Blutrot

       Мирон сжимает губы в тонкую белую линию и смотрит очень упрямо. Слишком упрямо, если спросите Диму. Дима ненавидит, когда Мирон так смотрит, Дима хочет стереть этот хмурый взгляд вылупившихся зенок, сбросить с бледного лица эти ебаные скулы и посчитать острые зубы. У Мирона острые зубы, Дима знает. Особенно они становятся острыми, когда Димин хуй внутри жидовского рта, а по острым костям черепа текут злые слёзы. Злые слёзы текут быстро, по злому лицу и злой шее. Мирон всегда такой злой, когда Дима имеет его в рот. Когда Дима имеет его в рот, Мирон не убирает зубы, не заглатывает и не пытается доставить «высшее удовольствие». Он поднимает подбородок вверх и смотрит прямо в глаза, пытаясь выплюнуть наружу толстый член с венками. Во рту солено и мерзко, Мирон ненавидит Диму. Мирон ненавидит Диму, когда Дима бьет по некрасивому лицу, заставляет вжать голову в плечи и скорчиться на полу, в каком-то бреду закрывая нос руками. Мирон ненавидит Диму, когда Хинтер отводит окоченевшие пальцы от бледной кожи и вытирает бойкие ручейки крови, текущие из опять сломанного носа. Мирон ненавидит Диму, когда Дима относит его в ванную, на руках несет и кладёт аккуратно, прижимает ватку с перекисью и нашептывает милости в ухо, держит на своих коленях и укрывает заботой. Мирон отчаянно любит Диму, когда Дима бьет ещё раз, с силой и радостью, бьет наотмашь, бьет с чувством. Дима всегда бьет с чувством, он очень чувственный. Дима всегда рассчитывает удар, методично избивая тощее тело, страшное лицо и хрупкие рёбра. Дима всегда заботится о Мироне. Дима всегда любит Мирона. Дима считает, что спасает. Что тянет, что любит, что любит до безумия. Дима, как пёс, как большой пёс, ложится в ногах у усталого Мирона, покрытого синяками и чувствует худую ладонь на своей башке. Дима прижимается к трясущимся пальцам и подставляется под ласку. У Димы с рук капает кровь, у Димы оскал и сжатые зубы, у Димы любовь и забота, такая страшная, такая юродивая забота, такая ласка. Дима бьет, потому что любит, бьет, потому что надо. Дима бьет и любит, любит и бьет. Мирон падает и поднимается, плачет и всегда приходит в постель вечером, ложится под бок зверя и гладит голову, спину и грудь. Обводит татуировки. Чешет за ухом. Мирон ненавидит Диму, когда Дима ебашит со всей дури по рёбрам, когда слышит хруст кости, и когда падает в обморок. Дима любит Мирона, когда не отпускает в больницу и лечит сам, бинтует папиросную кожу и дует на ранки от тяжёлых немецких колец. — Meine Liebe, - шепчет Дима, накладывая пластырь на царапину, — Я люблю тебя, Миро. Миро хочется умереть и воскреснуть в мире без Димы Хинтера, без синяков и без боли, без крови и без этого ебаного насилия. У Мирона вся жизнь на насилии строится - в школе били, отец пиздил, в универе сначала чморили, а потом Миро обдолбался и чуть не убил того пидораса, который отпускал шутки про его мать. А теперь вот Дима Хинтер пиздит со смаком, а Миро даже слова не скажет. - Подойди, Дима, - шепчет еле слышно, протягивая скелетное запястье. Хинтер срывается с места, бросает все, к хозяину прилаживается, прислоняется бритым виском к худому колену и сидит, ожидает команды. Пес готов, пес успокоен, пес предан. Мирон пьет крепкий чай на крохотной кухне, Дима пьет крепкие эмоции Мирона на полу крохотной кухни. - Миро, Миро, - Хинтер плачет, крокодиловые слезы текут по шершавым щекам, - Я люблю тебя, Миро, жить без тебя не могу, Миро, так люблю, до удушья, до страха, до дрожи, до костей стучащих. Миро, Миро, ты у меня в сердце и в кишках, ты у меня даже в мозгу. Что же ты со мной делаешь, Миро? Отвечай, отвечай, Liebe. - Я не знаю, Дима, я люблю, наверное, вот что. - Пойдем, Миро, пойдем. Тянет за руки рывком и поднимает, забирает всего без остатка, целует крепко, с зубами кусачими, вылизывает рот и слизывает кровь. Слизывает душу с десен. Дима тащит Миро в спальню, роняет на кровать, Миро стонет. От боли, от наслаждения, похуй. Дима любит, Дима воскрешает, Дима спасает - Дима бьет. Дима втрахивает в матрас, рвет острыми плечо и слушает с наслаждением крики, вздохи, всхлипы. Миро принимает и раздвигает ноги, как шлюха, открывает рот как шлюха, закатывает глаза, как шлюха, подмахивает бедрами как шлюха. Не обращает внимание на боль, кровь, слюни, сперму. Мирону так хорошо, что ему плевать. Он шлюха, на данный момент, а уже потом Мироша Федоров. Сейчас пес - хозяин, а хозяин - подстилка. - Hure, meine Hure, meine Liebe, Gott, wie unmöglich bist du, Myron, was für eine Hure du bist, aber meine, - Дима сходит с ума, сжимает лапищу волосатую на горле, заходится в оргазме, душит и говорит. Говорит, не останавливается, - Сука, Мирон, ты спас меня, любовь моя, мой мир, мое. Мирон тоже дрожит, краснеет, хрипит и последний раз взмахивает бедрами, изливается на свой живот, пачкая Диму. Хинтер вытаскивает еще не упавший член, размазывает им Миронову сперму между телами, потными, грязными. - Дима, за что? - Meine Liebe, - пощечина после секса, как кофе утром. Скула Федорова еще больше краснеет, лопаются капилляры и нагревается эпидермис. Дима целует нежно, проводит широкой ладонью по лысой голове, - Люблю. Дима ебашит с силой, Дима целует с любовью. Дима - пес, Дима предан своей суке, своему Миро, Дима ебашит с силой. Дима сжимает клыки на коже, Дима ебашит с силой. Дима пьет до конца, Дима ебашит с силой. Дима зализывает раны, поливает спиртом и пластырями, Дима ебашит с силой. Дима так отчаянно любит, так любит, защищает, прикрывает своим крылом, притягивает к себе, обнимает и очень сильно отчаянно любит. У Мирона сильно болит голова. Дима знает, как сильно. Угол кровати теперь сбит, у Миро шрам около виска, чуть выше, немножко до того, чтобы убить. Дима осторожный, Дима знает, куда бить и что делать. Дима все знает, Дима со всем справится, Дима позаботится. Мирон знает об этом. Он спокоен, когда Дима кладет его на диван в гостиной, приносит лед и кладет на синяки, бинтует укусы и порезы, царапины проходит ваткой. Мирон знает, что Хинтер позаботится, утешит, залечит. Потом правда обратно разобьет на кусочки кости, но склеит. Криво, косо. Хинтер любит как может. Залечивает все, что наделал, потом через денька два, когда уйдут самые большие раны, бьет по щекам и разбивает нос. Опять. Опять. Дима ломает Мирону нос, потом прикладывает лбом о крепкий кухонный стол, Дима сам выбирал, знает, что крепкий. Миро кричит, орет, выбивается из сильных рук. Не может вырваться, затихает, как мотор поломанной машины и все. Дима снова любит. Гладит тонкого Миро, лечит лоб и нос, клеит пластыри, протирает от крови мокрым уголком полотенца. Прижимается к худому телу. Шепчет. - Meine Liebe, renne nicht. Blut ist Leben, das heißt, wir leben, morgen werden wir wieder zusammen aufwachen und werden es immer sein. Wenn ich zuschlage, liebe ich. Ich liebe dich mehr als das Leben, ich liebe dich mehr als Licht und Angst. Ich hasse dich mehr als meinen Feind, ich hasse dich, Miro. Meine Liebe, Blut ist Liebe. Habt keine Angst vor Blut, Miro, hab keine Angst.