Вне времени

Роджер проиграл спор… почти. Фредди резким движением оттолкнул от себя Стива, в памяти, словно фейерверк, вспыхнули картинки из больницы. Он же обещал. Не будет ничего и никого другого. Стивен успешно проник в его мысли, вскружил голову, словно пузырьки шампанского, молодое сильное тело манило, обещая наслаждение, разрешая делать все, что захочешь. Вожделение захватывало Фредди, когда он видел Стива за установкой, будто в далеком прошлом - такая же яркая улыбка, мокрые белые пряди мягко обрамляли юное лицо, и Фредди почти утонул в омуте совсем чужих синих глаз. Стив не понимал что произошло, только что он сидел у Фредди на коленях, подтягивая его голову ближе, чтоб получить такой желанный первый поцелуй, а теперь он на полу, а Фредди уже выходит за дверь, покидая темный зал клуба. Роджер и Бри появились дома вместе с первыми солнечными лучами, они ввалились в еще темную гостиную, шумные и пьяные. Фредди, проведя всю ночь в ожидании друзей, устал от неизвестности. Еще ни разу Родж не поступал с ним так. Тейлор всегда говорил куда он отправился, с кем планирует провести время, когда вернется домой. Фредди так привык к таким понятным и спокойным отлучкам Роджера, что сегодняшняя ночь выбила его из колеи. Тяжело поднявшись на ноги с мягкого дивана, он протянул руку к выключателю - свет, заливший комнату показал ему, что Роджер хорошо провел время без него. Припухшие покрасневшие губы, легкий румянец на щеках, растрепанные короткие волосы - Фредди прекрасно знал этот вид, он часто видел Роджера таким. Бри мало чем отличался, может быть стоял чуть ровнее, лучше держал равновесие, несмотря на фривольно закинутую на его плечо руку Роджера, который буквально повис на высоком друге: -О, Фред, доброе утро. Меркьюри переводил взгляд с одного лица на другое - такие знакомые и родные, сейчас его друзья выглядели для него незнакомцами: - Где вы шлялись? Роджер пьяно рассмеялся: - Ну что ты начинаешь? Соскучился? Почему Джонни-бой не составил тебе компанию этой ночью? Мы немножко прогулялись, почему ты ругаешься? Брайан подтащил Тейлора к дивану и сгрузил друга на удобные подушки: -Я в душ и спать, ты умотал меня Роджер, увидимся днем. Не обращая внимания на Фредди, а может не желая попадать ему под горячую руку, Брайан быстро ретировался вверх по лестнице, откуда тут же послышался звук льющейся воды. Роджер удобнее устроился на диване, прикрыл глаза и, судя по размеренному дыханию, собирался отрубиться. Фредди смотрел на своего парня, такого милого, желанного, и напоминал себе, что за этими тонкими чертами лица, хрупкими на вид косточками, таится дикий неукротимый характер. Очень давно, когда Фредди и мечтать не мог о том, что его жизнь будет полна денег, приключений и Роджера, они жили вместе в крошечной квартирке, где было вечно накурено, вещи валялись на полу и никому не было дела чьи они, и там, посреди бесконечного бардака, они впервые поругались. До драки. Роджер ударил его. Ткнул своим острым кулаком прямо в скулу, отчего челюсть и щека, порезанная о зубы, болели долгие две недели. И повод был каким-то незначительным, и обстоятельства уже стерлись из памяти, осталась в ней только ослепительно-острая боль. Это был единственный раз, когда Роджер ударил его по-настоящему. А сегодня был второй раз. И пусть обошелся Роджер без кулаков, но боль была примерно та же. Будто весь воздух выбили из груди. Фредди хотелось согнуться пополам и медленно втягивать в себя кислород, маленькими глоточками проталкивать его внутрь, упираясь руками в колени, чтобы занять их собственным телом. Так Фредди познакомился с ревностью. За годы проведенные вместе, Роджер ни разу не дал повода усомниться в собственной верности. Он уютно устраивался в руках Фредди, засыпая рядом каждую ночь. Даже если в кровати оказывались они не одни, их пара словно магнитом притягивалась друг к другу, пробираясь сквозь сплетения чужих рук и ног. Но не сегодня. Фредди присел на ковер, так близко к Роджеру, что мог различить тень от каждой реснички, "Ясно, что парни были близки сегодня, почему меня это так задело? Они и раньше радовали друг друга, так что-же изменилось сегодня?", ответ на вопрос был очевиден - раньше Роджер всегда приходил к Фредди, "возвращался" к нему, искал его глазами, касался его тонкими пальцами, напоминая о своем существовании в его мире. Он нуждался в ласке именно Фредди. Но не сегодня. Роджер спокойно спал, не пытаясь нащупать руку Фредди, не хотел ощущать его запах, ему снилось что-то приятное, во сне Роджер сладко причмокивал и улыбался. Фредди не решился будить Роджера. Все вопросы можно задать позже, да и какой смысл их задавать, было ясно, что Тейлор бы недоволен Стивеном, вернее тем, что Стивен должен заменить его на сцене, был недоволен он также явными попытками Стивена заменить его не только на сцене. Фредди просто оставался собой, привлекая внимание всех вокруг своим неземным сиянием, он даже не думал, что Роджер может приревновать и, наконец, обидеться. Меркьюри поднялся с ковра и отправился в свою любимую спальню. Огромная кровать встретила его прохладой и тишиной. Простынь без единой складочки, пухлое одеяло, которым так удобно накрывать троих или четверых, совсем не подходит для одного, подушка, вместо которой всегда было плечо или грудь Роджера, наконец-то пригодилась. Сон долго не шел, Фредди ворочался, прислушиваясь к каждому шороху, в слепой надежде, что Роджер проснется и придет в их спальню досыпать в обнимку с любимым. день давно разгорелся за окнами, когда Фредди, наконец, уснул. Ему снилось Женевское озеро, знакомый лодочный причал, возле любимой скамейки, он шел по тенистой аллее вдоль набережной к центральной площади и пирсу, мимо студии и казино, обходя их слева, город тих и безмолвен, только шуршат волны, облизывая прибрежные камни, тонкий цветочный аромат вплетается в свежесть, впереди круглый "смотровой" пирс и центральная площадь, на которой по выходным под навесами располагается выездной фермерский рынок, и там Фредди вдруг обнаруживает памятник. Человек, отлитый из метала, вскинул руку в знакомом жесте, его глаза прикрыты, он не смотрит ни на озеро, ни перед собой. Он, словно закончил шоу, и ждет когда закроется занавес, чтоб можно было наконец расслабиться, выдохнуть и улечься прямо на пол, перевести дыхание и просто слушать гром аплодисментов, все еще звучащий в зале. Фредди знакомо это состояние, ему кажется, что железный человек шумно дышит, что его виски и лоб мокрые от пота, что под железной курткой по его спине катятся тяжелые капли, кажется, что человек не сможет произнести ни слова, горло его снова подводит, связки из последних сил тянутся на завершающей ноте. Ему нужен занавес, он ждет его, или пусть хотя бы погаснут софиты, пусть темнота скроет его уже от бушующей внизу перед сценой толпы, он вытянул, как всегда, он смог, и завтра тоже сможет, но сегодня с него хватит. Этот жест со вскинутой рукой знаменует некую победу, над собой, над обстоятельствами, над временем. Ничто не может остановить этого человека, пока он сам не решит остановиться. Фредди знает этого человека, он не хочет вглядываться в черты лица, не хочет угадывать гибкость мышц, он отворачивается и идет назад, к студии, надеясь найти там своих друзей. Но студия выглядит иначе, вся стена у входа покрыта надписями и рисунками, там легко угадываются портреты Роджера, его, Бри и Дикки с обложки Рапсодии, много добрых слов, много пожеланий, но, почему то горький осадок остается внутри, горло сжимается, подавляя всхлип. Фредди пытается открыть такую знакомую дверь, но она не поддается его напору, он обегает студию, хочет пройти через казино. Стеклянные двери бесшумно пускают его внутрь, звук шагов тонет в красном ковролине. Вверх по лестнице, налево, второй вход должен быть там. В коридоре вывешены плакаты, история их группы, гипсовые львы, один с синей гривой "одетый" в черно-белый ромбик - костюм Фредди, второй с черной гривой в незнакомой желтой куртке, смутно напоминающей одежду "железного человека" с площади, встречают у входа, словно сойдя с герба группы. Бархатная тяжелая занавеска отделяет репетиционный зал от коридора, Фредди врывается туда, но видит лишь стеклянные витрины. Под стеклами лежат кусочки его жизни, его костюмы, костюмы Бри, толстым стеклом огорожен кусочек комнаты с жалкими остатками их репетиционной комнаты, откуда-то доносятся голоса Роджера и Брайана, Фредди бредет к ним, продираясь сквозь липкую завесу страха, голоса звучат из маленькой комнаты, устроенной под кинозал, с экрана на него смотрит Роджер, Фредди с трудом узнает в этом старике своего возлюбленного. Брайан с белой, как снег шевелюрой, с ними нет Джона, они рассказывают что-то, о Монтре, о студии, о песнях, о группе... и о нем. Его с ними нет, это становится быстро понятно. Фредди внимательно слушает рассказ, смотрит на кадры из видео, которых он не снимал, слышит песни, спетые его голосом, которые он не пел... Ему хочется проснуться, но сон не отпускает его, его почему-то страшно, он услышал главное, он умер, в 1991 году. Он не сможет забыть это. 24 ноября 1991 года Фредди Меркьюри умер. А до этого он болел. Фредди распахнул глаза и рывком сел на кровати, дыхание сбилось, простынь и пододеяльник промокли от пота. Фредди нужно убедиться, что все это лишь сон. Он бежит в комнату Брайана. Бри еще спит, Джон утро примостился у его теплого бока, и они мирно спят, не зная, что меньше чем через десять лет все это останется лишь в их памяти. Фредди не стал будить друзей, решив подождать до их пробуждения, да и рассказывать о своих кошмарах он привык лишь одному человеку, и он сейчас спит внизу в гостиной, на диване. Фредди быстро спускается вниз, прыгая через ступеньки, влетает в гостиную, путаясь в длинных полах халата, накинутого на голое тело: -Родж, мне надо с тобой поговорить. Голос Фредди срывается на фальцет, он напуган реалистичностью сна, но слова замирают, не срываются с губ, ведь гостиная пуста.