Правда в вине.

— Блять, снова эта хуйня. — Стонет Юлик, взяв в руки камеру, — забыл поставить на зарядку.       Запись очередного видео с Русланом пришлось прервать на половине, и виной тому была разрядившаяся камера. Юлик спокойно мог отснять вторую часть на камеру Даши, но внутреннему перфекционисту разница в картинке будет мозолить глаза, да и чужие настройки сбивать совсем не хотелось. — Может, просто забить? — развалился на диване Руслан, — Или подождать час, пока зарядится? — Да ну, времени и так мало, сядет солнце — придется по новой выстраивать освещение.       Руслан характерно устал, устал от уставшего Юлика. Тот в последнее время был сам не свой, много нервничал, был не в настроении, уходил от прямых вопросов и наперекор отказывался куда-либо выходить. Руслан хоть и является близким ему другом, но на рожон не полезет, соблюдение личного пространства — своего рода уважение. Придя в офис, который снимает Юлик, было несложно заметить, что тот ночевал там уже несколько дней. Много коробок из доставки еды, щетина больше обычного, пара футболок и штаны на стуле, которых раньше тут и в помине не было. Если бы они поссорились с Дашей, Онешко бы этим поделился, другой причиной, чтобы не ночевать дома, мог быть перегруз в работе. Только Юлик давно не монтирует сам, наняв для этой работы другого человека, а новых проектов на кону у него не было, и чем больше задумывался Тушенцов, тем больше у него вопросов возникало.       Всё же на Руслана давило либо чувство долга, либо чувство жалости, Онешко не раз помогал ему и вытаскивал из передряг. — Может, прогуляемся? — Вздохнул Тушенцов. — Тут паб неподалеку открылся, Хованский сказал, что хороший, а он хуйни не посоветует. — Не в настроении, — Вяло ответил парень, выключая микрофон, — давай в другой раз. — Ой, какие мы нежные, давай ты пойдешь со мной, а я за тебя заплачу. — У меня есть деньги, Руслан. — Смотри, так и сгниёшь в своей конуре. ***       Руслан перестал считать шоты, выпитые Юликом, где-то на пятой стопке. Он пригласил выпить друга нехотя, так как любые другие попытки поднять Юлику настроение не увенчались успехом.       Выпивший Онешко чересчур беззаботный, для него не существует никаких рамок и предрассудков, опьяненный он не раз задавал Руслану вопросы, сбивающие с толку или ставящие в неловкое положение, а все его гейские шутки переходили на новый уровень. У них всё же немного разные взгляды на личное пространство, если Руслан привык разграничивать его чётко и не подпускать никого близко, то Юлик, напротив, был очень открыт и свободен в общении. На одной из тусовок, тот, будучи очень пьяным, неоднозначно приставал к Руслану, что очень смутило последнего. Юлик любил отпускать шутки касательно своей ориентации в видео, но когда неоднозначные жесты и прикосновения происходили не на камеру, Руслан напрягался, хоть и знал, что для Онешко это ничего не значит.       Тушенцов смотрит на друга, тот уже совсем не грустит, лишь говорит всякую чушь с улыбкой, потирая свои пьяные глаза. С таким Юликом ты не чувствуешь никакого нервного напряжения, пока он не скажет лишнего, он еще более легок на подъем, чем в обычной жизни. Время перевалило за полночь, они провели тут достаточно времени и кажется пора сворачиваться. Руслан совершенно не чувствовал усталости, он практически не был пьян и был готов просидеть за разговорами ни о чем до самого утра, но Юлик еле держался на ногах.       Такси приехало на удивление быстро, засунуть в машину пьяного в усмерть друга не составило труда. — Он поедет один? — поворачивается таксист на Руслана. — Я за него заплачу. — не успел он вынуть из рюкзака карточку, как водитель его перебивает. — Одного я его в таком состоянии не повезу, таковы правила.       После пятиминутной ругани с таксистом Руслан всё же сел в машину, Юлика развезло не по-детски, он сидел слишком близко и от него тащило шлейфом сигарет и жаром. То ли в машине было действительно душно, то ли от Юлика несло как от печки, это уже мало волновало Руслана, он просто хотел привезти друга в офис и отправиться домой. В это время Онешко бубнил себе что-то под нос и придвигался всё ближе и ближе, пока не положил голову на плечо Руслана. Тот перевел свой взгляд на таксиста, чтобы убедиться в том, что он на них не смотрит, Руслан не в настроении разбираться, если тот подумает что-то не то.       Юлик чувствовал себя максимально хорошо, если не считать сексуального напряжения. Дело тут даже не в смазливом Руслане, система сработала сама по себе, алкоголь и долгое отсутствие секса сделали свое дело. Крыша тихонечко едет. Как бы нехорошо это ни было, Юлик может вбросить сейчас что угодно и смахнуть это потом на опьянение, любая безрассудица сходила ему с рук много раз, сойдет и в этот.       Притворившись спящим он немного поджимает Руслана к двери, начинает дышать более глубоко и размеренно, чтобы дыхание ощущалось на коже. Рукой, которая находилась за спиной Руслана, он невзначай проводил кончиками пальцев по кофте, осторожно забираясь под нее. Реакции не последовало, либо Тушенцов не обратил на это внимание, либо нарочно сделал вид, что не заметил.

нарочно

      Руслан давно так не радовался прибытию к месту назначения, он выскочил из машины практически галопом. Комплекс «маленькая зажатая девочка и насильник» дают о себе знать, когда он почувствовал поглаживания по спине, его будто ударило током. Все не по наслышке знают, как парень боится щекотки, и когда кто-то случайно касается чувствительных зон, Руслану сложно сидеть на месте. Пока они поднимались по ступенькам, он мысленно сравнивал действия Юлика с садизмом, и который раз поклялся себе больше не пить с любвеобильным другом.       Парень не заметил, как быстро Юлик притянул его за локоть на себя, и подошёл непозволительно близко. В еще пьяных чёрных глазах ощущалась какая-то осознанность происходящего, и у Руслана появляется теория о том, что алкоголь во всём этом месиве не при чем. — Можешь перестать, блядство тебе не к лицу. — обойдя друга, решил отшутиться Руслан. — Тебе оно доставляет.       Будь Руслан пятнадцатилетней девочкой, он бы почувствовал себя главной героиней сумерек, но он не пятнадцатилетняя девочка. У девочек нет члена, который завладевает разумом не в самый нужный момент.       Ебись оно в рот.       Руслану так хорошо, что плохо. Ему одновременно душно и холодно, думать не хочется от слова совсем, а весь стыд остался с долгими поцелуями в парадной. Поцелуи были смазанными, от покусываний внутри всё сворачивалось в комком, а красное лицо предательски выдавало смущение. Руслан мычал в губы, что заводило Юлика еще больше, тот был практически на пике, возбужден настолько, что хотелось снести всё на своем пути. Обувь слетает с ног как-то сама по-себе, рюкзак и ветровка Юлика летят куда-то в угол. Они быстро оказываются в комнате на том самом диване, на котором вечером записывали видео. Юлик прижал парня, посадив его к себе на колени. От Руслана дико вкусно пахнет, его волосы имеют запах приятнее, чем все маски из «лаш» вместе взятые, а кожа имела слегка солоноватый вкус. Парень был до безумного чувствительным, каждое касание губ шеи вызывало лёгкое потряхивание, укусы — состояние истерии. Не прерывая поцелуй, Юлик приподнимает Руслана и усаживает его на член, который очень сильно чувствовался сквозь ткань штанов. Напряжение возрастало так сильно, что сердце сдавливало в груди, а кожа мурашками стала напоминать гусиную. Юлик сам стаскивает с себя футболку, и Руслан ловит себя на мысли о том, что ему никогда не нравились парни, но друг был действительно красив, и это глупо отрицать, его лицо слегка поблескивало, а губы были зацелованы докрасна. Тушенцов не знал, чего бояться больше, того, что он не может остановиться, или того, что на самом деле не хочет?       Когда Руслан засасывает кожу на груди, Юлик сдавливает его с такой силой, что у того вот-вот сломаются ребра. Онешко был грубый руками и ласковый ртом. Он откидывает музыканта на подлокотник дивана, задирая его ноги к себе на плечи. «Покусишься на мою анальную девственность — получишь с ноги.»       Когда Юлик касается живота языком, Руслана распирает изнутри, к низу сразу приливает кровь, а на лбу выступает холодная испарина, мягкие, влажные касания так резко отзываются в его нервной системе, что он чувствует легкое покалывание в груди и висках. Руслан берет за волосы блондина и тянет его на себя, пока тот, не теряя времени, расстёгивает ремень.       У Юлика всё взрывается на подкорках, когда Руслан обхватывает его член губами. Неумело, но безумно возбуждающе. Хлюпанье слюной и томные вздохи Юлика отдавались эхом в пустых стенах офиса, за окном уже начало светлеть так, что лицо друга и стекающую с подбородка смазку было отчетливо видно. От удовольствия Юлик цеплялся пальцами в обивку дивана, покусывая губы и сводя густые брови к переносице. Все его тело будто облили холодной водой, он давно не чувствовал опьянения, лишь сильное желание. Если бы он знал, что Руслан так чертовски притягателен и ахуенен, они бы сделали это раньше, но лучше поздно, чем никогда.       Когда Онешко понял, что очень близок к концовке, он притянул Руслана к себе. Юлик впивается в губы, кусая и лаская их до посинения, сжимает бедра музыканта и гладит его по пояснице.       В мгновение ока Руслан оказывается под ним, его одолевают смешанные чувства, он боится Юлика и хочет его одновременно. Когда тот накрывает их члены ладонью и начинает двигаться, от удовольствия Руслан прижимается сильнее, обхватывая спину парня руками и ногами, оставляя на спине полулунки от ногтей. Он попутно кусает свои губы, постанывает, и матерится себе под нос. Когда Тушенцов изгибается в истоме, Юлик спускается и начинает ласкать внутреннюю часть бедра, продолжая свое дело рукой. Руслан задыхается в вскриках, хватает всё, до чего дотягивается, а когда застает на себе взгляд Юлика, стыдливо прикрывает свое лицо руками, что не могло не вызвать у того улыбку.       Между ними горячо и липко от пота и спермы, растрепанные волосы стояли дыбом, а одежду придется собирать по всему офису. Стыд, оставленный в парадной, кажется, придет под утро, а пока, Руслан спит, прижавшись щекой к шее Юлика, тот пытается принять реальность происходящего.