Совсем другая история

С рождения у него были они… линии. В пять лет черные геометрические змейки занимали все его маленькие ручки и почти каждый день с легкой болью, как от пореза, появлялись новые. Они ему нравились и мальчик гордился ими, ведь почти ни у кого из его друзей из детского сада таких не было. Но потом отчего-то другие дети начали над ним смеяться… «За что вы так со мной?.. Почему?.. Я не урод… Я не прокаженный…» — малыш искренне не понимал, почему его так называют, почему другим так противны его черточки. Даже воспитательница как-то грустно глядела на него, боясь лишний раз прикоснуться или посмотреть на него. Это было странно от того и… противно. С того дня совсем еще малыш узнал что означает ненавидеть… и начал испытывать эту не слишком подходящую ему по возрасту эмоцию к себе. Лет в семь он в первую же неделю поругался со всем классом из-за этих линий, впоследствии став изгоем. Тогда вечером, стоя в туалете, он яростно чесал свои руки, пытаясь убрать черточки на них. Первоклассник не чувствовал боли. Он расчесал кожу до крови на одной руке, но убрать их не получалось! Потому что черточки как будто уходили вглубь его тела, въедались, словно были какой-то редкой разновидностью кожных паразитов. Поэтому, кое-как достав с верхней полки ванного шкафчика дядину бритву, он принялся водить ею по другой руке. Свежая кровь каплями марала пол, но он не останавливался — у него опять ничего не выходило! Линии снова и снова уходили вглубь, как будто не желая покидать его тело.

«Урод… неужели это навсегда?.. я не хочу быть один…»

Он начал тихо плакать, перед глазами все плыло от слез, но он продолжал сдирать свою кожу с мыслями: «Ну же, уходите… Я хочу стать нормальным… Таким, как все…» Он не заметил, как в туалет выбежала обеспокоенная тетя, как она, прижимая ревущего мальчика, кричала имя дяди Бена, как его все так же прижимая к себе, поили чаем и перевязывали руки. А на следующий день он не пошёл в школу — проспал. Точнее, ему дали выспаться, а потом рассказали о соулмейтах и об появлении таких черточек на теле. Мальчик опять разревелся, но уже на руках дяди. Он ещё сильнее ненавидел их, эти чертовы линии, ведь каждая из них говорила о предательстве его самого-самого близкого человека во всем мире. Его родственной души. После того дня Питер Паркер никогда не ходил в футболках и шортах — только водолазки, рубашки застегнутые на все пуговицы, штаны и чаще всего серые или черные перчатки — из-за того, что волнистые полоски добрались до тыльных сторон рук. В тот же месяц они переехали в другой город. Куинс. Лет в восемь он, дядя Бен с тетей Мэй попали в аварию. Ее устроил не какой-нибудь суперзлодей или террорист, как было почти каждый день в Нью-Йорке, а обычный воришка, невовремя выскочивший на проезжую часть, как раз под колеса машины дяди Бена. Паркер-старший с трудом вывернул машину, не сбив незадачливого человека, и попал между двух грузовых машин. Мальчика чудом удалось спасти, остальные, кто был в машине погибли почти сразу же. А кому был нужен малыш? Дальним родственичкам из Нью-Джерси? Старой больной женщине — двоюродной сестре матери его бабушки — проживавшей на окраине Калифорнии? Семнадцатилетнему выпускнику Политехнического Интитута, что недавно переехал в Мехико? Нет, никому он в этом мире на хер не сдался. Так, Питер Паркер попал в детский дом. Ему даже не дали проститься с тетей Мэй и дядей Беном…

***

Наверное, что-то в нем изменилось. Как будто кто-то выключил свет, оставив ему лишь тьму и холод. Мальчик с головой окунулся в учёбу, не отвлекаясь ни на что более: он не ходил в кино, не учавствовал ни в каких кружках и не был записан ни на какие секции, у него не было ни друзей, ни приятелей — никого. Он был одиночкой. Но он жил… удачно при этом симулируя боязнь грязи — иначе бы никто не дал носить ему круглосуточно перчатки. Паркер замкнулся в себе с самого попадания в приют, мало общаясь со сверстниками и предпочитая книжки и научные статьи. Другие сироты, поначалу проявлявшие к нему какую-либо активность: желание стать друзьями, насмешки, наивная влюбленность — потеряли к нему всякий интерес, когда тот их просто игнорировал, словно они пустое место. А собственно, именно этим и были другие дети для него. Со временем мало что поменялось, ну разве что он был юным гением , перескакивал из класса в класс и с особым рвением начал интересоваться изобретением роботов и биомеханикой. А еще он полностью перестал обращать внимание на то, что волнистые линии заполонили не только грудь и живот, но и спину, делая его похожим на мутанта-тигра из одного комикса. Он бы так и жил, но случилось то, что Питер никак не ожидал — на одной из экскурсий для любителей нанотехнологий и новых разработок, его укусил паук. После этого с Паркером начали твориться странности: он мог чувствовать опасность, так не вовремя ползать по стенам, его физические характеристики взлетели прямо до нечеловеческого уровня, а так же, что удивительные всего — ускоренная регенерация. Он находился в глубочайшем шоке, тестируя свои возможности на заброшенном складе. Непрошеная и нежданная улыбка сама собой наползла на лицо. Да он прямо настоящий паук! И это только от укуса!!! Он находился в полнейшем восторге, напополам с чувством, что он что-то забыл. А потом в голову вдруг пришла идея создать себе что-нибудь похожее на паутину. Затем он, остановив ограбление банка, вспомнил любимую фразу дяди Бена: «Чем больше сила, тем больше ответственность». Именно сейчас, чувствуя как ломаются хрупкие кости грабителей от его легкой хватки, он всем своим естеством прочувствовал её смысл. Питеру пришлось понять, что отныне это его обязанность — спасать тех, кто слабее. Хотя бы так… главное, чтобы больше никто не терял своих близких… Он загорелся идеей создать себе костюм. Поначалу все эскизы и дизайны летели в урну, а потом, в целях конспирации, сжигались где-нибудь в подворотне — не дай бог кто-нибудь из приюта почувствует запах гари — сразу же обвинят в курении, которое тут было не просто под запретом, а под строжайшим запретом, нарушение которого каралось чуть ли не смертной казнью. Вопреки неудачам и кончающемуся терпению, Питер Паркер старательно выводил на милиметровой бумаге различные варианты, стараясь подобрать оптимальный. И вот, спустя пару месяцев он наконец придумал эскиз, а через ещё тройку — создал свой костюм борца за справедливость. Черный, облегающий и эластичный, он был создан из очень маленьких, но прочных шестиугольничков, что делало его похожим на чешую змеи, а генераторы темной материи, что были вживлены между «чешуек», выступали чем-то в роде скрепления. Зачем, спрашивается, он это сделал? Во-первых, из-за темного тумана враг не будет видеть его действия, а самому борцу с несправедливостью будет легче скрываться во тьме. Во-вторых, темная материя могла выступать чем-то вроде щита, правда пока от мелких атак: стрелы, дротики, пули и так далее. В-третьих, расплывающаяся позади какого-либо человека тьма вселяет если не страх, то опасение уж точно. Ну и в-четвертых, это навевало какой-то своеобразный шарм его геройскому образу. Этакая опасная изюминка. Так, спустя пять месяцев, на арене супергероев и суперзлодеев появилась таинственная и молчаливая фигура, прозванная за способности Каракуртом, или Тенью.

***

Окончив экстерном школу, Питер Паркер с успехом выпустился из МИТа в неполных шестнадцать лет, чем привлек к себе внимание таких больших и влиятельных организаций, как например Щ.И.Т. и Старк Индастрис. Существование первой организации не было для подростка секретом — он случайно взломал их главный сервер и потом подолгу залипал на просмотре отчётов и заданий, после чего стал гораздо лучше прятать концы в воду, так как нашёл досье на его имя. «СуперНейтрал Каракурт/Тень», — гласил заголовок.

«Настоящее ФИО: неизвестно Пол: неизвестно Возраст: неизвестно Лояльность: неизвестно. Предположительно — нейтрал Описание: существо в чёрном костюме, которое преследуется тьмой. Молчалив. Появляется обычно в тёмное время суток или при больших катастрофах. Суперспособности: управление темной материей — кодовое название: «Мантия», особой липкой субстанцией — кодовое название: «Паутина», физические характеристики выше нормы, предугадывание ударов, устойчивость к урону. Внимание, перечислились все известные на данный момент способности! Территория: замечен в Техасе, Куинсе, Нью-Йорке, Париже, Лондоне. Контакты с людьми: неизвестно.»

Хоть информации по нему было мало, он не обольщался — если судить только по отчетам, агенты Щ.И.Т.а, высосав информацию буквально из пальца, раскрывали самых скрытых. Например, они могли бы, если бы уцепились за Куинс, вычислить его меньше чем за день, при этом не сильно напрягаясь. А вот Старк Индастрис… Да, в эту компанию он давно хотел попасть. Если честно… тогда, восемь лет тому назад дядя Бен вез их с тетей Мэй как раз на выставку роботов, где главным призом была работа в Старк Индастрис, ну и, собственно, деньги. «Первую возможность я безбожно просрал», — с легкой болью от воспоминаний подумал Паркер. Правду говорят — боль со временем притупляется, а потому о тете и дяде у него с течением времени оставались лишь тёплые воспоминания. — «А во-вторую — вцеплюсь зубами и не отпущу… Итак, жаль только взломать пока не удалось. Надо будет потом такую защиту изучить и на некоторые свои гаджеты пристроить, немного переправив. Я же не дебил идентичную ставить. А так…» — он подошел к невзрачной с виду двери в свою новую, отдельную квартиру и, достав ключи, которые буквально сегодня часа три-четыре тому назад получил, вставил в замочную скважину и три раза провернул. Дверь со скрипом отвалилась, что заставило Питера поморщиться и пообещать себе заменить ржавые детали или хотя бы смазать. Кинув рюкзак с шапочкой а-ля я выпускник на старый диван в прихожей, Паркер, даже не снимая обуви прошёл дальше в дом, осматривая то, что ему сегодня придётся отмыть до блеска. «М-да, все-таки симуляция чистоплюя не прошла для меня бесследно», — саркастично подумал он. Уже в начале новоселец заметил двухсантиметровую пыль на верхушках комодов и шкафов, на кухне дела оказались не лучше, туалет… от запаха Питера чуть не вырвало прямо на пол. Появилось огромное желание повесить табличку: «Без противогаза не входить! Смертельно опасно, бегите! Спасайтесь!» Но, к сожалению, под рукой не оказалось картинки или листа бумаги. Однако, Питер не стал себе отказывать, а потому он прямо на двери черным маркером написал все это и дорисовал череп со скрещенными косточками. Немного полюбовавшись своим творением и театрально стерев выдуманную слезинку, Паркер развернулся и пошел в зал. Все конечности ныли от долгой ходьбы и невыносимой жары, но он держался. Пока не увидел нормальный — менее грязный, чем все остальное! Вот это поворот! — диван, ему так захотелось хотя бы просто присесть на немного. Он почти рухнул на него, когда на лестничном переплете паучий слух уловил шаги. Примерно, мужчина. Вес около восьмидесяти. Питер насторожился. Шаги, между тем остановились на его этаже и потопали к двери в его новую квартиру. «Гости? И кто бы это мог быть?» — сам у себя спросил парень и, спрятавшись за дверь, и тут же потянувшись к плоским широким белым браслетам на руках — его костюм, потерпев множество модификаций, теперь мог легко обволакивать владельца и по команде снова собираться обратно в браслеты. Скрипнула половица в прихожей. Выпускник еще больше напрягся, но тут же отдернул сам себя: «Хочешь так ахуительно глупо раскрыться — валяй, Паркер!» А потому сразу, как примерный ботаник, выхватил книжку из полки и остался в засаде с нею на перевес, пытаясь сделать это как можно более неуклюже. «Возможно, это люди из Щ.И.Т.а, тогда надо держать маску хиленького ученого и напуганного до усрачки простого подростка», — Паркер вдохнул полной грудью, как можно громче и задержал дыхание. Внезапно перед ним дверь исчезла и кто-то высокий выхватил книжку из его рук. Сработал фактор внезапности, а иначе Питер бы «не удержался» и врезал этим увесистым томом «О Тибетской Медицине» по пришедшему, как и задумывалось. «Облом. А жаль,» — досадливо подумалось Паркеру, когда он прикрыл глаза, как бы боясь удара. А затем по одному, несмело, их разлепил, внутренне поздравляя себя с прелестной игрой. — Что? — неподдельное удивление отобразилось на лице подростка, когда он увидел стоящего перед ним человека, а затем он поднял неверящий взгляд чуть выше, туда, где обычно бывает голова. — Что?!

***

Когда Энтони Эдвард Старк, миллиардер, владелец крупной корпорация, изобретающей новые технологии, плейбой и просто человек, привыкший к изысканному, входил в квартиру его будущего подчиненного, то еле удержался от того, чтобы не показать свое отвращение к обстановке: грязно, бедно и не просто старомодно — доисторически. Помогало то, что, судя по досье на Питера Паркера, пацан вообще числится живущим в приюте, и только по накопанной ДЖАРВИСОМ информации Старк смог найти жилище подростка, хотя тот очень искусно оформил аренду на какого-то левого дядю восьмиюродной тетки по маминой линии отца, который был приемным сыном троюродной бабки, которая была незаконорожденной дочерью какой-то там дамочки — в общем, постарался парень на славу — и оплатил первые два месяца. А что нужно старику, сдающему такую дыру? Да он принял клиента с распростертыми объятьями и без вопросов взял деньги. «Парень многое просчитал», — с ухмылкой подумал Старк и пошел на звук. Вдруг раздалось копошение, как будто кто-то так неумело прыгнул и что-то, повозившись, взял, а затем, когда Старк оказался почти у входа в комнатку, послышался громкий вдох и тишина. «Мальчишка… Если бы на моем месте был кто-то другой, то тебя бы давно повязали, и это в лучшем случае», — миллиардер закатил глаза и, быстро оказавшись в комнате, резко распахнул дверь и отобрал у подростка книгу. Тот вздрогнул и что-то пробормотал, а затем поднял взгляд и прямо-таки проорал на весь дом: «Что?!» «Ох уж эта подростковая импульсивность… Хм, а пацан-то со странностями. Сейчас же лето, а он в белой водолазке с чёрными штанами ходит, да ещё и перчатки белые носит… По нему самому не скажешь, что гений-вундеркинд, так, обычный очкарик», — Старк, пользуясь моментом, рассматривал паренька, который в шоке уставился на него как на восьмое чудо света… хотя так и есть. Энтони Старк — это не просто человек, а самое настоящее суперафигительно-ультраопупенное Восьмое Чудо Света — с большой буквы. — Ну привет, пацан, — решив все-таки завести разговор, начал миллиардер, отступая и открывая проход для подростка. — Может быть присядем? Выпускник отрешенно кивнул, а затем тут же собрался и уверено пошёл к дивану, «незаметно» косясь на прошедшего. Когда они оба устроились на разных концах дивана — благо тот был достаточно длинным — Питер прокашлялся. — Итак, простите, конечно, пожалуйста, но могу ли я у вас узнать, что же вы делаете в этой квартире? — А ты странно разговариваешь для парня этого века, не находишь? — решил подколоть подростка Старк. — Это называется вежливость. Но, смею предположить, что вы и не слышали о такой вещи, мистер Старк, — тут же парировал Питер, вставив свою шпильку, чем заставил улыбаться взрослого мужчину. — Но все же. Не могли бы вы ответить на мой вопрос? — А если я не захочу? — да, Старк знал, что поступает сейчас бессмысленно и нерационально, но что-то в нем хотело посмотреть на реакцию этого до зубов вежливого мальца. — Тогда я попрошу вас покинуть эту квартиру, иначе я позвоню в полицию. Незаконное проникновение в чужую собственность — конечно, ничего не такого у вас не отберёт, но репутацию, так сказать, подмочит, — спокойно ответил подросток. Брови Старка взлетели вверх: «Он мне угрожает?.. А хорошо держится». — И да, опережая ваш вопрос, в целях экономии времени, хочу проинформировать: я вас предупреждаю, а не угрожаю, — Питер шёл четко по своему плану. Ему было необходимо показать, что он может и огрызаться, и что у него есть свой характер, но сильный вред причинить он не сможет. Да, самый оптимальный вариант. — Хм, я бы ушел, только вот взломщик моей системы, Старк Индастрис, должен мне объяснение своему поступку. Это тоже может заинтересовать полицию, но не «подмочит», а сотрёт в порошок твоё имя, — мило улыбнувшись, Старк сказал это будничным голосом, как будто обсуждал ясную погоду. Вопреки ожиданиям, парнишка не стал искать пути отступления или врать в три короба, попутно палясь ещё больше, а просто повернул голову и, так же слащаво улыбнувшись, ответил: — Если вам так нужны были бы «объяснения» вы бы их получили в чистом виде в полиции. Нет, что вы, я не отменяю вероятности, что готовое заявление только и ждёт вашего щелчка пальцев, чтобы отправиться к господам блюстителям закона. Я не такой наивный. Просто вы что-то от меня хотите, — Тони встретился глазами с пацаном и тот мгновенно поменял тон на холодный и деловой. — И мы оба, возможно, знаем что. Поэтому я вам предлагаю не тянуть многострадальное животное за ещё более многостарадальное место. Про себя хохотнув и запомнив формулировку, чтобы потом использовать на конференциях или при не любившем вульгарных и матерных словечек Стиве, Старк совсем по-другому посмотрел на, как он думал, ребёнка. — Ну хорошо. Сам уже подумывал перейти к делу, но ты был таким смешным, что это было просто нереально. Кхм, кхм, так вот, я лично приехал, чтобы пригласить тебя в мою компанию, так как шестнадцатилетний вундеркинд, который изобрёл новый химический элемент, как оказалось, не радиоактивный и полностью безопасный для человека — за последние лет, скажем, сто семьдесят это пока не удавалось никому, кроме меня — стоит того, чтобы его знать хотя бы в лицо. Ну так твой ответ? Парень наклонив голову, долго сканировал Старка своим взглядом, а затем усмехнулся и ответил: — Разве при таких обстоятельствах у меня есть альтернативы? — Ну вот и хорошо, что ты это понимаешь. Кстати, ты дверь не закрыл, вот я и прошёл без проблем… Ах да… ты не мог бы показать, где у тебя тут туалет? — спародировав манеру общения паренька в самом начале разговора, спросил Старк. Парень, до этого недовольный тем, что его так неправдоподобно показали, как-то странно — мстительно?! — улыбнулся и указал рукой на комнату, попутно ехидненько комментируя: — Да пожалуйста, мистер Старк, только мой вам совет — следуйте инструкциям, указанным на двери туалета, — и парень засек время. Меньше чем через две минуты, или лучше сказать, через минуту и двенадцать секунд, мимо Питера пронесся бледноватый мужчина и открыл окно. «А у него есть своеобразное чувство юмора», — подумал Старк, слыша приглушенные звуки смеха. — «Но главный хохмач вообще-то я. Сработаемся ли мы?»