Ссора

Шинсо ненавидит слушать, как его отцы ругаются. На его счастье, делают они это редко, но когда скандал начинается, он просто огромный. А еще невероятно громкий. Такой, что случился 10 минут назад. Шинсо закрылся в комнате и пытался всячески абстрагироваться от криков и ругани Хизаши и Шоты, но это было почти невозможно. Про себя Хитоши проклинал ревность отца, хотя понимал его. Если бы с его парой прямо в прямом эфире начали флиртовать, а он лишь отшучивался, то у Шинсо тоже сдали бы нервы. Но что в этой ситуации должен делать Мик? Их с Айзавой отношения держались в секрете, и он не мог даже упомянуть, что женат, а ответь он грубо, весь интернет полил бы его грязью, ведь к нему просто проявили внимания, а он так ответил. Хитоши это понимал, и Шота тоже, но Ямада был для него светом в жизни, и потеря его была худшим кошмаром, от которого отец подскакивал ночью в холодном поту. Так что случившееся стало причиной скандала, во время которого в Шоту чуть не попала тарелка, а на Хизаши вылилась масса оскорблений. Итог: тихие всхлипы из спальни и злой отец в гостиной. Шинсо превосходно знал: если не уладить конфликт сейчас, то он не исчерпается сам по себе ближайшие недели две. Так что парень решил взять все в свои руки. Конечно, он получит от Шоты знатно, но его совесть замучает, если он применит причуду на плачущем Хизаши, а пара лишних тренировок — ничто, по сравнению с укоряющими заплаканными глазами папы. Парень встал и тихо вышел из комнаты. Айзава сидел в гостиной с банкой пива и пересматривал момент из эфира, ставший причиной скандала. Хитоши встал за спиной накручивающего себя отца. — Шота… — тихо позвал он. Молчание. — Отец. — Что? — раздраженно спросил Айзава и тут же потерял контроль над телом. Медленно подчинённое сыном тело Шоты встало с дивана и направилось в спальню. Осталось самое сложное, папа не должен догадаться, кто управляет его мужем, и не влепить пощечину, иначе Хитоши своего не добьётся, а лишь от обоих огребет за использование причуды. Всхлипы затихли, когда Шота сел на кровать. Шинсо следил за ситуацией, выглядывая из-за двери. — Прости, — тихо прошептал он. — Прости, — проговорил Шота, запуская руку, следуя приказу, в волосы мужа. — Прости, я не прав. Я знаю, — он погладил Хизаши по спине. — Я слишком ревнив, ты же знаешь. — Знаю… — тихо раздался, приглушенный подушкой голос. — Ты правда думаешь, что я могу изменять тебе? — Нет. Конечно нет. Просто я дурак, который больше всего боится тебя потерять. Хизаши еще раз всхлипнул и приподнялся, глядя заплаканными глазами на Шоту. Шинсо запаниковал, если папа заметит цвет глаз отца, то все закончиться прямо сейчас. Так что Шота резко обнял Хизаши, утыкая в плечо. Хитоши насторожено глядел на родителей. Тут Хизаши поднял дрожащие руки и обнял мужа. Шинсо выдохнул, закрыв глаза. Когда же он их открыл, то увидел два широко распахнутых изумрудных глаза, смотрящих прямо на него. — Хитоши… Шинсо резко полностью прижался к стенке за дверью. В этот момент он услышал, как Айзаву столкнули с кровати, и почувствовал прекращение действия причуды. Видимо, Шота больно стукнулся затылком об пол. Парень замер, тревожно вслушиваясь: если услышит шаги из комнаты, то сразу побежит и запрется у себя. Но не было слышно ни звука. И тут раздался тихий смех Шоты. — Никогда бы не подумал, что мои чувства будут раскрывать таким образом, — он поднялся. — Хизаши… ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете? Не молчи, я знаю, что не прав. Прости… виновен, признаю. — Шота… прости… я не должен был, так резко реагировать… знаю же про то, какой ты ревнивец… — Тебе не за что извиняться. Шинсо услышал, как кровать прогнулась под тяжестью двух тел. Мальчишка быстро направился в комнату, набирая телефон Денки. — Алло? — раздалось на другом конце трубки. — Привет, помнишь ты хотел погулять по ночному Токио? Я могу прямо сейчас. — Правда? Сейчас? Тебя родители-то отпустят? Хитоши хмыкнул, вряд ли им будет дело до него в ближайшие часа два. — Отпустят. Так что, согласен? — Конечно! — Окей, я буду у твоего дома через 20-30 минут, собирайся. Шинсо повесил трубку и через 5 минут уже выходил. Он ненавидит слушать, как его отцы ругаются, но слышать, как они мирятся, ему тоже не хотелось.