Семь шагов: Молчание на двоих.

«Странно, что такую древнюю новость вообще разместили на первых страницах браузера!» — озадаченно подумала Дороро, смотря на черно-белый скан старой газеты. Всемирная сеть и вправду была способна удивить, иногда выдавая самую неожиданную информацию практически сразу. В кино, обычно, главным героям приходилось мониторить все, прежде чем наткнуться на «то самое». Здесь же ситуация была в корне иной. Нужная ссылка на четвертой позиции, прямо после рекламы самой клиники доктора и двух интервью, взятых не так уж и давно. Впрочем, открывать эти интервью не особо и хотелось. — Ч-итай, — настойчиво повторил Хяккимару. Он не понимал значение символов перед глазами, но сердце его подсказывало, что перед его глазами находилось то, зачем они собственно и пришли. Девочка промедлила. Да, она бегло пробежалась по тексту глазами и прочитанное ей определенно не понравилось. Было не ясно, крылась ли проблема в слишком вызывающем стиле написания или сама информация, пусть и изложенная с большой долей собственного мнения, так сильно ударила в голову. Без сомнения, события, описываемые в статье, были ужасно-трагичными, но опять-таки, Джукай в этом не был виноват полностью. Сам журналист упомянул «роковую» случайность. — Ты уверен? — поинтересовалась девочка мрачно. — Братец, тебя это может весьма сильно задеть. Хяккимару согласно кивнул головой. Сейчас он был уверен в правильности этого решения, как никогда раньше. Разгадка была совсем близко. Хотя он понимал, что после услышанного его жизнь изменится, пойти на попятную юноша совершенно не мог. Глубоко вдохнув, позволяя себе подготовиться, старший брат решительно кивнул головой. — Ну, заголовок звучит так: «Именитый доктор искалечил ребенка…»

***

Наглости и уверенности Итачи можно было только позавидовать. Джукай еще не видел людей, которые бы с такой хозяйской уверенностью расхаживали по территории чужого человека. Мужчина с бандитским лицом не чувствовал себя скованным, расхаживая вдоль массивных шкафов, полностью заставленных алкоголем разной степени дороговизны. Также он не стеснялся водить пальцами по стеклам, тщательно протертым накануне. Последнее, к слову, вызывало у Джукая сильное негодование. Доктор искренне не любил, когда чужой труд так нагло обесценивался, но сказать что-либо врач не мог. Крупные люди, вошедшие с Итачи, не внушали ощущения безопасности. От них веяло страхом. Страшной силой, которая могла вырваться наружу в любой момент. — Эх, будь у меня такой бар, я бы давно уже спился, — произнес бандит, криво усмехнувшись. — Эй, Док, как ты еще не сорвался? Джукай промолчал. С каждой секундой Итачи вызывал у доктора более сильное отторжение. Перед глазами уважаемого врача тряслась красная пелена. Очень хотелось поставить тощего выскочку на место. Если бы не годы тренировок и блестящая выдержка, Джукай бы проигнорировал головорезов и хорошенько почистил шею вторженца. — Ты какой-то молчаливый… — Заметил Итачи, надув губы. Голос бандита упал до противного писка. — Неужели дядя доктор не хочет поговорить, особенно когда его так просят? Ну же, дядюшка, покажи, что ты не немой! Доктор скривился. Такая детская провокация звучащая из уст вполне себе взрослого человека причиняла боль. Ядовитая издевка, сочащаяся с каждого слова, несколько сбивала с толку. Что такого сделал Джукай, чтобы этот человек позволял себе говорить таким тоном? Доктор, не привыкший к подобному тону, оскалился, но промолчал вновь. Ему было противно вести беседу с подобным типом. От зорких глаз Итачи реакция Джукая не укрылась. Ухмыльнувшись, бандит покачал головой и открыл шкаф, оставляя на стекле удивительно жирные отпечатки. Этот человек либо окончательно потерял страх, в чем Джукай сомневался, либо обладал достаточной властью, чтобы творить беззаконие. В любом случае, одна из бутылок, стоящая близко к краю, оказалась в руках вторженца. — Ммм… С пятого года, — худощавый мужчина ухмыльнулся, повертев сосуд перед глазами. — Не сказать, что раритет, но пойдет. Да. Хэй, врачеватель, стопки где? — Какие еще стопки? — Джукай, наконец, нарушил обет молчания. — Обычные такие. Мелкие… Мы ж не будем с горла пить, док. Пойми меня, я к тебе не морду бить пришел, а поговорить… — Задумавшись, Итачи потряс пузырь с коньяком перед глазами, после чего добавил: — По душам, так сказать. Янтарная жидкость в сосуде пришла в движение. Итачи еще раз тряхнул пузырь и довольно улыбнулся. — Эй, ты, Канаме, хватит прятаться, как нагадивший щенок, — весело воскликнул бандит. — Вылезай давай, тварь дрожащая. Сейчас ты нам нужен как никогда! Где в этом доме высокой культуры стопки?! Время замерло на месте и Джукай, сам того не подозревая, приоткрыл рот. В этом огромном мире было полно людей по имени «Канаме», но меж тем, сердцем Джукай чуял, что речь идет про того самого мальчишку, который много-много лет назад оказался на пороге еще молодого и не особо опытного врача. Мгновенно воздух стал вязким, а на коже выступил пот, когда в дверном проеме показался до боли знакомый силуэт. Канаме, уже не мальчишка, гуськом вышел на свет. Он стал выше, он стал старше, он стал симпатичнее. Лицо его потеряло детскую округлость, став куда более худым и выразительным. Черты лица удлинились и заострились, под глазами, некогда чистыми и безоблачными, появились синяки и первые морщинки. У Джукая перехватило дыхание. Канаме поджал губы и сердце старика заболело. Все те черты, пришедшие с возрастом, разгладились и молодой человек опять превратился в ребенка. — А ты все еще горбишься… — Пробормотал Джукай, не сводя взгляда со своего воспитанника. Это ударило больнее, чем тысяча проклятий. Вдоль тела Канаме прошла дрожь и глаза, совершенно сухие, влажно заблестели. Накануне мальчишка твердо пообещал себе не плакать, но в этот момент эта клятва, данная самому себе, испарилась. Было больно и обидно. — После стольких лет игнорирования упреки будут твоими первыми словами в мой адрес? — Едва фраза прозвучала в воздухе, как Канаме прикрыл рот рукой и резко отвернулся. Приемный отец не смотрел на него с ненавистью или отвращением, хотя имел на это полное право. В самой глубине серых пыльных глаз виднелось что-то другое. Нечто, непонятное для Канаме. Странная эмоция, ранее не искажавшая лица Джукая, заставила юношу покрыться холодным потом и возненавидеть доктора еще сильнее. Это было смешно и грустно. После долгой разлуки им не было что сказать. Точнее, слов накопилось не мало, а вместе с ними было полно обиды, горечи и претензий, но никто не решался прервать устоявшееся молчание. Канаме, казалось, боялся порвать последнюю ниточку, связывающую его и опекуна, а Джукай просто смотрел на воспитанника, молча радуясь, что тот жив и здоров. — У-у-у-у… Какие сантименты… — Итачи закатил глаза и манерно провел пальцем под правым нижним веком, стирая невидимую слезу. — Я б заплакал, но горло чертовски болит. Стопки, щенок. Натявкаться с доком ты еще успеешь. — Так точно! — Канаме аж подпрыгнул на месте. — Я сейчас их найду! Смущенный молодой человек выскочил прочь. Мгновение и Джукай смотрел вслед затылку. «Дурашка. Стопки на втором этаже!» — с непривычной нежностью подумал врач. — Славный паренек, — Итачи мерзко хихикнул. — Исполнительный, шустрый, с глазами на половину лица, да только болтает лишнего. И не заткнешь же, если он распоясался. Скажи, Док, ты его из-за длинного языка в ту дыру засунул или причина была во втором нахлебнике? — А Хяккимару тут причем? — Злость дала о себе знать. Доктор сжал крупные руки в кулаки. — Мне-то откуда знать? — Итачи пожал плечами. — Это ты мне ответь. Стоило в твоей жизни появиться этой ошибке естественного отбора, как щенка со своего двора ты прогнал. Возможно я копал где-то не в тех краях, но разве это не очевидно? Громилы, не сговариваясь, синхронно кивнули в знак согласия. Джукай помрачнел, пока Итачи продолжал демонстрировать свою удивительную осведомленность чужой жизнью: — Ты вообще, док, чудо, а не человек. Мало того, что ребенка угробил и за решетку не сел, так еще умудрился усесться на шею семейки, стребовав на содержание калеки такие суммы, что аж страшно. В округе тебя зовут святым, но мне кажется, что воду в вино ты не превратишь, а вот чужие страдания в деньги… Очень даже успешно. Слушай, а расскажи мне по секрету, эта курица Дайго такая наивная или ты просто хорошо лапшу на ее уши вешаешь? Быть может проведешь мне пару уроков, чудо-доктор? Это переходило все границы. Джукай было дернулся, чтобы впечатать наглеца в шкаф, но громилы подоспели вовремя. Все еще синхронно и не сговариваясь, люди приведенные для охраны, впились руками в мощное тело врача. Итачи, нисколько не удивленный и не напуганный, деловито посмотрел на свои ногти. — С чего такая яркая реакция, док? Правда делает больно? Или совесть проснулась спустя столько лет? — Да как ты смеешь…?! — Возмущение застряло в горле, когда к виску приблизилось холодное дуло пистолета. — Эй, эй, парень, спокойнее! — Обращение было направлено не столько к врачу, сколько к человеку, стоящему позади. — Я же говорю: сегодня лить кровь я не намерен. Мы с доктором присядем и уладим все наши разногласия. Канаме, женская особь псины, сюда давай! Перехватив на себе возмущенный взгляд Джукая, Итачи поспешил пояснить: — Доктор, негоже нам распивать с горла. Мы же приличные люди, достигшие высот! И пусть сейчас я кажусь Вам неприятным, но поверьте на слово, мы с вами можем если не подружиться, то прийти к взаимовыгодному существованию. Поймите, я вам не враг! Такой резкий скачок смутил Джукая. Человек, который минуту назад смел обращаться к доктору на «ты», игнорируя правила приличия, резко стал говорить в слишком уважительном тоне. — Слушай, я могу избавиться от проблем насущных и стянуть с твоей шеи ненужную ответственность, — вновь перескочив с официального «вы» на панибратское «ты», заявил Итачи. — Подумай только, ты можешь избавиться от пацана, камня на своей шее и сплавить вместе с ним и девчонку. — Хяккимару не собака… — Да-да, он такой же живой человек и бла-бла-бла… — Итачи отмахнулся. — В твоих глаза он действительно не собака. Он хуже. Существо, едва не поставившее крест на твоей карьере. Пацаненок и мне не особо-то нужен, честно говоря. — Тогда зачем? — Девчонка — это дочь моего древнего друга. Я не могу оставить свою почти-кровинку на произвол судьбы! — заявил Итачи, сцепив пальцы вместе и закатив глаза. Джукай скептически нахмурился. В такие добрые и бескорыстные намерения медик не верил, но что-то в бандите было такое, что заставляло проникнуться его личиной. Часть искренности была сокрыта в его словах. — Ну давай же, док. Я бы мог и сам ее силой забрать, но этот калека ей приглянулся. И это прозвучало так, словно все было решено…