Голос прошлого

      Денис возвращается домой с поникшей головой и видит в своей комнате Кристину. Она сидит на чемодане и лазит в телефоне, но как только дверь открывается, она легко вскакивает и прячет смартфон в зауженные брюки. Легко улыбается и проходит к Денису, обнимая его. Он смотрит удивлённо на её макушку, но обнимает в ответ. Не как прежде. Отстранённо, расположив руки на острых плечах и опустив подбородок на голову. Девушка тоже не прижимается к нему, как раньше, всем телом, обнимает за спину и благодарит. Делает шаг назад и откидывает прядь назад. Раньше этот жест казался для Дениса жарким и возбуждающим, но сейчас стал привычным. Обыкновенным. Многие так делают.       Они оба давно стали друг другу просто друзьями. Только сейчас Денис понимает, что Кристина ни в чём не виновата, и их отношения когда-нибудь всё равно разрушились. Рано или поздно их дорожки бы разветвились, и глупо осуждать Кристину, что свернула первой, оставив его. Они слишком одинаковые, чтобы быть вместе.       Денис благодарен ей за всё. Он всё понял без слов. Кристина хотела уехать из города, навсегда распрощаться с прошлым и начать новую жизнь, не боясь, что останется одна.       Он благодарен ей за всё. Именно благодаря ей он сейчас не ошивается по заброшкам, не курит и не бухает, как остальные подростки. Не липнет ни к одной из доступных девок, в мозгах которой гуляют одни гормоны. Именно благодаря ей в него словно вселился Денис тридцати пяти лет, который перевернул весь привычный мир девятиклассника. Благодаря ей Денис смотрит на мир взрослыми глазами и не пользуется розовыми очками. Ему так хотелось стать настоящим мужчиной для Кристины, что сам не заметил, как им стал.       Нужно двигаться дальше, но это совсем не значит, что Денис забудет моменты, проведённые с Кристиной. Девушка вернула свой родной цвет волос, но перед Денисом стоит совсем не прежняя Кристина. Та ходила только в юбках, а эта почти не расстаётся с удобными деловыми брюками. Он любит медный цвет волос, теперь ещё нравится зелёный. Необычный и неформальный.       Денис смотрит в глаза Кристины и ощущает, как ниточка, объединяющая его с ней, обрывается. В этот момент становится невероятно легко, будто за спиной выросло два мощных крыла.       — Я… — начинает Кристина, но её оставливает Денис.       — Я всё понимаю.       Кристина вздыхает и улыбается. Денис хочет поцеловать её в последний раз, но не делает этого. Так будет правильнее. Девушка хватается за ручку чемодана, а Денис освобождает ей проход. Он не будет её провожать, мама, которая всё это время стояла перед дверью и глотала слёзы, сделает это за него.       Сейчас есть дела поважней.       Дверь за Кристиной закрывается так же, как и в прошлое. Теперь только в будущее, и никакой голос не будет ему напоминать о минувших днях.       Денис присаживается на кровать, звонит репетитору и отменяет занятия, после хватает кожаную куртку. Будет очень холодно. Берёт в последнюю очередь ключи от папиной машины. Выходит из квартиры, быстро запрыгивает в автомобиль и заводит. Резко стартует и направляется в сторону высокого заброшенного здания. Пытается как можно быстрей оторваться от недовольного и удивлённого взгляда матери, которая в это время помогала Кристине загрузить чемодан в багажник.       Ранее психиатрическая больница пугала его. Будучи маленьким, он боялся, что родители отдадут в руки недобрым врачам. Проходя мимо серого здания, он смотрел в окна и видел там детей, таких же маленьких, как и он, и прижимался к маме. Он обещал себе слушаться маму и папу, потому что думал, что в госпиталь кладут непослушных. Прошли годы, но страх к этому зданию не прошёл, но, несмотря ни на что, Денис поднимается на крышу. Он надеется увидеть там Софи. Точнее, он надеется найти её наверху. Денис попытается объясниться с ней, попросит прощение, а там будь, что будет. Он готов получить пощёчину, готов к тому, что девушка оттолкнёт его или не станет слушать. Что ж, заслужил.       Но, открыв дверь на крышу, он никого не замечает. Любимое место Софи пустеет, но вскоре его занимает Денис. При взгляде на мир с высоты семи метров невольно кружится голова и желудок словно сворачивается в трубочку, становится трудно дышать, но через некоторое время всё приходит в норму. Время медленно склоняется к вечеру, и становится всё холоднее.       Она всегда приходила ближе к вечеру. Он будет ждать её.       Люди отсюда похожи на маленьких сошек. Денис смотрит на них свысока, а они на него, как на идиота. Когда он увидел вдалеке маму, Денис резко подскакивает и отходит от выступа. Надеется, что его не увидела женщина. Мама и так в последние дни сидит на валерианке.       Ночь медленно сменяет вечер. Денис, подложив куртку под задницу, смотрит на холодные белые облака, но постепенно в них начинают пробуждаться живые краски. Жёлтые оттенки сменяются оранжевыми, нежно-голубой — фиолетовым. Красок большое множество, и самый тревожный из них цвет — красный. Словно в этот момент должно что-то произойти, но звенит затишье.       Тишина и одиночество всегда были хорошими друзьями Дениса, но сейчас они сильно нагнетали и убивали нервные клетки. Он прождал здесь больше четырёх часов. И видно, прождёт ещё столько же. Небо начинает темнеть. Денису уже надоедает смотреть на людей и ввысь, жмурясь, но оставшись наедине самим собой, он мог смотреть на себя со стороны. Каким же он был свиньей? Софи пыталась понравиться всем не просто так, а из-за долгого одиночества. Да-да, именно из-за него, из-за лучшего друга Дениса. Когда парень сам закрывался от людей, не хотел идти в садик и ни с кем не разговаривал, девушка смотрела в окно из психиатрической больницы и мечтала вырваться из этих четырех стенах. Теперь понятно, почему она почти лизала всем зад. Просто боялась одиночества. Но разве можно бояться того, чего ты не видишь. Куда больше нужно избегать людей, которые обязательно нагадят тебе в душу, причинят боль и предадут. Так считал Денис. А одиночество будет сопровождать тебя повсюду, выслушает, утешит. Нет людей — нет эмоций, нет эмоции — есть покой. Леша был единственным человеком, которому Денис мог довериться. Конечно, парень может высказать то, что Денису совсем не понравится, но зато честно. Денис продрог весь до костей. Конечности ужасно отекли и словно покрылись холодной корочкой. Он встает и надевает куртку. Топчется на месте, растирает ладони. Уже почти полдевятого, мама начинает названивать, но Денис не отвечает. Парень обходит крышу кругом, смотрит вдаль. Неужели она не придет сегодня? Денис дает себе двадцать минут, после он уйдет и попытается поговорить с Софи в школе, но эта треть часа превращается в два. Парень проверял время, и каждый раз давал себе двадцать минут, но не уходил. Он словно врос в это здание, пустил в холодный бетон корни. За это время телефон провибрировал пятнадцать раз, мама все никак не могла успокоиться. Раз остановилась полицейская машина, обсмотрела место и уехала, видно не нашли не одного шастающего подростка. Денис смотрит на часы. Одиннадцать. Софи не придет, и парень попросту просидел здесь в холоде и одиночестве. Он прячет руки в карманы, а нос — под рубашку. Согревается своим воздухом и спускается по сломанным ступенькам. Пролетает четыре этажа за считанные секунды. Чуть не падает на поломанной плитке и неожиданно слышит плачь. После гробовой тишины наверху, звуки кажутся слишком громкими и резкими. Сперва Денис думает, что ему кажется, но после понимает, что он узнает этот голос. Софи… Неужели она все время находилась в здании, когда он ждал ее на крыше? Слышится другой голос. Шварц. Куда же без него? Впереди только темнота, длинный коридор и выбитая насквозь дверь. Он боится. Боится как мальчишка, словно кто-то выскочит из-за угла. Как в глупый играх из мрака может образоваться человек с перекошенной головой и вышибить ему мозги. Но Денис не хочет признаваться, что боится совсем не умереть, а встречи с Софи. Куда лучше, когда мужчина будет бояться монстров, чем девушку, которая почти на две головы ниже его. Хочется развернуться и тупо идти домой, наплевав на Софи и на свое решение, и, наверное, на свои чувства, а точнее на глубокую вину, но сердце отбивает под грудью свой ритм и тянет его куда-то вглубь темноты. Человек, который привык думать головой, сейчас слушает свое нутро, которое говорит идти на звук. Правда, долго идти не приходится. Пройдя две запертые двери, Денис видит зеленые волосы и почему-то замирает возле вышибанной двери. Софи, сжавшаяся в грязном углу, плачет и сквозь слезы громко разговаривает с Шварцом, а если быть точным, то проклинает весь жестокий мир. — Почему люди такие глупые? — Не нужно винить людей в их же страхе. — Шварц поправляет волосы и переводит взгляд на Дениса. На секунду Денису кажется, что его глаза сверкают в темноте. Становится не по себе. Виктор хмурит брови, но после отворачивается, словно не увидев одноклассника. — Ты хочешь пить? — спрашивает он и подсовывает бутылку воды девушке, та отрицательно мотает головой и отталкивает ее. — Разве мы опасны? — Софи вскакивает с места, как ошпаренная кипятком, и дико прожигает Шварца взглядом. — Разве ты опасен? — шипит она и наклоняется к нему. Шварц только грустно улыбается и вытирает пальцами падающие слезы Софи, взяв ее лицо. От этого действия девушка резко отдергивается, но ее поведение нисколько не обижает Виктора. — В каком-то роде опасны. В первую очередь для себя. Софи застывает на месте, даже ее тело перестает дрожать от истерики. Она шмыгает носом, переваривает информацию и резко вскидывает подбородок, вмиг став на метр выше друга. — И это говорит человек, который хотел суициднуться? Стрелки часов прекращают свой ход, время застывает, и Денис слышит биение сердце в висках. По рукам бегут холодные мурашки, и парень тупо смотрит на Шварца, глаза которого блестят, как оба фонаря. Когда Денис обращал внимание на Шварца в школе, то думал, что этот овощ ни на что не способен, а одноклассника в то время посещали мысли о самоубийстве. В горле застревает комок. Денис представил, как в один прекрасный день он пришел в занятия, а классный руководитель известила об кончине Шварца. Конечно, Денис не считал его за человека, но все равно не был равнодушным. — Заткнись! — Вырывается крик. — Могла бы меня не спасать. — Не могла. Ты сильный человек, только твой дневник убивал тебя изнутри. Ты зацикливался на своих проблемах и видел только темные стороны мира. Ты совсем никакой не псих, а нормальный человек. — Наоборот, я самый настоящий псих. Я лечился больше полутора года в психиатрической больнице, видел смерть своей матери и Марго, я убил человека! Слова зависают где-то в воздухе. Виктор забывает про существование Дениса, который от услышанного ошарашенно хлопает глазами. — Каждый заслуживает покоя в этом мире. — Только и говорит Софи и присаживается рядом с Виктором, который быстро стряхивает набежавшиеся на глаза слезы. «Мужчины не плачут». — Люди не глупы, люди коварные суки! — заключает Виктор и откидывает голову назад. — Ты совсем не прав? — Ага. Особенно Денис, в которого ты втюрилась, как малолетняя девчонка. От такого заявления Денис невольно мычит — звук вырывается сам по себе — и тутже вздрагивает, пораженный колким взглядом Софи. В эту секунду парня словно окатили ледяной водой. Там, в глубине темной комнаты, которая как минимум пережила апокалипсис, они казались раненными загнаными волками, которые при любой возможности готовы были укусить пол-локтя, защищая себя. Почему именно такое сравнение первое пришло в голову Денису. Может потому что он видит грустные светящиеся глаза, которые прожигают в нем две дыры. Денис нервно сглатывает. Он явно находится не в своей тарелке. Гробовая тишина нагнетает и только свист поднявшегося ветра нарушает его, который просочился сквозь разбитое окно. Софи давит Дениса своим тяжелым взглядом, но в одну секунду она вскакивает на ноги и бросает в парня камнями. Первый попадает прямо в локоть, когда Денис прикрывался, а второй пролетает мимо — парню удается увернуться. Шварц подскакивает и пытается остановить подругу, но она с легкостью оталкивает его, что тот падает на пятую точку. Взяв в ладонь камень побольше, девушка выскакивает из комнаты и нещадно поражает свою цель. — Прекрати! Больно! — внушительный осколок бетона прилетел прямо в коленную чашечку Дениса, что тот скулит, не сдерживаясь. — А мне… А мне не больно?! — кричит она и только сильней и четче метит в парня. Когда камни закончились, она рассеянно осматривается, и не найдя ничего, кидается на него сама с кулаками. — Успокойся! — требует Денис и пытается схватить руки девушки и утихомирить ее, но Софи еще больше бушует. Когда она оказывается прижатой к торсу Дениса спиной, а руки прижаты к животу, она пытается сильней работать ногами. Целью ее являются яйца парня, но у Софи все никак не получается выбить их. Еще никогда Денис не встречался с такими сильными и упорными особами. Эмоциональными и дикими. Софи напоминала неожиданно взбесившегося пса, обиженного на мир. Грудной клеткой чувствует всю ненависть Софи к нему. Почти слышит, как хрустальная надежда на счастливую жизнь разбивается вдребезги, и виной этого казуса он. Он долго рассматривал ее издалека, после подошел поближе и легко задел ее рукой. Эта была чужая надежда, которую очень долго собирали по кусочкам. Софи протяжно кричит и горбится. Шварц, который наблюдает за этой сценой издалека, чешет голову и набивает круги на месте. Он чувствует это угнетающее место, будто в один миг заброшенное здание превращается вновь в психиарическую больницу. Стены вновь давят. Он помнит себя маленьким. Время дает ход на семь лет назад. Длинный светлый коридор. Таблички. Зеленые волосы. Марго и мужчина с синими глазами. Борьба. Правда у Дениса вовсе не синие, а карие. Все ужасно повторяется. Виктор пытается дышать ровно, но ничего не получается. Крик Софи заставляет вновь и вновь возвращает к тому дню, когда убивают Марго. Это невыносимо больно. Больно, когда ты не хочешь вспоминать определенный отрезок времени, но упорно прокручиваешь в голове. Наконец Софи успокаивается. Теперь она лишенно сил пытается отвязаться от парня. Тихо плачет, но горячие слезы падают прямо на руки Дениса. — Успокойся, прошу тебя, — шепчет он и тихонько опускает ее на землю. — Дай объясниться. — Ты ублюдок! — обвиняет его Софи. — Заслуженно. Софи дико дышит через рот, в горле стоит сухой ком, который девушка пытается сглотнуть вместе со слюной. В это время откуда не возьмись появляется Виктор с бутылкой воды. Девушка жадно откручивает крышку и присасывается к горловине, зло косясь на Дениса. Парень же решает не упускать возможность извиниться. — Я похуже ублюдка. Извини меня. Ты может называть меня как угодно, но на деле я полный самодовольный кретин, который не видит ничего дальше своего носа. — Переводит дыхание. — Да, ты не понравилась мне вообще. Да, я как змея расположился у тебя на груди, чтобы быть поближе к тебе. Потому что считал тебя врагом. Но уверяю тебя, что когда я убегал от этого охранника вместе с тобой… я не знаю, как это объяснить… какое-то странное чувство. А после эта выписка. Короче, настоящий кретин. — он подходит к ней поближе, осмелев. Софи выпивает больше половины бутылки, набирает полный рот воды и отдает остаток воды Виктору. — Извини меня… — в лицо летит струя воды. Денис закрывает глаза, не двигается. Софи довольно улыбается. Смотрит на Шварца, но не находит в нем поддержки. Отступает назад и бежит прочь от «незнакомых» мальчишек. Денис вытирает лицо рукой. Вздыхает. Секунда, и парень не видет Софи. Она сворачивает за угол и скрывается из виду. Вот и поговорили. Отлично! Виктор отбрасывает бутылку в сторону, что та со звоном ударяется от стену, и тянет Дениса куда-то вперед. — Она скоро успокоится и сама вернется, — говорит Денис и отдергивает руку, которую Шварц в порыве хотел поймать. — В воде было сильнодействующее снотворное. Если мы не найдем ее сейчас, то будем искать больше трех часов. Здесь больше трехсот кабинетов, почти десять потайных. Денис округляет глаза и смотрит вдаль, после на Шварца и на бутылку. Вот почему Виктор пытался подсунуть воду Софи? Денис не знает, кто Шварц на самом деле: гений или дурак. — Где она может быть? — Где угодно. — Виктор хмурится и задумывается. — Хотя есть одно место, которое она не могла не посетить. Виктор резко срывается с места, Денису приходится сделать тоже самое. Пролетев пару пролетов и спустившись на этаж ниже, Шварц уверенно открывает одну из дверей, хотя давно нет таблички. Большое окно. Три кровати. Одна находится перпендикулярно к другим, ближе к двери. На последней, свернувшись куличиком, завернувшись в проженное одеяло, мирно лежит Софи. Ее родная постель, доставшаяся от Кати, немой рыжей девчушки. Издалека, в мраке, хоть глаз выколи, ее тело кажется неподвижным, но подойдя поближе, замечаешь, как грудь поднимается и опускается. Она сопит во сне. Комната пахнет старостью, невыносимой болью, диким сумасшествием и смертью. В воздухе витает кислый запашок, словно под одной из кроватей лежит целая кастрюля прокиших щей. Эта комната выглядит как все остальные разрушенные, Денис не находит в ней ничего особенного, когда Шварц видит в ней что-то большое. Перед глазами так и пляшут не самые лучшие воспоминания, связанные с этими четырьмя стенами. Денис проходит к Софи, Виктор — к кровати шестьдесять шесть. Наклоняется перед табличкой и протирает черные чифры. </i>В этот момент мобильный Софи вибрирует, и на экране высвечивается две шестерки. Девушка вздрагивает и принимает вызов.<i> Его номер. Он шестьдесят шестой. Почти дьявольский набор. — Пора уходить, — сообщает ему Денис, держа на руках миниатюрное тельце Софи. Виктор кивает и поднимается с корточек. Он все полтора года мечтал выбраться отсюда, но сейчас хочется как можно долго тянуть время. Виктор проходит к тумбочки, наклоняется и неожиданно видит очень знакомую вещицу для себя. Бархатная черная обложка вся покрылась пылью. «ДНЕВНИК ПСИХА» — гласила надпись на первой странице. Над этими словами долго мучился Виктор, в семь лет ему хотелось, чтоб они выглядели красиво. Сейчас все равно. Он до сих пор не знает, каким чудесным образом его дневник попал в руки Софи, и видимо, никогда не узнает. Почему-то это не имеет значение. Что изменится, когда он узнает правду? Шварц почему-то уверен, что с психиатрической больницей покончено. С сегодняшнего дня. Дверь их комнаты со скрипом закроется, останутся воспоминание. Парень оборачивается. Перед глазами стоят совсем не грязные стены, а белые и ровные, окно целое и невредимое, кровати аккуратно застелены и в урне лежит шоколад. Прощай все то, что связано в этим местом. Виктор кладет дневник обратно. Он больше не пригодится ему. Собирается гроза. На улице поднимается ужасный ветер, немного моросит, и небо абсолютно черное. За спиной у ребят высокое здание, впереди разрушенный забор и темная машина. Шварц было хотел пройти мимо нее, как видит Дениса, который устраивает Софи на заднем сиденье и рукой подзывает его. Денис дожидается, когда Виктор окажется в машине и садится на водительское место. Вибрирует телефон. Денис в порыве отключает смартфон и отбрасывает его в бардачок, не глядя, кто звонит. Точно знает, что мама. Парень не заводит машину. Руки Дениса находятся на руле, сам он устало откидывается на спинку кресла и чуть съежает вниз. Молчат. Долго молчат. Денису нужно было переварить все те события, что произошли, а Шварцу остыть и опустить горькие воспоминания. Больница не видна из-за тонировки и обильных осадков. — Кто такая Марго? — Денис смотрит на Шварца, который поджимает губы и смотрит вдаль, хотя ничего не видит кроме струй дождя на лобовом стекле. Хочется задать много вопросов, но все они не должны касаться прошлой жизни Шварца. На них парень не сможет ответить. Денис видит перед собой другого человека. Этот парнишка в свое время держал оружие, видел смерть матери и подруги, и еще… убивал. До сих пор не верилось. Но Денис точно решил для себя, что не будет спрашивать об этом. — Наша соседка по комнате. Обладательница зеленых волос. Поступила в больницу, потому что вела бродяжнический образ жизни при живых и богатых родителях. Ее отец бывший мер нашего города. Денис помнит этого маленького с пузом человека, который грабил и разорял их маленький городок. Правда, у него был единственный сын. О дочери ничего не было сказано, когда его осуждали за коррупцию в особом крупном размере. — Мы пытались бежать, в следствии она сломала мужчине с синими глазами нос… и тот… в итоге вкалывает ей что-то в голову, чтобы место укола не обнаружили. Он отомстил ей. Шварц оборачивается и смотрит на Софи. Грустно улыбается. — Для нее зеленый стал цветом свободы. Правда, Софи все же не решилась выкрасить волосы в такой же оттенок как у Марго. Сделала чуть потемнее. Но это куда лучше седины. — Седины? — непонимающе переспрашивает и тоже смотрит на Софи. — Ты наверняка знал о Большом Бобе. — Конечно, знал. Этот педофил держал их городок в своих жирных руках и убивал маленьких детей. Если ему не отшибает память, его задержали и осудили на семнадцать лет в две тысячи седьмом году. — Она стала его жертвой вместе с подругой. Слова Шварца повергают Дениса в шок. В салоне машины в одно мгновение становится холоднее. Мороз пробежался по коже. Денис слегка приоткрывает рот от удивления. — Точнее почти. До нее он не успел добраться, но она видела, как издевался над Мариной Большой Боб, пока не приехала полиция. Денис сглатывает. Становится не по себе после этого рассказа, особенно когда страшные и мерзкие картинки кружатся перед глазами. Он представил маленькую девочку, которая, сжавшись в угол, плакала, когда ее подругу насилует толстое животное. — Девчонка почти сразу умерла. А с Софи общались психологи, пока не посадили в психиатрическую больницу. Неожиданно звенит телефон. Софи на сиденье даже не ведет носом. Денис приходит в ярость. Мама начинает его раздражать, но после парень вспоминает, что он вырубил мобильник. Шварц достает из глубоких карманов старенький телефон и видит на дисплее, всплывающее «папа». — Я тебя подвезу, — говорит Денис и заводит машину.

***

— И таким образом ты хочешь закончить свою историю? — тихо спрашивает Софи, чтобы не спугнуть Шварца, что стоит у самого выступа крышы. Он позвонил ей и попрощался, когда она была в пиццерии. Наговорил глупостей взахлеб и отключился. Она отчаянно думала, что местом его самоубийство будет крыша их больницы, но парень выбрал самый непримечательный, но высокий дом. Он писал в своем дневнике, как будет падать с небес, сжигать неподвижные крылья в полете. Он верил, что все изменится, что время лечит, но оно делает все только хуже. Он прекрасно понял, для чего Софи перевелась в их школу, он понял, кому в руки попал его дневник. И Виктор знал, что девчонка попытается ему помешать, но он все решит. Чтобы найти это место, Софи понадобилось немало времени. Уже темно. Совсем темно. Душно. Совсем душно. Еще никогда начало сентября не было таким жарким. — Да, — спокойно говорит Шварц, оборачивается и смотрит на Софи. — Не мешай мне. — Я всегда буду тебе мешать суициднуться, пока я тебе лучший друг. — Ты не понимаешь… — Это ты не понимаешь! Нужно сражаться до последнего. Мир совсем не жесток, жестоки мы по отношению самим себе, когда раздуваем проблему из ничего. Кто нам сказал, что при рождении нас будут поливать шоколадом? Шварц молчит. Смотрит вниз, переводит взгляд на Софи. — Помнишь слова: «Когда тебе плохо, подумай о людях, которым хуже». Конечно, помнит. Это он написал в своем дневнике и стал повторять эти слова, когда казалось, что больше нет выхода от самого себя. — Меня все ненавидят. Я изгой в своей школе. — А что ты делал, чтобы им не быть? Просто сидел и терпел. Его одноклассники не были зверьми, который бьют все то, что не им не нравится. Какой-то бы мальчик позавидовал Шварцу, пока его окунают в туалет головой вниз. Но их ухмылок и высокомерных взглядов хватает Виктору сполна. — Если мне удалось изменить свою жизнь, то у тебя тоже получится. — Они не любят меня. — К определенным людям нужен определенный подход. Но чтобы быть человеком, не нужно быть мертвецом. Не глупи и слезай. Смотрит вниз, возвращает взгляд назад. — Нет. — Тогда я спрыгну вместе с тобой, — решительно заявляет Софи и становится рядом с Виктором, беря его за руку. — Я убивал человека, — чуть не плача, бормочет он. Коленки дрожат, сердце стучит под грудью как заведенное. Он трус. Трус! Мерзкий и трусливый Виктор Шварц. Псих! — А я видела как убивают. — Я тоже, — нервно хихикает. Софи переводит взгляд на небо. Оно высокое и безоблачное. — Послушайте! Если звезды зажигаются, значит это кому-то нужно? Виктор ошарашенно смотрит на Софи, после на звезды, сверкающие на черном полотне. «Значит, кто-то считает эти плевочки жемчужинами?» — прокрутилось в голове у Шварца. Он считает их надеждами. Но звезда внутри него давно погасла. Не означает ли это то, чтобы ее зажечь заново? — Придурки, спускайтесь живо. А то утром полицейские будут соскребать ваши кровавые лепушки.