Новый Доктор: жизнь без Тардис

      Клим эту ночь провёл дома. Наконец-то! По поводу своей машины он не очень переживал: накануне добрался домой на такси, а сегодня отправился на работу пешком — как раз нашлось время на то, чтобы поразмыслить. Он впервые за семь лет работы в Торчвуде боялся перешагивать порог склада номер пятнадцать. Он выдал себя два дня назад. И, как показывал его опыт, это как раз тот промежуток времени, которого обычно оказывается достаточно, чтобы люди осознали его признание, вспомнили пару десятков мелочей, подтверждающих, что он не сошёл с ума и не врёт, и… исчезли навсегда из его жизни. В основном они исчезали. Без объяснений и прощаний. А что тут было объяснять? Всё было понятно и так.       Машина ждала его в своём гараже неподалеку от склада номер пятнадцать, и Клим с некоторым облегчением перевёл дух — по крайней мере, Доктор пока от него не сбежал.       Команда Торчвуда ожидала его в полном составе. Хотя Джейк, наверное, лучше бы просто ушёл…       — Итак, — начал молодой человек, — всё это время ты наблюдал за нашими чувствами, изучал их!       Клим поморщился:       — Я никого специально не изучал. Просто иногда я не могу не чувствовать ваших эмоций. Настолько они сильны… я стараюсь этого не делать.       — Но не получается? — с издёвкой усмехнулся Джейк. — Бедняжка!       Клим встретился с вопросительным взглядом Доктора и отрицательно покачал головой. Доктор был возмущён несправедливостью обвинений Джейка. Он жаждал объяснить каково это, когда в твой мир постоянно вторгаются посторонние чувства, как легко сойти от этого с ума. Как трудно держать себя в руках, нечаянно почувствовав чужую неприязнь, раздражение, как невыносимо постоянно переживать чужую боль, как тоскливо, когда незаконно переживаешь чужую радость… Клим не хотел об этом говорить. Он много раз всё это объяснял. И всегда бесполезно. Дело ведь не в том, что Джейк не понимает. Дело в том, что он не хочет понять. Он обижен тем, что самые сокровенные его мысли и чувства, оказывается знакомы кому-то ещё, кому-то, кому он их не доверял. Его можно понять! И в этой ситуации ему не до Клима, с его проблемами и оправданиями.       В конце концов, они все чувствуют это: и Энжела, и Алекс, и Роза — просто не высказывают вслух, жалеют своего шефа. Даже Доктор изначально чувствовал практически тоже самое: обиду, досаду, стыд… а потом вдруг в нём всё перевернулось, и он увидел ситуацию глазами Клима, после чего, очевидно, решил, что неизвестно кому хуже.       — Я должен перед всеми вами извиниться, — сказал Клим, — мне жаль. Я знаю, я должен был сказать с самого начала, и, если бы вы захотели держаться от меня подальше, это был бы ваш выбор. Но я этого не сделал… я… испугался…       — Клим… — растерянно произнёс вдруг Алекс, — когда я в прошлом месяце отпрашивался на неделю… сказал, что срочно нужно оформить документы… ты ведь знал, что я вру?       Клим усмехнулся:       — Конечно.       — Но ты отпустил…       — Тебе ведь действительно было нужно уехать на неделю, хотя и не ради документов.       Алекс покраснел:       — И ты знаешь, зачем?       Шеф покачал головой:       — Я только чувствую эмоции, а не читаю мысли.       — Ему ты сказал это почти сразу, — с обидой произнёс Алекс, кивнув на Доктора.       — Я догадался, — возразил тот, — хотя… — Доктор растерянно пожал плечами, — очевидно, Клим позволил мне догадаться.       — Это как? — поинтересовалась Энжела.       — Он озвучил все мои чувства на тот момент, всё, что я собирался сделать.       Энжела победно улыбнулась.       — Это именно то, что шеф всегда делал с нами, — сказала она, — ведь так?       Она по очереди взглянула на каждого.       Алекс и Роза согласно кивнули, Джейк недовольно дёрнул плечом и спросил:       — Ну и что?       — А то, что Клим ничего от нас не скрывал. Да, он нам не сказал. Думаю, на это у него духа не хватило. Но, очевидно, он хотел, чтобы кто-нибудь из нас догадался и, если бы мы хотели, то догадались бы.       — Не очень-то я этого хотел, — хмуро возразил Клим, — больше боялся. Но да, я ждал, что кто-нибудь из вас поймёт…       — Так теперь я виноват, что не понял?! — возмутился Джейк.       — Лично я так не думаю, — с улыбкой возразил Клим, — но если настаиваешь…       Джейк взглянул на шефа и покачал головой:       — Извини. Но для меня это слишком.       Клим закусил губу, кивнул:       — Я понимаю.       Джейк усмехнулся:       — Конечно.       Молодой человек покинул лабораторию. Клим с трудом заставил себя оторвать взгляд от закрывшейся за ним двери и кивнул Энжеле:       — Спасибо.       — Не за что, — она пожала плечами.       Только теперь Клим кивнул на странное сооружение, стоящее в углу лаборатории и почему-то напоминающее электрощитовую.       — Это ТАРДИС, — пояснил Доктор, — правда, довольно-таки поломанная.       ТАРДИС так ТАРДИС… Клим начал подниматься по лестнице, не понимая толком, что с ним происходит. Он ведь знал, что подобное обязательно произойдёт, он готовился к худшему варианту развития событий… почему же так паршиво?       Доктор поднялся к нему в кабинет спустя почти час, переполняемый противоречивыми чувствами. Он переживал за Клима, но вовсе не хотел навязываться.       — Я в порядке, — усмехнулся Клим, — и нет, ты меня не раздражаешь.       Доктор улыбнулся:       — Здорово, когда не нужно тратить время на объяснения. Ты ведь знаешь, что Джейк остынет и вернётся?       — Возможно, — Клим поморщился, — не трать время, я сам не понимаю, что со мной творится.       Доктор поморщился:       — Энжела не права. Ты не боялся рассказать им о своих способностях. Ты просто хотел сделать вид, что их не существует. Ты очень старался и тебе почти удалось. Но теперь всё рухнуло и, конечно, это не может не выбить из колеи.       Клим пару минут размышлял, потом кивнул:       — Думаю, ты прав. Это означает, что мне нужно просто собраться с мыслями и смириться с тем, что моя команда считает меня уродом?       — Никто так не считает…       — Доктор, они меня боятся! — с отчаяньем произнес Клим. — Я это чувствую. Джейк боится и злится из-за этого, остальные пытаются этот страх подавить, но они все боятся!       Клим сел за свой стол и закрыл лицо руками.       — Они просто люди, Клим, — ответил Доктор, обречённо пожав плечами, — люди боятся всего непонятного и непривычного… просто позволь им привыкнуть.       Клим перевёл дух, поднял голову:       — А вот ты меня не боишься.       — Не боюсь, — улыбнулся Доктор, — для меня чтение мыслей не так уж непривычно.       — Понимаю. Как там, кстати, ТАРДИС? Сможешь починить?       — Маловероятно, — он смущённо прищурил один глаз и пояснил: — Честно говоря, я бы мог просто сказать, что не смогу, но маловероятно звучит не так обречённо.       Клим внимательно посмотрел на Доктора — ничто не выдавало того отчаянья, которое тот испытывал, отвечая на этот вопрос — и ему стало стыдно.       — Знаешь, возьмите все сегодня отгул, — предложил он, — пока ничего не случилось.       — Серьёзно? — удивился Доктор.       — Вполне. Мы все заслужили отдых, а тебе, к тому же, нужно найти квартиру, так что…       — А ты?       — Возьму себя в руки и завтра буду в порядке.       — Уверен?       Клим усмехнулся:       — Конечно. Помощь больше не нужна. Ты уже помог. Так что спасибо.       Доктор, кивнув, ушёл.       Нельзя сказать, что он особо волновался за Клима, но всё же… С другой стороны у него действительно были дела.       Доктор хотел как можно скорее найти квартиру, потому что его это пугало. Он с трудом мог припомнить время, когда у него был дом, и теперь он с ужасом ждал момента, когда, захлопнув дверь своего пристанища, он окажется один в четырёх стенах и осознает, что это, очевидно, надолго. И чем больше он думал об этом моменте, тем настойчивее становился страх и тем скорее ему хотелось, наконец, его пережить.       Квартиру он нашёл уже поздно вечером. Захлопнул дверь, и замок щёлкнул, словно в тюрьме. Потом за три-четыре минуты он обошёл свои владения. Маленькая кухня. Гостиная — с телевизором и пустым стеллажом. Спальня — кровать и опять-таки пустой шкаф… Обойдя всё это во второй раз, Доктор почувствовал отчаянье, и тут зазвонил телефон. Роза.       Несмотря на уже поздний час, девушка решила приехать и, выслушав адрес, пообещала добраться быстро.       Входя, она вручила ему пакет, из которого Доктор извлёк: пару футболок, зубную щётку, пасту, мыло, полотенце… Он смущённо поморщился и взъерошил волосы на затылке:       — Спасибо… Я ни о чём таком не подумал…       — Слишком о многом тебе приходится сейчас думать, — попыталась успокоить его Роза.       — Раньше получалось, — возразил Доктор и быстро прошагал в гостиную.       Таким девушка никогда его не видела и с опаской пошла следом.       Доктор сидел на диване, закрыв лицо руками.       — Я не смогу так жить, — произнёс он, — просто не смогу…       Роза растерянно пожала плечами:       — Не знаю, можно ли это назвать утешением, но выбора у тебя нет, так?       Секунду промедлив, Доктор поднял голову и с улыбкой произнёс:       — Да, это так, ты права.       Улыбка у Доктора вышла вполне радостная, только вот в глазах стояла тоска. Девушка села рядом с ним на диван и обняла.       Доктор перевёл дух. Он был заперт в крохотном мире, в этой крохотной квартирке, но рядом с ним была она. Доктор наклонился и поцеловал девушку в губы, сердце бешено колотилось в груди, и он понял, что на поцелуе не остановится.       Всё ещё сдерживаясь, он осторожно провёл рукой по её спине, чувствуя неукротимую потребность коснуться своей кожей её кожи, ощутить её всю — частью себя, она — это всё, что у него осталось, и он хотел… нет, ему необходимо было убедиться, что она действительно его.       Он уже гладил под футболкой её спину, живот, грудь, его пальцы скользили по её гладкой коже, и девушка не отстранялась, она напротив сильнее прижималась к нему, отвечая на его ласки и покрывая поцелуями его лицо… И пустыми, глупыми, даже нелепыми показались все сомнения. Он встал и, подхватив девушку на руки, отнёс на кровать.       Одежда мешала им почувствовать и насладиться друг другом, так что они быстро от неё избавились — не осталось ничего и никого в целом мире, только они сами. Роза с удивлением видела в глазах Доктора тень сомнения, она наслаждалась его прикосновениями и нетерпеливо замирала в предвкушении, когда он останавливался. Его ладони были шершавыми и тёплыми и то, как они скользили по ней, заставляло забыть обо всём на свете, вот только бы скорее… впрочем, она понимала эту неторопливость, она сама не спешила в своих ласках, она хотела изучить его тело, изучить его всё, чтобы узнавать потом с закрытыми глазами, и ей хотелось, чтобы и он также узнавал потом её. Доктору казалось, что кожа Розы искрилась в мягком лунном свете, проникающем через окно, он касался её тела, и оно казалось продолжением его собственного. Он чувствовал прикосновения Розы — её пальцы изучали его плечи, грудь, живот, коснулись краёв повязки, скрывающей рану на боку, заскользили ниже. Это становилось невыносимо — он обнял девушку, прижал к себе, покрывая поцелуями её лицо, шею, лаская её тело, чувствуя, что пальцы Розы впились ему в спину, и тогда они словно слились в единое целое и время словно остановилось…       Доктор лежал на спине, тяжело дыша. Он кое-что знал теперь наверняка. Стоило потерять ТАРДИС. Ни время, ни пространство не могли заменить собой… этого. За более чем четыре сотни лет он никогда не был так счастлив, как сейчас. Он не был больше Повелителем Времени. Он был человеком. Он любил. И его любили. Всего несколько часов назад он злился на своего прототипа за то, что тот своевольно заточил его в эту тюрьму в виде планеты Земля в параллельной Вселенной. А теперь он испытывал к нему лишь жалость…       Роза заснула на его руке, Доктор лежал и, улыбаясь, смотрел на девушку, которая стоила целой вселенной. Рука скоро затекла, но он боялся пошевелиться, боялся разбудить Розу.       Следующим утром Доктор проснулся от того, что в лицо бил яркий солнечный свет. Роза сидела на кровати и читала удостоверение личности, которое накануне вручил ему Клим. Девушка хмурилась. Ещё вчера то, что Доктор согласился работать в Торчвуде, казалось ей не то, чтобы допустимым, но единственным решением, которое в данной ситуации следовало принимать, ведь речь шла о Докторе! Но теперь она многое готова была отдать, чтобы Доктор держался подальше от Клима, даже сама была готова уйти из Торчвуда… Странное, совершенно несвойственное ей желание…       Заметив, что Доктор проснулся, Роза насмешливо поинтересовалась, махнув удостоверением:       — Итак, тебя теперь называть Джоном Смиттом?       Доктор равнодушно поджал плечами:       — У меня нет имени, ты же знаешь, так что можешь называть, как хочешь.       Он приподнялся в кровати, сел и начал одеваться. Мысли и чувства переполняли его, но впервые за очень много лет, он не знал, что сказать — просто не мог начать с чего-то одного.       Роза некстати вспомнила о его ранах и затеяла перевязку — пришлось минут двадцать нагло врать, что ему не страшно, не больно, и вообще он в полном порядке — как всегда. Хотя сегодня он был гораздо больше, чем в порядке — впечатления вчерашней ночи ещё не оставили его — он был счастлив, и новые неприятные ощущения, доставшиеся ему в придачу к человеческой природе, были совсем небольшой платой за это счастье.       Потом они позавтракали вчерашними бутербродами и вышли из дома.