Мингю дурак

Настоящих людей нет. Вону после долгих мучений вместе со своими уже приятелями понял, что настоящих людей нет. А если и есть, то только в книгах, которые он так любит зачитытывать по несколько раз. У стопки книг, стоящих на верхних полках компьютерного стола Вону, корки давно перестали хрустеть, но страницы такие же целые — без складок, потёртостей и отпечатков пальцев. Только там люди друг другу помогали не ради выгоды, а потому что любят. Любят не только в смысле том, о котором привыкли говорить все, а другой. Когда люди так сильно друг другу доверяют, когда могут простить любые выходки и просто незлобно посмеяться, а другой бы подхватил этот смешок. У Вону было это. Или ему кажется? Или все это был обычный обман, на который парень повёлся? Но сейчас у него остались смутные воспоминания тех дней. Говорят, что память останется с нами навсегда, но Вону практически не помнит что случилось, когда и почему. Просто это случилось и все разрушило. А потом пришло осознание. Осознание того, что после учёбы утром он не сидит за компьютерным столом с кем-то, никто не лежит рядом на его кровати, не провожает его до книжных, ведь вместе приятнее. От туманных воспоминаний каждый день у него болит голова и грудь. Возможно пошли бы и слёзы, но их больше нет. Закончились. Родители за Вону очень переживали, когда тот перестал питаться и ушел в себя. Ноль эмоций. На его лице просто какое-то чужое лицо. Но точно не его. Чон Вону любит улыбаться и делает это совсем иначе, чем другие. Чон Вону любит дурачиться и слушать чужие жалобы. Чон Вону любит. У Чон Вону никогда не было приступов тревожности и социофобии. Он был веселым мальчиком и добрым. Время меняет. Жизнь меняет. Возможно, и он из человека станет чем-то другим. Люди такими не бывают совершенно. А если и есть, то точно это не Вону. Не сейчас. Возможно, Мингю? — резко в мысли ворвался этот улыбающийся высокий и неуклюжий парень. — Возможно, он самый реальный человек, которого я когда-либо видел. Или это напусное? Его доброта ради выгоды для него самого, а потом можно играться как угодно, Вону ведь стал вещью Мингю… Вону очень боится людей. Теперь каждый день он сидит в основном дома, перейдя на заочку. Теперь у него много времени, чтобы заняться тем, что он любит. Ура. Стук. Чон живёт на первом этаже и, кажется, он умер все девять раз. Опять какие-то мальчишки играются и мешают жить людям на первых этажах? Снова стук по окну. Это пугает еще больше. Неуверенными шажками он подошел к окну, заглянув, кто же барабанит, пытаясь нафиг убить стекло в раме. — Мингю… — с привыдыхом. Улыбчивый гигант стоит с пакетом в руках и ждёт, пока макушка Вону покажется из-за штор. А когда увидел, радостно помахал свободной рукой. Тонкий парень тут же открыл окно, чтобы услышать, что хочет этот Мингю. — Прости, если напугал. Я не знаю какая у тебя квартира, — каждое его слово звучит так искренне и по-доброму, это вызывает у Вону умиление и страх одновременно. Мингю поднял пакет, заметив, что сетки на окне нету. Его руки такие длинные, что он спокойно бы сейчас дотронулся до носа Вону. Тот шире открыл окно и взял пакет, откуда пахло свежей выпечкой. Почему же Мингю так ярко улыбается, что у Вону подкашиваются ноги. Неужели Мингю и улыбка настоящие? Он поставил пакет на стол и тут же вернулся обратно, чтобы второй раз сказать спасибо. А Мингю исчез. Вону надеется, что он его не обидел. Когда Чон налил себе любимый карамельный чай, то попробовал булочки Мингю. Они с яблочным повидлом. Вону ненавидел вкус яблок. Но эти были такими сладкими.