Rince leis an diabhal (Танец с дьяволом)

      Ворох ярко-оранжевых лепестков разносился вдоль узких улиц Санты-Сицилии, образуя миниатюрные ураганы. Последние лучи закатного солнца объяли город, одна за другой лампы зажигались золотым светом. Мощеные дорожки, мокрые от недавнего дождя, игриво поблескивали, отражая огни вечерней Мексики. Воздух был словно пропитан чарующей атмосферой праздника, всеобщего веселья и, конечно же, музыки. Теплый, южный ветер мягко обволакивал нежную кожу Мадлен. Сидя на краю крыши кирпичного двухэтажного дома, она не спеша перебирала струны своей излюбленной гитары. Волшебная мелодия плыла из-под аккуратных пальцев девушки, чей завороженный взгляд провожал пылающий горизонт запада. Снизу послышался веселый смех компании подростков, на лицах которых был искусно наложен грим в образе черепа. Парни одобрительно присвистнули, услышав песню гитары и увидев ту, кому принадлежал инструмент.       Вдруг девушка испуганно вздрогнула, когда на ее плечи опустились маленькие ручки:       — Мадлен, сыгхлай что-нибудь веселое, — послышался мило картавящий детский голосок.       — Святая Мария, Сокорро, нельзя же так пугать! — подняв недовольный взгляд на девочку, проворчала шатенка, — И осторожно, мама мне не простит, если с тобой что-то случится.       Однако, видя, как та невинно захлопала пышными ресницами и смущенно шаркнула ножкой, смягчилась. Долго злиться на этого ангелочка она не могла. Также как не могла устоять перед большими карими омутами, просящими взять ее с собой, хотя Мадлен прекрасно понимала, что пятилетней девочке не следует гулять по крышам домов. Но как же не хотелось видеть грусть в этих глазах оленёнка!       — Ну так что, сыгхлаешь? — сложив ручки на подоле лилового платья, спросила Сокорро.       Мягко улыбнувшись, Мадлен, повернувшись спиной к краю, перехватила гриф гитары, готовясь к любым аккордам:       — Какие-нибудь пожелания, оленёнок?       Девочка, насупившись, сдвинула аккуратные бровки и сжала маленькие кулачки.       — Я не оленёнок! — по-детски возмущенно воскликнула та, вдобавок топнув ножкой, доказывая свою правоту.       Звонко рассмеявшись, Мадлен, отложив инструмент в сторону, притянула сестру к себе. Та для виду начала отбиваться, но вскоре успокоилась и послушно села возле её ног. Гладя Сокорро по мягким волосам, она тихо шепнула той на ушко:       — Конечно же оленёнок, — улыбнувшись, Мадлен подняла голову сестры за подбородок, — Наш маленький оленёнок.       Проведя большим пальцем вдоль красной ленточки на запястье девочки, Мадлен перевела взгляд на точно такую же полоску и на своей руке. Теплота вязкой негой разлилась в ее душе. Кто бы мог подумать, что она станет так близка с сестрой. Путешествие в Мир Мертвых научило девушку по-настоящему ценить родных. А Мадлен, в свою очередь, пыталась привить эту ценность младшей сестре.       — Спой «Я с тобой чокнусь»… — послышался тихий голос.       — Снова? Ты же слышала ее уже сотню раз, — заметила девушка, однако, противореча себе, все же поставила мозолистые подушечки пальцев на нужный аккорд.       Сокорро встала, готовясь танцевать. Искорки нетерпения в ее глазах заставили Мадлен как можно скорее начать вступление. Задорная мелодия наполнила воздух вокруг них атмосферой веселости. Сдув упавшую прямо на глаза выбившуюся прядь, Мадлен запела:       — Когда ждать тепла, mi amore, mi amore? Ты скажешь в январе, mi amore, mi amore…       Наблюдая, с какой радостью и лучезарной улыбкой на губах танцует Сокорро, душа Мадлен трепетала. Сестрёнка на удивление хорошо двигалась, попадая в ритм и даже выполняя некие танцевальные «па».       — Я с тобою скоро чокнусь от этих проверок на прочность…       Сокорро заливисто смеялась, счастливо прыгая на весьма опасном расстоянии от края. Мадлен, забывшись в песне, видела лишь воспоминания о своем первом выступлении на сцене, о фантастичном танце дедушки Гектора, о приливе адреналина и о безумно быстром биение сердца. Очнулась только тогда, когда увидела выражение лица сестры: оно в момент изменилось, превратившись из беззаботного в испуганное. Ужас когтистыми лапами сильно сжал сердце девушки, время будто замедлило свой ход, а через мгновение ножка, в недавно сделанных башмачках, неловко поскользнулась в луже –Сокорро с громким криком упала.       Миг. Сердце Мадлен замирает. Дыхание прекращается.       Ещё миг - девушка бежит к краю крыши. Горло сжимает страх. Отброшенная гитара лежит наполовину в луже.       Последний миг. Она падает, больно приземлившись на запястья и колени. Видит неестественно сложившееся тело сестры. Видит и не верит.       Видит и, наконец, обретает способность речи.       Истошный вопль, наполненный скорбной болью, слышала, кажется, вся Санта-Сицилия.