Arigatou

      Сион и не в курсе, что находился под чутким наблюдением вот уже целых четыре года. Ну ладно, не четыре, но три с четвертью точно.       После успешного побега в Западный Квартал Недзуми первым делом отыскал себе ночлег. Он, еще мальчик, с перевязанным плечом и белым чемоданчиком с медицинскими инструментами наперевес, бежал от разъяренных псов. Он укрылся от них в сыром подвале.       Собаки преследовали его от самой свалки, где он рыскал при свете дня в поисках чего-нибудь полезного. Единственной удостоившей его внимание вещью оказался нож. Нож из нержавеющего сплава с крепкой прорезиненной рукоятью. Каким-то чудом его не подобрал кто-то другой. Впрочем, и нож оказался не так уж полезен: он был совершенно туп. Так что против острых клыков и когтей псин, с чего-то возомнивших себя хозяевами этой помойки, он бы точно не помог. Недзуми все равно его подобрал, завернул в полотенце, прихваченное из Номера Шесть, сунул под теплый свитер и бежал, бежал.       Бежал по пустырям, сознательно избегая рыночную площадь, большие скопления людей. Он чуял нутром: ему никто здесь не поможет. Кроме того, он не мог знать наверняка, не рыскают ли в его поисках сотрудники Бюро Безопасности и здесь. В любом случае, помогать никто не станет. Исключение подтверждает правило. Сион оказался маленьким исключением с гигантским по значительности поступком. Остальные же люди были лисы: лиса бежит на крик раненого кролика, но не чтобы помочь, а чтобы съесть. Недзуми рассчитывал всегда и теперь только на себя. Расслабляться нельзя.       Его ноги вновь окрепли благодаря горячему какао и ароматному вишневому пирогу, и он бежал, сам не зная куда, петлял, сбегая от лая собак.       Так он оказался в темном прохладном коридоре со множеством дверей по обе стены. В подвале еще кто-то был. На полу в темном углу дрых какой-то мужик: то ли старик, то ли алкоголик с распухшим красным лицом, его возраст трудно было определить, да Недзуми и не пытался. Старик-алкоголик проснулся и с руганью кинулся на мальчика, но тот ловкий, как крысеныш, царапнул его ножом и прижал к полу, сел на спину, вдавливая острое колено в позвоночник. Старик замер в страхе с приставленным к глотке лезвием. Пусть оно не было острым, знал об этом только Крыс. Он кровожадно усмехнулся и приблизил свое лицо: от старикашки правда несло перегаром. Тихим, глубоким голосом Недзуми заговорил: — Убирайся, если тебе еще дорога твоя жалкая жизнь, — Недзуми вдавил нож сильнее в горло мужчины. Тот затрепетал. Но в глазах его сиял странный блеск. Он определенно испугался, но было и что-то еще: интерес. Недзуми удивился, но не показал этого, продолжая играть: — Ты думаешь, я с тобой шутки шучу? Прирежу, как собаку, — шикнул он. Мужчина сглотнул. А потом вдруг расплылся в улыбке. Воспользовавшись секундным замешательством мальчика, он схватил нож прямо за лезвие: как он и думал. Лезвие и следа не оставило. — Надо же, я почти поверил! — со странным восторгом прокричал он, резко поднимаясь. Недзуми скатился с его спины, будто с горки, кувыркнулся и злобно зыркнул, отойдя дальше в угол. — Боже правый! Браво! — в восторге крикнул мужчина и дернулся в сторону мальчика. — Только подойди, — Недзуми стоял неподвижно. Его глаза опасно сверкали в темноте. — Не то что? — хмыкнул старикан. — Я уже понял, играешь ты превосходно. Прямо золотой самородок, — он похотливо облизнулся. Недзуми передернуло. — А какие глаза, волосы… — продолжал мужчина. — Нет. Не «золотой». Платиновый, — восторженно выдохнул он, приближаясь. — Ты мальчик или девочка?       Мужчина протянул было руку к сияющим темным волосам, как в детской руке блеснула сталь. Мужчина успел увернуться. На этот раз Недзуми сжимал в ладони острейший скальпель. Порез таким в первую секунду даже неощутим. Кровь начинает хлестать секундой позже, вместе с ней приходит и боль. — Ай! Тише! — скомандовал мужчина неожиданно сильным голосом. По его щеке закапала кровь. Недзуми все же полоснул его. — Ты откуда здесь такой? — он шипел, прижав носовой платок к щеке. Крыс все молчал. — Теперь решил сыграть в глухонемого? — усмехнулся старик, вытирая кровь. — У тебя определенно талант. Впрочем, спрячь свои коготки и слушай: приходи в театр.       Недзуми все стоял, уставив на него хмурый взгляд. — Там есть книжки, — кивнул мужчина в сторону одной двери. — Почитай, выучи чего-нибудь, и приходи. Ты у меня состояние заработаешь, — интригующе хмыкнул он.       Над этими словами Недзуми размышлял гораздо позже, а в этот момент был безмерно рад, что старикан ушел, собаки не примчались, потеряв его след, а целая комнатка досталась ему одному. Казалось, с момента, как он встретил этого странного Сиона, фортуна ему так и улыбалась.       Недзуми поймал себя на том, что в очередной раз вспоминает этого мальчишку. И строго приказал себе больше так не делать. Хватит. Пофиг. Этот идиот помог ему по своей наивности, его никто не просил.

***

      Ночью, свернувшись посреди книг, вдыхая запах пыли и полотенца, которым накрыл плечи, Недзуми детально прокручивал в голове все события вчерашнего и сегодняшнего дня, представлял все ужасы, которые ждут Сиона. Допросы, допросы, допросы, лишение всех привилегий или даже… о плохом ужасно не хотелось думать. Понимал ли Сион, что его ждет за его поступок? Помочь VC, приютить его на ночь. Сион возможно в жуткой опасности. Успокаивала только мысль, что он был частью элиты, житель Хроноса. Не станет же город так просто растрачивать столь ценные ресурсы? Не станет же? Это было бы неразумно. Недзуми не мог уснуть от беспокойных мыслей.       Последующие дни, недели он посвятил поискам пропитания, ценных вещей. В театр он все-таки обратился, удивляясь своей удаче. Вскоре он приобрел много важных вещей: теплое одеяло, матрац, даже подушку, что было совсем уж роскошью, некоторую посуду, починил старую ржавую печь в комнате, чтобы пережить приближающуюся холодную зиму, установил крепкий замок на двери. Обживался основательно. А также он вынес еще больше ценных уроков жизни. Например: ты слаб, если тебе есть кого защищать. Если ты беспокоишься о ком-то, ты умрешь здесь. Он понял это, наблюдая как выносят труп женщины, многодетной матери. Она недоедала каждый день и умерла от истощения. Теперь ее дети, ради которых она жертвовала свой рацион, тоже оказались обречены на смерть. За отсутствием развитой медицины, здесь оживали самые древние болезни, вспыхивали эпидемии. Когда люди в Западном Квартале не убивали друг друга, их убивали болезни и голод. Корь, оспа, паротит, чума, цинга, рахит, и еще куча заболеваний, известных жителям Номера Шесть только из медицинских справочников.

***

      Недзуми собирал роботов. Он делал невозможное для Западного района. Почти все деньги уходили на то, чтобы отыскать необходимые детали. Роботы достаточно маленькие и с достаточно большим функционалом были нужны ему, чтобы искать уязвимости Святого Города. Так он говорил себе. Так он приближался к своей цели. К своей мести. Самым сложным оказалось написать программу. Он долго и тщетно пытался сделать это сам, фыркая себе под нос: «Уж ты-то, мальчик-гений, справился бы в два счета с простеньким кодом». В итоге пришлось заплатить умельцу.       Получились два робота в виде малюток-мышат. На первый взгляд неотличимых от обычных грызунов, только меньше. Настоящие мышки, поселившиеся с Недзуми в его подвале, настороженно обнюхивали «новичков». Но быстро потеряли интерес к неживым игрушкам.       Недзуми не мог не думать о Сионе. Лицо беззаботное и наивное, сосредоточенное и внимательное, доброе и ласковое возникало перед взором, чем бы он ни занимался. Чувство благодарности поселилось глубоко в его душе, соседствуя с постоянным беспокойством. Вместе они порождали еще более сильное чувство, которое он даже не осознавал. Чувство, которое, думал он, ему не знакомо и никогда не повстречается ему.

***

      Мягкие лапки на металлическом скелете почти беззвучно шмыгали по каналам вентиляции и канализации. Малютке потребовалось целых две недели, чтобы истоптать весь город в поисках одного невозможного гражданина. Недзуми не сомневался, как сильно устарели его данные за эти несколько месяцев. Он знал, с Сионом точно что-то сделали. Но что? Не опоздал ли он? Сердце обрывалось при одной этой мысли. Недзуми определенно хотел вернуть долг и не желал, чтобы из-за него кто-то пострадал, не намеревался становиться чьей-то тяжкой ношей. Главную роль здесь играла совесть. Так он и объяснял себе свое беспокойство и интерес к чужой жизни.       Еще ему бывало интересно, что думает Сион теперь, получив наказание. Наверно, проклинает ту ночь, и жалеет, что вообще открыл окно, впустив ветер перемен в свою жизнь. Недзуми хмыкнул. Он бы не удивился. Он думал: представься возможность выразить всю благодарность, разрывающую его грудную клетку, Сион влепил бы пощёчину и был бы по-своему прав. В то же время, Недзуми едва ли в это верил. Сион не похож на других — в это он хотел верить.       Мышка отыскала новый дом Сиона случайно. Пробраться в базу данных города и просто узнать адрес или место учебы без рисков оказалось невозможно. Поэтому мышка шерстила каждую школу, в которую гипотетически могли перевести Сиона. Все же школ было куда меньше чем домов.       Так, посреди дня, робот-мышь отправила изображение другой мышке, которая осталась у Недзуми для проекции и прослушки. Фотография была сделана только что, с улицы. На ней все тот же Сион задумчиво вглядывался в небо, сидя за партой. Он подпер голову рукой, и очевидно, скучал на уроке. Сквозняк тормошил его волосы. В глазах засела тоска.       Ясно. Его выселили в самый бедный район, перевели в самую обыкновенную школу. Недзуми наконец-то ощутил облегчение. Сион по-прежнему жил лучше любого жителя Западного Квартала. Волноваться было больше не о чем. Мышка все равно проследовала невидимой тенью за Сионом до самого дома. Начинал накрапывать дождь.       К вечеру дождь превратился в настоящий ливень. Вода беспрерывно шумела, нескончаемым потоком обрушиваясь на мостовую и крыши домов. Грянул гром. Сверкнула молния, на секунду озарив ярким светом тесную комнатку.       Над каморкой Крыса шел все тот же дождь, вот только он его не слышал. Он включил видеотрансляцию и слушал дождь, который шел в Затерянном Городе. Мышка пробралась в темный угол, не желая намочить детали, и тщательно записывала каждое движение в комнате.       Сион вновь распахнул окно. Прямо как в ту ночь сентября. Он сидел под ним и глядел на затянутое темной завесой туч небо, которое то и дело исчерчивала гроза. Гром бил с неистовой силой. От его звучания дрожали окна. Сион смотрел на все это с непонятной улыбкой. Он не обращал внимания ни на тяжёлые капли дождя, бьющие по его лицу, ни на сквозняк, ни на холод, хотя только что пришел из душа. Он будто ждал чего-то.       Недзуми едва удерживался от того, чтобы фыркнуть в микрофон: «Закрой окно, простудишься.» А следом ехидно добавить: «Я не приду.» Еще он мог бы пошутить: «Ты пропустил один пункт в обряде вызова Крысиного духа. Ты не кричал во всю глотку».       Только когда дождь стал утихать, Сион выпрямился и закрыл окно. Одновременно с этим он тяжко вздохнул: — Недзуми…       Недзуми уставился в проекцию перед собой. Связь была хорошая, и видеоряд ни на мгновение не прерывался, а слышно было все так, будто он сидел в этой же комнате. Недзуми не заметил, что улыбается, и вторит печальному вздоху: — Сион…       Сион вытер влагу с лица пушистым полотенцем и забрался под одеяло. Уличный фонарь освещал часть комнаты. Мышка неслышно подобралась ближе. Она оставалась в тени и не прекращала вещания.       Мышку, которую Недзуми оставил при себе, он установил ровно так, чтобы проекция из ее лазерных глазок — плоская голограмма — зависла точно перед ним, на половине постели. Он лег и смотрел в закрытые глаза проецируемого в полный рост Сиона, как будто тот лежал совсем рядом, прямо перед ним. Сион вдруг открыл глаза, и Недзуми показалось, что взгляд направлен точно на него. Конечно, это была лишь иллюзия. Но с этой иллюзией становилось так уютно. Он не мог не вспоминать теплые объятия в холодной ночи. Казалось, стоит протянуть руку, и он вновь коснется горячей ладошки. Вновь улыбнувшись, Недзуми сомкнул веки и провалился в сон.

***

Когда он проснулся, Сион лежал на боку перед ним. Парень стал выше, лицо вытянулось, с него почти стерлись детские черты. Бесцветные волосы отливали белым и сияли в свете электрической лампы. Умиротворенность. Недзуми протянул руку и коснулся светлой пряди, убрал ее за ухо. Сион заморгал, приоткрыл один глаз. Улыбнувшись, он доверчиво прижался к Недзуми. Недзуми обвил рукой худое тело. В душе разлилось тепло от нежных объятий. — Я так рад, что встретил тебя, — приглушенно произнёс Сион, утыкаясь носом куда-то в ключицу Недзуми. Недзуми хмыкнул. — Ты лишился беззаботной жизни в роскоши, встретив меня. Тебя бы даже спасать не пришлось, если бы мы не встретились в ту ночь. — Я бы отказывался от такой жизни снова и снова, только бы встретить тебя. Я мечтал, что однажды ты вернешься. Я ждал тебя.       Что-то непривычно дергалось внутри от этих слов. Недзуми молчал, проглотив упреки и возмущения, просто запустив пальцы в светлые волосы. — Спасибо, — продолжал Сион. — За то, что нашел меня.