв глаза, волшебник вновь вспомнил обескураженно отстранившегося юнца.       Гарри не представлял, как придет на предстоящий урок и будет смотреть в глаза профессору (да и будет ли вообще). Образы, постоянно даже до сих пор осязаемые, не шли из головы. Крепкие тонкие длинные пальцы. Разметавшиеся волосы. Темные глаза с нахмуренными бровями. Наконец, губы. Тонкие губы, едва коснувшиеся его. Нет, он не должен погружаться в воспоминания. Необходимо выбросить их из головы! Но почему-то казалось, что все случилось правильно, так и должно быть. Вот только наверняка Северусу плевать на него.       Дни тянулись долго и тяжело. С одной стороны, они хотели увидеть друг друга, а с другой, боялись убедиться в худших опасениях (неизвестно, правда, что же было худшим – если для кого-то из них это ничего не значило, или если оба рухнули в это странное чувство).       Поттер уже даже так сильно не бесил во время занятия. Все проходило спокойно. Слишком спокойно. Гарри измучился от ощущения, что Северусу все равно, что после случившегося тот специально дает это ясно понять.       Северус в отличие от своего обыкновения так и не снизил никому баллы, слишком мало оскорблял и, казалось, вообще был рассеян. Но он наблюдал. За Поттером. Тот был напряжен, сидел, как на иголках. Зельевар думал, что тому не хочется здесь находиться, и он боится, вдруг профессор упомянет инцидент или как-то проявит истинные чувства.       Оставшийся день тянулся для обоих долго. Снейп принял решение не выдавать своих чувств первым – все же он преподаватель. Гарри вконец извелся и намерился все выяснить этим же вечером после ужина.       Сердце билось еще быстрее его шагов, когда он летел по ступенькам в подземелье. Перейдя на шаг, гриффиндорец стал постепенно восстанавливать дыхание и неслышно подбираться к двери, чтобы заглянуть.       Северус неподвижно сидел за своим столом, устало закрыв лицо руками. Гарри ощутил острое желание коснуться этих длинных пальцев, и ровно в тот момент профессор повернул голову и посмотрел на него.       Легилименс! Яркая вспышка. Его лицо так близко на каменном полу. Губы. Обескураженно отстранился. Ежедневные похожие сны, провоцирующие один и тот же мучающий вопрос снова и снова: что он чувствует. Страх задать этот главный вопрос лично. Не насмешка, а страх потерять!       - Гарри… - Снейп увидел все, что хотел.       - Северус… Я просто хотел спросить, но ты избавил от необходимости произносить вслух.       Зельевар поднялся и властными шагами, так, что развевалась мантия от каждого его движения, преодолел расстояние между ними. Я ведь тоже боялся этого, а теперь знаю ответ. Мужчина обнял юношу за плечи левой рукой, а правую, проведя аккуратно, нежно, уверенно по лицу, положил на затылок. Вновь соприкоснулись губы. Но теперь это не было неожиданно. Так и должно быть всегда. Северус наслаждался именно той властью, которую, на самом деле, всегда хотел иметь. Скользнул языком в рот Гарри. Тот знал, что ненавидел профессора только за то, что так долго этого хотел.       Отстранившись, Снейп внимательно изучал лицо юноши.       - И какой балл вы мне поставите за поцелуй, профессор? – насмешливо поинтересовался дорогой голос.       - Явно, что это было у вас впервые. Однако. Я бы поставил «выше ожидаемого». Это значительно выше ожидаемого, - заключая Гарри в объятия, мягко произнес ему на ухо Северус.