Душа из пионов.

Ближе к вечеру,когда они обошли почти все аттракционы,когда успели сделать свои губы красными от поцелуев в тоннеле любви и облепить друг друга сладкой ватой,они возвращаются на колесо обозрения. Юнги пропускает младшего первым,платит еще раз и усаживается рядом,приобнимая мягко за худую талию. Чонгук рассказывает о том,что его,возможно,выгнали из дома,и Юнги ушам своим не верит.прижимая младшего ближе к себе. -Причина в отце,верно? И,несомненно ,во мне,-тихо выдыхает старший куда-то в воздух и ощущает дикую тягу взять из рюкзака табак. Сигареты в тонких пальцах появляются очень редко ,и Чонгук об этом знает. Знает,что Мин курит только тогда,когда окончательно задолбался.знает,что он не любит гробить свой организм наркотиками,даже если пил раньше не просыхая. Сейчас особого стресса нет и они,расслабленные и счастливые.забираются на самую вершину аттракциона,но старшего все равно тянет хотя бы от ощущения вины,-Ты можешь даже не спрашивать меня об этом. Для тебя кварт.. Поднимая взгляд,Юнги снова чувствует губы на губах,мешающие ему говорить. Чонгук- не просто парень Юнги. Чонгук- его дом,его счастье,его опора. Чонгук заставляет Мина чувствовать вселенское счастье и витать в облаках ,чувствуя,как бабочки ломают ребра. И,наверное,это сделать не удавалось ни одному человеку. Просто Чонгук..Он ворвался незаметно. Выбил дверь невидимой ногой в сердце старшего,западая туда не внешностью,не телосложением,а душой . Душой,ходившей между воздухом и стенами,но никогда не проходящая мимо старшего. Просто Чонгук,пусть и не призрак сейчас.все еще его л ю б о вь ,которую Юнги хочет защищать. -Всегда,-перехватывая губы,шепчет в них снова,но отстраняется также быстро,указывая взглядом на огоньки города. Находясь на уровне двадцатиэтажного дома,Мин чувствует их королями. Весь мир буквально лежит на ладони,а огоньки,такие красивые и яркие,напоминают звезды,и Шуга с уверенностью может сказать.что они никогда не сравнятся с тем,что творится в глазах у человека напротив. Ибо там целые вселенные. Прижимая к себе хрупкое тело по пути домой,Юнги смотрит на время в телефоне. Девять вечера- не слишком позднее время ля тех,кто влюблен и кому завтра никуда не идти. У них два выходных,а Шуга обещал младшему сделать их незабываемыми где-то в лодке в темноте со звуками поцелуев. По этому,не реагируя никак на тихие писки Чона о красивой игрушке в магазине через дорогу,Мин хватает смуглого парня на руки,таща к реке Хан. На улице май и не слишком холодно,вода,по мнению старшего,должна быть не слишком холодной,но чтобы обезопасить Чонгука и на секунду лишиться веселья,Мин заползает в воду первый прямо в одежде(толстовку он,конечно.снял,),до десен улыбаясь. -Она не холодная. Иди ко мне,-пальчиком манит.наблюдая за неуверенными шагами в воду,и первым делом на себя тащит,брызгая в лицо. Как они будут добираться домой в намокшей одежде-Юнг не знает,но нежнножадно целует младшего все в той же воде под светом луны и фонарей. Наверное,это действительно романтика. Когда они выползают из воды, старший с (не)призрака стягивает мокрую толстовку и отдают свою -черную,но не менее теплую. Натягивает на себя красную,не жалуется на мурашки холодные по коже,лишь убирая с чужого лица волосы. Домой они возвращаются немного сухие и счастливые. У Чонгука в руках небольшая плюшевая игрушка,а у мина огромное счастье с заячьей улыбкой. Спустя полчаса их вещи висят на сушилке,портфели валяются около кровати,а они сами на кухне целуются под тихие песни радио. Если бы люди были наркотиками,Мин ввел себе под кожу Чонгука внутривенно. -Я хотел бы сделать завтра вечером кое-что для тебя,если получится. В любом случае,я сделаю это потом,когда ты снова останешься у меня,-мурлыча кудато на ушко младшему уже в ванной,снова утыкаясь в смуглое плечо сзади,Юнги скользит бледными.но все еще холодными руками по животу Чона,всего лишь смывая пенку после мыла. Возможно,Чонгук был прав,когда говорил на тему секса. Веди у них он был лишь раз и не будет до тех пор ,пока Чонгук сам этого не захочет. Они никуда не спешат и не давят друг на друга,и Айрин,строящая свои отношения только на сексе,не может понять того,насколько прекрасно быть с человеком так близко,так интимно,но без грязных мыслей. Она не поймет,почему Юнги ведет не от секса,а от обычных прикосновений к медовой коже. -Люблю тебя,-последний шепот в губы,прежде чем отстраниться от чужого лба. Этот вечер тоже будет волшебным. Чонгука ведет так сильно с того, как его губы перехватывают и целуют снова. Его бросает в дрожь, когда в поцелуй шепчут горячим дыханием, и его ресницы дрожат каждый раз, и в животе все скручивается каждое мгновение, когда Юнги так делает. Он затаивает дыхание, отвечая на теплый поцелуй распухшими губами, и смотрит туда, куда указывают. Сеул горит: вывески, окна, торговые центры, что еще не закрылись окончательно. Но Чонгук туда не смотрит. Он смотрит на Юнги: на его молочную мягкую кожу, темные волосы и губы, - а затем прямо в глаза напротив и теряется. Черт, как же сильно он в них потерялся. - Юнги, я хочу того котенка, он на тебя похож, - вздыхает тяжело младший и дергает за рукав толстовки, но его игнорируют. Забирают на руки, заставляя пискнуть, и тащат к реке. Его топить собираются? Убивать? Заставлять простудиться? Чонгук пищит в страхе воды и глубины, слезает с чужих рук и наблюдает за тем, как толстовка старшего с худого тела уходит, а затем Мин заползает в холодную наверняка воду. - Ты заболеешь, дурак, - бурчит младший, шагая к воде чуть ближе, когда его резко дергают на себя, еще и холодной водой бьют в лицо. Пищит, как в душе в тот раз, и брызгает в ответ перед тем, как снова застыть. - Поцелуй меня. Он каждый божий раз тормозит, когда их взгляды встречаются. И пусть отец в понедельник вечером прибьет его, потому что его соседка точно сидела в том автобусе, в котором они ехали домой к Юнги в половину десятого, осторожно целуясь и друг друга грея, и пусть он либо умрет на месте, либо больше не появится в том доме, потому что под смех старшего плюшевого кота называют "Шуга", скидывая все на такую же морду. Пусть он снова окажется в синяках, потому что, сидя в чужой толстовке с мокрыми волосами, не хотел выпускать сплетенные пальцы, пусть. Ему не жалко. Чонгук включает любимое радио, пока Юнги откармливает его всем, что приготовил с утра, и просит поцелуй за каждую порцию, потому что невозможно съесть это. Делится едой и не просит включать фильмов - не хочется. Вместо этого предлагает целоваться под тихую музыку и сообщает, что им все еще нужно искупаться, потому что сидеть полуголыми за столом - не вариант. - Что ты задумал? - выдыхая от того, как по животу проводят, он неловко опускает взгляд вниз, чувствуя руки Мина там, где чувствительность повышена. У него нет мании заниматься сексом, потому возбуждения нет тоже, но все же живот — немного слабое место. - Я тебя тоже люблю, - улыбается, чмокая еще пару раз в губы, и ощущает такое сильное тепло, когда на нем старая юнгиева толстовка и свои, взятые из дома, спортивные штаны. Старые вещи Юнги пропитаны им настолько, что это почти невыносимо выстирать, и поэтому из всех новых вещей, которые ему предлагали, Чонгук взял ту, в которой впервые увидел Мина в университете. Правда, он сейчас об этом молчит и, пряча руки в длинных рукавах, утыкается в теплую шею, закидывая ногу на чужие бедра. - Спасибо. Думает, что они оба понимают, за что спасибо, и проводит подушечками пальцев по чужим губам, легко улыбаясь. Юнги - его барьер от всего зла вокруг. Маленькая, но одновременно такая мощная стена. Чонгук, пусть ему через три месяца девятнадцать, еще является подростком, пока не достигнет двадцати одного, своего совершеннолетия. У него все еще подростковый бунт, жажда любить и сбегать ради любви. И даже если однажды он придет к родителям в слезах и скажет, что ошибся, даже если однажды они расстанутся, даже если Юнги скажет ему "прощай", сейчас именно он - тот, кто закрывает его от всего мира в своих объятиях. Греет в поцелуях и собственных вещах и делит на двоих одну эстетику жизни, одно ее понятие. Чонгуку с Юнги уютно. Он жмется ближе и тихо трется носом о шею, прикрывая глаза и ощущая пальцы в своих волосах. Нависает сверху, приподнимаясь на локте сбоку, и смотрит серьезно-влюбленно, ловля чужие пальцы на талии своими и осторожно переплетая. - Я твой, хен, - шепчет, как вчера шептали ему, и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на уголке губ. - Твой, - перекидывает ногу через худое тело, упираясь коленями в кровать, и касается нижней губы своими, но не целует прямо в губы. - Т в о й, Юнги, - опускается осторожно обратно к шее, покрывая ту мелкими бабочками-поцелуями, и опаляет горячим дыханием ключицы, в которых нашел покой для своихгуб и сердца. - Ты ведь не сомневаешься во мне? Ведь он бы никогда Юнги не стал использовать. Младший знает, что они с Хенвоном разговаривали. Видел это тайком, но, наверное, было что-то личное, если после он заметил на себе, как Чхве смотрит на Ю н г и. Будто убивает, будто тысячу ножей в спину вонзает, и это стало причиной, по которой затем Мин был прижат к стене - ножи принимать должен не он. - М-м-м, я никогда не думал, что когда-нибудь моя язык развяжется так сильно, что будет болеть от болтовни часами, - тихо хихикая под чужим ухом, он целует и за ним, а после хозяйски плюхается прямо поверх тела старшего, встречаясь носами и легко улыбаясь. - Не улыбайся, кстати, в университете. У меня сердце выпрыгивает, когда ты делаешь это, смотря на меня, а еще я.... ревную? Ко всем остальным, ведь твои улыбки — это мои улыбки. Все твое — это мое. Да, Чонгук собственник. Ну и что? -Завтра все увидишь. Надеюсь,тебе понравится это,-тихо урча,Юнги прижимает к себе Чонгука плотнее,не сдерживая радостных вздохов. Чонгука,весь пахнущий легким шлейфом фиалки около окна и пронизанный запахом шампуня одного на двоих,заставляет сердце биться чаще. Наверное,лежа рядом прямо под боком,закидывая одну ногу на стершего,(не)призрак должен чувствовать это. Должен ощущать,как сильно бабочки ломают ребра как органы превращаются в зыбкий песок,проходя через кости. Именно это делает младший-плавит,ломает,растапливает мина одним своим присутствием,заставляя кровь гореть. И Юнги,раньше слишком холодный и равнодушный,не знает,куда девать эти эмоции,лишь утыкаясь в темноватую макушку с влюбленной улыбкой,-Спасибо. И они оба знают,за что друг друга благодарят. Юнги с Чонгуком хорошо. Он улыбается на легкое трение о свою шею,зарываясь пальцами в мягкие волосы. Наблюдает за младшим,когда тот нависает сверху на локте,и чувствует смуглые пальцы в своих,даже немного дуя губки от недостатка касаний к тонкой талии. -М о й,-шепотом в ответ,прижимая немного ближе для поцелуя,-М о й,-раздается куда-то в сахарные губы,пока бледные руки скользят по талии,-Мой,Чонгук,и ничей больше,-тихим стоном оголяя душу,Юнги прижимает младшего к себе плотнее,прикрывая глаза от касаний к коже,-Не сомневайся и ты во мне. Ведь Юнги больше не такой,как раньше. Чонгук знает,что было. Чонгук знает,как Мин ходил по барам и впискам,ища связь на одну ночь без продолжения. Чонгук в и д е л,что делал Юнги,когда касался немного костлявыми пальцами таких же худых ребер шатенки. Чонгук с л ы ша л все до малейшего звука,и умирал из-за этого больше,но теперь Мин старается его воскресить. Вернуть в живых ,а не в существующих,одними касаниями и нежными поцелуями,укладывая легкое тело сверху. -Твоя ревность туманит мои мысли,-под всю ту же тихую музыку опаляя губы напротив горячим дыханием,Шуга действительно тонет. В глазах,слишком красивых и нереальных,в голосе,мелодичном и временами глубоком,в словах,влюбленных и нежных,и в Чонгуке. Юнги тонет от тепла и не хочет выбирать из лавы любви,прижимаясь лишь плотнее,скрещивая тонкие руки за спиной,-Не смотри ни на кого так,как смотришь на меня. "Твой взгляд должен быть прикован только ко мне " Юнги не знает,сколько времени они лежат,не говоря ни слова,но за окном темнеет окончательно и музыка играет по второму кругу. Он не смотрит на часы-не хочет знать,сколько осталось до их расставания-,но натягивает на обоих теплое одеяло,когда слышит тихое сопение в свои ключицы.Наблюдает за дергающимися длинными ресницами,улыбается на вытянутые губки и не может сдержать порыва погладить по глажкой щеке,судорожно выдыхая. Его дыхание сбивается сразу,а сердце бьется в приступе намного сильном,чем пару минут-часов назад. Просто Чонгук слишком прекрасен,а Юнги на такое падок. Именно по этому,когда с него скатываются во сне,встает с кровати,но никуда не уходит,уже утром замечая,как фото становится на тридцать два больше и там один ЧонЧонЧон,спящий в разных позах и под разными ракурсами. Открывая глаза где-то в районе чужого живота,Мин утыкается в него носом и урчит тихо-тихо,когда в девять утра,вдали от всего мира,смуглые пальцы перебирают его пальцы приятнее ветра. Улыбается легко и мягко,оставляя пару поцелуев на месте прежних кубиков,и выгибается в спине как кот,когда пальцами скользят чуть ниже. А после,поворачиваясь на живот и подтягиваясь ближе,оставляет на сладкихсонных губах крошки-чмоки. Бурчит что-то про завтрак,но никуда не уходит,лишь утыкаясь носом куда-то в макушку и облепляя собой всю кожу,обвивая конечностями. Просматривая фильмы,где утро начиналось именно так,Юнги всегда тошнило от ванили. Но теперь он сам принимает в ней участие,улыбаясь в неровные зубки. -Попробуешь сходить домой?-выдыхая в жаркий воздух от духовки после легкого душа и приторных поцелуев около стены,Юнги переворачивает блинчики,кидая взгляд на Чона,-Если нет,то мы займемся другими делами,а вечером я устрою небольшой сюрприз. Представляя все в своей голове яркими красками,старший уже сейчас видит пламя свечей и бокалы красного вин,отлично сочетающегося со все той же красной толстовкой. И никому не важно знать,особенно родителям Чонгука,что в своим восемнадцать последний пьет красное вино и целует губы любимого человека где-то в з о л о т ы х простынях. Это их л и ч н о е,даже если фиалка наблюдает с подоконника за их объятиями посреди зала после завтрака.