Трудности воспитания нефилимов

      Пять часов, тридцать пять минут и пятнадцать секунд ангел Божий, Кастиэль сидел в библиотеке бункера Просвященных и убеждал себя, что ищет в справочнике по квантовой механике что-то очень важное. Ну и что, что он сам не знал что ищет. Перелистывание страниц для Кастиэля было сродни медитации, которая была так необходима, чтобы успокоиться и не начать крушить все подряд.       «Значит, ты заберешь меня, когда я буду счастлив? – подумал про себя Кастиэль и горько ухмыльнулся, - полностью спокоен? Да, Тьма, с условием ты прогадала... Последний раз я наслаждался покоем и умиротворенностью... дайте-ка вспомнить... никогда! Вот и сейчас, хоть вой. Мне несколько миллионов лет, и прошел я немало испытаний за своё долгое существование, и, казалось бы, жизнь должна была меня закалить, но слова моего названного сына не выходят из головы и пронзают, ни хуже ангельских клинков».       «Я не идеальный отец, но, как и каждый нормальный родитель, пытаюсь уберечь свое дитя, а при том образе жизни, который мы ведем, это представляется весьма непростой задачей».       «Кажется, теперь я знаю ответ на вопрос Джека. Два дня тому назад мы с ним смотрели «Узника Азкабана», и он спросил, существуют ли боггарты. Получив отрицательный ответ, он, нахмурившись, спросил, а если бы они существовали, то в кого бы превратился боггарт при виде меня. Я смалодушничал, и сказал: «в Дина, когда в доме пирога нет». На самом же деле я боюсь только одного - потерять свою семью... и в особенности Джека».       «Как же он этого не понимает?! В его нынешнем положении ему нельзя пользоваться силами. Ведь всякий раз, как он применяет свою силу, он лишается частички своей души. Но нет, он даже слушать об этом не желает. Лезет напролом нас спасать. Хоть бы раз задумался, чего ему это будет стоить! Не хотел я на него кричать, давить, но спокойно стоять в стороне и смотреть, как он уничтожает самого себя тоже не мог. Но я сорвался. Позволил эмоциям овладеть собой. И теперь не знаю, как посмотреть в глаза сыну. Самому от себя тошно...»

***

- Джек, у тебя нет ни малейших представлений о последствиях, - нетерпящим возражений тоном, наставлял сына Кастиэль. - Остаться без души – это еще хуже, чем.... Обещай, что больше не будешь так рисковать собой. Ни при каких обстоятельствах. Слышишь? - А что мне было делать?! – выпалил Джек, - заварить чай и смотреть, как вас убивают? Это происходит на уровне инстинктов... Я не собираюсь нарочно лишать себя души, но и стоять в стороне, когда убивают мою семью, не буду. - Будешь, - рявкнул Кас, - Я запрещаю тебе. Не смей даже... - Если понадобится, - перебил Джек, - я сделаю это снова. И не смотри на меня так. Плевать я хотел, что со мной произойдет... Окончить фразу Джеку не удалось. Он отшатнулся, прижимая ладонь к горящей от пощечины щеке. - НИКОГДА не смей такое говорить! – сорвался Кастиэль. Джек, не отрывая руки от щеки, неверяще, посмотрел на Каса. - Не указывай мне, что делать, а что нет! Ты мне не отец! – в отчаянии крикнул Джек и рванул по направлению к двери.

***

      Пять часов, тридцать пять минут и пятнадцать секунд Джек сидел у себя в комнате и переосмысливал случившееся. Острое чувство несправедливости, поселившееся в груди, снедало его, оставляя после себя, лишь противную опустошенность. «Зачем он так со мной? Почему не желает меня понять? Почему не может поставить себя на мое место? Сам же он пожертвовал собой, когда Тьма собиралась забрать меня... так почему не может понять, как это тяжело просто стоять и ничего не делать, когда родным людям грозит опасность?!»        «Он любит тебя, бестолочь! И хочет, чтобы ты был жив-здоров», - съязвил голосок в голове. «Зачем я только это сказал ему? Я ведь на самом деле так не думаю. Он один из самых близких мне людей, готов пожертвовать всем ради меня, а я сказал ему такое», - в отчаянии подумал Джек.       В дверь постучали. «Эй, Джек, можно?», - раздался голос по ту сторону двери. И не дожидаясь ответа, «хозяин» голоса потянул за ручку. Картина, представшая взгляду Дина Винчестера, оказалась, мягко скажем, не из веселых. Малец, к которому он, не смотря ни на что, так привязался, сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, приобняв колени, утирал рукавом покрасневшие глаза. Дин вздохнул и, подойдя к кровати, присел на край. - Ну, рассказывай, в честь чего мокроту развел?       Джек не сразу нашел в себе силы ответить, но рассказал Дину все как на духу. Дин молча выслушал рассказ Джека, ни разу не перебив, а после сказал: - Малыш, я понимаю твое рвение защитить семью, но ты и Каса пойми. Мы знаем, что такое «человек без души» не понаслышке. Джек посмотрел на Дина. - Несколько лет назад, случилось так, что Сэм остался без души, - тихо произнес Дин, посмотрев на Джека. – Так, вот. Это была лишь оболочка Сэма. Самого Сэма, которого мы знаем, в помине не было. Он спокойно смотрел, как меня избивают. Стал жесток к окружающим. Мог без зазрения совести нахамить всем и каждому. Он не чувствовал ничего: ни любви, ни радости, ни страха... ничего. Очевидно, Кас, да и не только он, не хочет, чтобы с тобой произошло то же самое.       Джек опустил голову и пробормотал: «Я сказал ему то, о чем сейчас сильно жалею».       Винчестер внимательно посмотрел на мальчика: - Самобичеванием ты ни себе, ни ему не поможешь. Иди к нему и скажи. Не бойся. Он поймет. Он же Кас.

***

      Никогда еще путь к библиотеке Джеку не казался таким далеким. Добравшись, наконец, до «хранилища знаний», нефилим тихонько толкнул дверь. Кас сидел за столом, машинально листая какую-то книгу. Понурым взглядом он посмотрел на вошедшего и застыл. - Джек? – наконец, тихо произнес он.       Мальчику было стыдно поднимать взгляд, и свои слова он адресовал скорее коленкам, нежели Касу. – Прости меня, пап, - тихо сказал Джек. - Малыш... – Кас встал из-за стола, и подойдя к Джеку, заключил того в объятия. – Единственный, кто должен здесь извиняться, так это я, - сказал ангел, укачивая мальчика в объятиях. - Нет! Я не должен был говорить тебе те ужасные слова. Ты мой отец, и другого мне не надо, - произнес Джек, одной рукой еще крепче обнимая ангела, а другой, утирая глаза. - Тише, сынок, все хорошо, - тихо казал Кас. В соседней комнате часы пробили полночь. – Уже поздно. Пойдем, уложу тебя спать. Завтра рано вставать. - Почему? - Завтра у Дина день Рождения, а пирога в бункере нет.