Свидетель

      В комнате стоял мрак, нарушаемый лишь слабым пламенем свечи. Чуть слышные шорохи простыней и сдавленные стоны нарушали тишину. Их было двое, и они целиком растворились в друг друге. Такие разные, но все равно вместе назло судьбе. Словно две противоположности, которые никогда не должны были встретиться. Но они плевали на эту судьбу, отдавая себя друг другу без остатка.       Его шероховатые от постоянных сражений ладони осторожно изучали ее тело, переступая грани дозволенного. Медленно и мучительно сладко, она трепетала под каждым его прикосновением, выгибаясь в спине, словно кошка. Ее пальцы впивались в его спину, оставляя на ней красные полосы и вынуждая вырваться из груди возбужденному рычанию.       Он, склонившись к ее уху, шептал всякие милые глупости, изредка зажимая его между своих губ. Теперь настала ее очередь возбужденно мурлыкать от подобных ласк. Пламя свечи слегка дрогнуло, пуская замысловатые тени по двум оголенным и разгоряченным телам. Температура в комнате дошла до критической точки, назад дороги нет. Все вокруг словно начало плавиться, или это рассудок помутился от высшего блаженства?       — Элизабет, ты готова? — сорвался с его губ хриплый шепот, но он знал, что она уже давно изнемогает от томительного ожидания. Осталось лишь получить желанное разрешение, чтобы стать единым целым. Он слышал ее сбившееся дыхание, и это была самая лучшая музыка для него.       — Да, Мелиодас, — последовал робкий ответ, и в тот же миг, словно сорвавшийся с цепи пес, он накрыл ее губы своими, жадно целуя. Ее поцелуи для него были подобно кислороду, сколько бы он не целовал ее, все равно этого было мало. Перехватывая горячее дыхание, спускаясь ниже по изящной шее, вызывая своими прикосновениями дрожь в ее умопомрачительном теле, сжимая ее грудь, оставляя алые следы от пальцев, словно метка собственника. Дыхание становилось все тяжелее и прерывистее. Они подошли к точке невозврата.       Мелиодас навис над Элизабет на руках, окидывая затуманенным взглядом. Разгоряченная и манящая, с очаровательным румянцем на щеках, она олицетворяла собой его мечту, его смысл жизни. Словно сошедшая с небес богиня, она пленила его сердце и разум навсегда, без надежды на спасение. Но он был готов на этот сладострастный плен.       Мучительно медленно, он проник в нее, чувствуя, как все тело наполняет тягучее блаженство. Из ее груди вырвался сдавленный стон, и это стало последней каплей трезвого рассудка. Эйфория накрыла с головой, выбивая из легких весь воздух. Их сердца тяжело бьются в унисон. Последние ограничители сняты.       Мелиодас начал движение, и от этого Элизабет вытянулась струной, плотнее обхватив его ногами. Его руки уже давно жили своей жизнью, бесцеремонно блуждая по ее телу, тем самым заявляя на него свои права. Все быстрее и быстрее. Горячее дыхание смешалось в одно. Мысли спутались в однородную кашу. И плевать. В это мгновение все потеряло свое значение. Есть только он, она и догорающая свеча, что стала их молчаливым свидетелем.