Часть 1
25 февраля 2019 г., 13:52
Видения начали приходить к Тони пару дней назад, когда день и ночь абсолютно перемешались — полная диффузия, которая в космосе даже не кажется хоть чуточку странной.
А может, близкая смерть просто обнуляет способность удивляться. Тони не знает, а на долгие размышления уже не хватает ни сил, ни времени, быстро тающего в безгравитационном, вакуумном пространстве.
Небула почти не показывается. То ли боится показать слабость и скорбь, то ли не может смотреть бывшему герою в лицо.
Тони, в общем-то, это не заботит.
Первые пару дней после дня «Х» — Старк называет распыление именно так — он почти не смыкал глаз, обдумывая план мести, и не подпускал киборга к себе на расстояние и пары метров, взрываясь нечленораздельными, бессмысленными криками. Небула не была виновата, просто он не мог сдержать злость внутри, потому что она кипела и плавилась, обжигая кожу, будто он заживо горел в собственном костюме.
Вдоволь поскандалив монологичной речью, Тони пускался в работу, с остервенением гремя железом, инструментами и всем, что попадалось под руку, всем своим видом показывая, что ему никто не нужен, чтобы спасти мир на грани гибели. Ведь его собственный мир рухнул в момент щелчка, забрав дорогих людей — и ему уже никогда не стать более одиноким.
Прежде одиночество его не беспокоило — он мог просиживать в мастерской месяцами, то в тишине, то под жёсткий рок, то — никто не должен об этом знать! — под попсовые песни Эда Ширана и Тэйлор Свифт — под настроение.
Но теперь оно ощущается как-то колко, удушающее скользя по горлу. Слова рвутся наружу и ударяются о металл ударами кулаков.
Тони усмехается, что это, кажется, типично католическое желание отпущения грехов перед скорой кончиной. А здесь ни проповедников, ни Джарвиса, ни хоть кого-то, с кем можно поговорить по душам.
Тони думает, что начинает сходить с ума. Идеи, как выбраться, иссякают. В принципе, смерть не кажется такой уж и страшной: ему уже нечего — и самое главное, некого — терять, да и пережил он на своём веку многое.
Вот только мысль о мести зудит в голове, шёпотом совести заглушая собственное сердцебиение. А к ней подмешиваются наполненные абсолютной наивностью сны со щепоткой надежды, которая разжигает потухшее тепло в его груди.
И тогда к нему приходит Стивен.
— Что, нет идей, мистер Старк?
Тони дёргается, сидя в кресле, и ударяется локтем о железный подлокотник, шипит и чертыхается сквозь зубы, на что Стрэндж лишь сдержанно усмехается, показывая истинно британскую выдержку — даром что американец.
Старк не верит своим глазам, но чертовски хочет поверить — Стивен всё тот же: красный плащ, аккуратная бородка, серьёзный взгляд. Тони думает, что именно таким его и запомнил. Только кулон не висит на груди и тени он не отбрасывает. Называется: найди десять отличий глюков от воспоминаний. Тони нравится его разглядывать — это, по крайней мере, отвлекает от собственной безнадёжности.
Стивен мог бы казаться реальным, если бы не появлялся от раза к разу всё более внезапно, не смотрел так сочувственно и не был слегка тусклым, словно голограмма, работающая со сбоями.
— Тебе бы яркость отфотошопить, — хмыкает Тони. — Я мог бы помочь.
На то, что Тони разговаривает с пустотой, Небула лишь красноречиво поднимает бровь. Каждый сходит с ума по-своему.
Старка не удивляет, что она не видит Стрэнджа — что этот робот может вообще понимать и видеть? Тони хватает того, что Доктор отвечает ему, поддерживает беседы, проявляет участие, вселяет уверенность в том, что это не сон, не помешательство, а реальность, существующая только для него самого.
Стивен как-то вливается в выживание — не путать с жизнью — Тони, вплавляется, становясь его неотъемлемой частью. Слишком тепло улыбается, не забывая приструнить излишне саркастичную натуру Старка язвительной репликой, слишком долго остаётся с ним перед сном, слишком по-доброму отчаянно пытается ему помочь, забывая, что призраки не могут передвигать предметы и с силой сжимая губы, глядя на свои непослушные пальцы, скользящие сквозь кружку с горячим чаем.
— Прости, из камня души так просто полноценно не перенестись, — он почему-то внезапно извиняется, и у Тони сжимается сердце, потому что они чувствуют нечто схожее — бессилие и одиночество.
Возникающий перед взором Доктор уже не кажется чем-то нереальным. Он приносит с собой шлейф успокоения и заполняет пустоту в груди. Их короткие разговоры становятся привычным делом. Но именно это и греет душу — стабильность. Хоть и в глубоком безумии.
— Тебя нет, — шепчет однажды Старк, скорее даже себе, нежели призраку в своём сознании, абсолютно реально сидящему на гладком полу, напротив.
— Это неправда, — серьёзно произносит Стивен, его голос проникает под кожу электрическими зарядами. И Тони ему верит. И ему уже действительно плевать, теряет ли он рассудок или камень души каким-то магическим образом влияет на него с расстояния в сотни миль.
Идут бесконечные дни, запас кислорода истощается, а Тони не продвигается ни на шаг, собрав лишь коллекцию маленьких прототипов, словно детальки лего из разных наборов.
Ничего не выходит. И не выйдет. Это же очевидно.
Тони до одури плохо, ведь раньше в него верил Питер, восхищался, гордился знакомством с ним, прибегал за помощью по самым пустяковым, и не только, делам, выносил мозг, заставлял переживать за себя, злиться и радоваться тому, что он жив. Тогда Старк чувствовал себя нужным, важным, реальным. Теперь же границы распылились вместе с половиной вселенной, а ему осталось теряться в затушёванной, однотонной пустоте.
Тони слишком устал. Ответственность, лежащая на его плечах, слишком давит на всё его тело и разум, сковывает тисками и выкручивает поразительно ловко и больно: здесь либо всё, либо ничего.
Он отвечает за себя, и за Небулу.
И за проигрыш.
Стрэндж не заставляет себя ждать, бесшумно подходя со спины и заглядывая через плечо на очередное недо-творение Старка.
— Великий гений, миллиардер и филантроп, кажется, выдохся, — странно, но Тони не слышит привычной злой радости в его словах.
Стивен незыблемо подкидывает идеи — от самых идиотских до гениальных — в теории, поддерживает его присутствием и одобрительными кивками и хмыканьем на очередную манипуляцию Старка со своими новыми игрушками, от которых зависит его жизнь. И Тони думает, что иногда люди, находясь за тысячу километров от него — а он желает думать лишь только так, а не то, что его друзья рассыпались в прах — могут помочь больше, чем те, кто находится рядом.
Когда становится слишком туго, Тони начинает вызывать видения самостоятельно, зажмуривается и зовёт Стивена. Ему не важно, что он скажет — ему нужно лишь почувствовать себя не таким одиноким. Мысль о безумии даже не появляется. Он просто знает, что Стивен — это всё, что ему нужно, чтобы выжить. Или медленно и без панических атак дожить до смерти.
— И знаешь, когда я засну, мне приснишься ты. Только ты.
Тони врёт. Не то чтобы специально или в угоду смерти. Просто Пеппер заслуживает этих слов.
На деле Тони во снах посещает только Стрэндж, блистая холодным разумом в голубых глазах, и каждый раз говорит, что другого исхода не могло быть.
Он выныривает из забытья, чтобы глотнуть воды — испаряющейся быстрее, чем время. И со вздохом осознать, что сил на спасение сейчас нет.
Старк засыпает вновь и во снах воскрешает духов. Всех, без исключения. Они обнимают его и так широко и мило улыбаются, что и его губы, сквозь сон, растягиваются в улыбке. Тони желал бы так умереть — в умиротворении и с улыбкой на губах. Но сон прерывается неясными звуками, всё вокруг начинает трястись — и вот вся их команда уже летит кубарем по одиночке куда-то в пропасть, словно катится с огромного холма. Даже во сне Старк понимает, что никому не удастся спастись, и он, резко вскрикнув, открывает глаза.
Стивен, видимо, был здесь всё время. Он вглядывается в его лицо слишком долго и как-то неверяще произносит:
— Ты выглядишь так, будто чертовски напуган…
— Спасибо, обойдусь без зеркал.
Тони хочется спрятаться, сжаться до атома и не показываться. Он чувствует себя слишком ничтожным, бесполезным, покалеченным. Он думает, что своим характером и резкими выпадами, как всегда, оттолкнёт Стивена.
Но Стрэндж не уходит.
Стивен молчит, но не отводит от него взгляда, будто пытается передать какое-то послание на уровне мысли. Старку где-то секунду кажется, что он улавливает что-то, вибрацию воздуха и тепло, но разум не может перекодировать её в нечто понятное, и Тони снова проваливается в сон на грани кислородного голодания.
В очередной раз приваривая деталь, которая начинает искриться, Тони в отчаянии бросает сварку и вновь чувствует исчезающего на его руках Паркера «мне что-то не хорошо» и «простите» эхом звучит в ушах. По щекам начинают течь слёзы.
Он не уверен, сколько проходит времени, но в конце концов его ладони накрывают подрагивающие пальцы. На Небулу это не похоже. И Тони открывает глаза.
Стивен Стрэндж собственной персоной. Смотрит на него так понимающе, что Тони не спешит отвернуться или стереть влагу с лица. Он лишь отвечает открытым взглядом, мол «вот я какой, я в дерьме Стивен, я даже себя не могу спасти». Отчаяние плещется отголосками виски в его зрачках. Он даже не задаётся вопросом, как ему удалось почувствовать прикосновение, ведь это тупо, вспоминать фильм «Приведение» в такую минуту.
— Я… не могу, — наконец выдавливает он.
— Нет, — голос Доктора становится ещё бархатистее. Он проводит подушечками пальцев по внутренним сторонам ладоней Старка. Щекотно. А потом с силой сжимает их в кулаки. — Ты можешь всё, Тони. Это, — он приподнимает их руки чуть вверх, — всего лишь средство. Мозг — вот твоё главное достоинство. Используй его. Это сейчас сексуально, — он коротко улыбается. — Я верю в тебя, слышишь, Старк?
Тони, конечно, слышит.
Каждому человеку важно, чтобы в нём видели надежду, чтобы полагались на его силы, чтобы подпитывали его энергетикой веры.
Он впервые за, кажется, уже вечность, сперва на пробу поднимает уголки губ. Мышцы лица с непривычки отзываются лёгкой болью. А потом улыбается шире, растягивая губы, словно невидимыми нитками.
— Останешься со мной?
— Конечно.
