Включай вечер

      — Включай вечер. Пора. Посмотри, какая очередь собралась.       Лека выглянул в окно — действительно очередь. А у него не все фонари готовы. Кому-то не хватит — дуться будет до следующего утра. И так иногда ворчат, что попался не тот фонарь, люди хотят соленый морской закат, а им принесли разноцветный осенний вечер… Ну, что поделаешь.       — Это твое? — поднял Лека за кольцо изящный темно-ажурный фонарик.       — Мое, мое. Поставь на место. Твой вон там, на подоконнике.       У каждого из них было по шкафу с застекленными дверцами. На полках — самые разнообразные фонари: цветочные, солнечные, даже водяные. Последние особенно любили в Озерной земле. Капли света, которые сыпались из них в воду, подсвечивали темноту озер искристой ночной радугой. Правда, не всегда доставались водяные: фонарики можно было брать с полок и выдавать посланцам строго по порядку. Нарушение грозило какими-то неведомыми карами — Лека не представлял какими, потому что не нарушал.       Сегодня один из цветочных фонарей он заправил рассветным солнцем. Кому-то достанется подкрашенный сиреневым рассветный туман на всю ночь. Из самого нижнего ящика Лека вытащил крохотный непрозрачный пузырек. Подумал и осторожно пустил каплю в один из светильников — теперь всю ночь у кого-то будут жить солнечные зайчики.       Каждый вечер Лека раздавал свои фонарики посланцам из разных мест и городов, чтобы освещали ночь. Каждое утро они возвращались обратно, и их надо было заправлять заново. Лека развлекался, добавляя в некоторые то серебристые лунные капли, то звонкие дождевые. Или, например, весеннюю капель. Она пахла полной свежего ожидания оттепелью, и посланцы, забирающие такой фонарик, спешили надышаться им еще по дороге.       Наконец все было готово, вечерние фонари заняли свои места на полках.       И Лека открыл дверь.       Посланцы сидели, как нахохлившиеся стрижи, рассыпавшиеся по двору: на ступеньках и перилах крыльца, на ограждении клумбы (очень осторожно, по краешку, чтобы ни одного ростка не повредить), на отмостке колодца с лунной водой. Это только с виду они смотрелись беспорядочной стайкой — каждый знал свою очередь и терпеливо ждал.       Лека брал с полки очередной фонарь и вкладывал в протянутую руку; кивал в ответ на прозвучавшее «спасибо» и снимал следующий.       — Ой.       Еле слышный шепот Лека почти увидел. Рука, протянутая за фонариком, была совсем маленькой, мальчишеской, с тонкими пальцами.       — Первый раз, что ли? — спросил Лека весело и не глядя нащупал на полке фонарь. — Не волну…       Фонарь оказался тяжелым, почти неподъемным. Не повезло этим круглым глазищам — не зря вон обреченность в них плещется — достался самый темный и неприятный фонарь. Тот, кто только начинает службу вечернего курьера, вряд ли обрадуется принесенным в свой город кошмарам; а именно они жили в этом старом, с пятнами ржавчины фонаре. Да и жители будут недовольны — подумаешь, посланец не виноват, что досталось, то досталось, очень даже виноват, не мог удачное место в очереди выбрать. Жаловаться начнут, испортят пацану карьеру в самом начале.       Лека захлопал глазами, решая — и решаясь. На должностной проступок, первый раз в жизни! Сунул тяжелую ржавую черноту под стол, нашарил на полке следующий фонарь и отдал новичку звонкую мартовскую капель.       Кошмары подождут. Ничего им не сделается.       А пацан поднял фонарь повыше и сделал первый шаг вечернего курьера.