Разные

Тёмная-тёмная комната. Сквозь маленькое отверстие, зашторенного окна, проскальзывает тонкий, но яркий луч полной луны. Родители спят в соседней комнате. Хах... Спят... Ну конечно! Они всё слышат. Слышат скрип старой кровати, слышат стоны их сына, больного СДВГ и обдолбанного первитином. Но Твику плевать. Для него сейчас важен только член Крейга, который он тщательно сосёт, надеясь на одобрение. Но лишь получает мощный камшот. Хотя, Твику это тоже подойдёт. Блондин слизывает белую жидкость с губ. - Отлично сосёшь. - единственное что слышит Твик, за 7 минут отсоса. Крейг немногословен. - Хозяин... Моя попка хочет вашего члена... Дырочка пульсирует... Так больно... Вставьте свой огромный член в мою узкую дырочку! - встав в позу верной собачонки, он лизнул вновь вставший член Крейга. - Хорошо просишь, шавка. Поворачивайся задом. - сказал Крейг и затушил сигарету о спину Твика. - Да, Хозяин, продолжайте! - сказал Твик, встав раком и сжался то ли от боли, то ли от наслаждения. На его спине было уже 6 шрамов от сигарет. Теперь 7. Крейг вошёл резко. Его не заботило было больно Твику, или же не было. Ему плевать. Это просто обдолбанная сучка, с которой ты отдыхаешь от всех забот и тупого окружения. - Ммм, всё также узко... Обожаю твою дырку! - Крейг схватил Твика за блондинистые волосы и впился ему в губы. На что тот страстно ответил. Крейг укусил опухшие губы Твика, от чего по бледной коже потекла красная жидкость, которую Крейг тут же слизнул. Вкус металла. Вкус алой крови Твика. Как же он обожает это. Резко опустив его голову, Крейг вдалбливался в него. Твик громко стонал. Блондин кусал свои и без того искусанные губы, думая о члене, вдалбливающимся в его, сотни раз использованную задницу. И не только Крейгом... Вопрос "Кто был в твоей заднице?" не подойдёт, тут скорее "Кто ещё не побывал в твоей заднице?". О да, Твик ещё та шлюха. Не то что в детстве... Послушный мальчик, всегда ходил за Крейгом, и боялся президента, который своими словами чуть не убил его. От того маленького, послушного мальчика почти ничего не осталось. Крейг кусает худое, бледное тело, сжимая стоячие соски Твика. Кровь сочится из ран, но Крейг тут же слизывает её, зализывая ранки. Эта плоская сучка продолжает стонать. За стеной слышится шёпот. Крейг начинает двигаться быстрее, чтобы эта половая тряпка стонала громче. Ещё громче. Крейг давно знает, что родители Твика их подслушивают и мастурбируют. Они пытаются быть тише, но есть ли в этом смысл? Крейг уже давно всё знает. Ещё с их первого раза. О боже, когда это было? Может когда им было лет 10? Да... Именно тогда. Их ещё детские тела, не привыкшие к таким ощущениям, дрожали. Только тогда не было наркотиков, которыми Твик сейчас окружён. Он помешан на на них... А Крейг уже тогда курил. Мало, но курил. Хотя об этом никто и не знал, кроме Твика. Именно тогда, в их первый раз, он впервые затушил о задницу Твика сигарету. Блондин уже с детства был мазохистом. А Крейгу это нравилось. Безумно нравилось. Что ж, и до сих пор нравится... Сейчас им 18. И они испорчены. Испорчены до мозга костей. Наркотиками, алкоголем, табаком и сексом. Озабоченные пидоры, обдолбанные придурки. Это про них. Крейг смотрит на мягкую задницу Твика. На этот след от сигареты. Он слегка прикоснулся к нему, от чего Твик задрожал. Крейг хмыкнул, и вошёл во всю длину - последний раз. Он не любил кончать внутрь, но сейчас он захотел сделать именно так. Потому что он вспомнил их первый раз? Возможно... Спустя три часа, обконченный с ног до головы Твик, обессиленный лежал на кровати, глядя большими круглыми зрачками, чёрными, словно эта ночь, в потолок. Крейг надел джинсы, закурил последнюю сигарету и посмотрев на Твика, кинул ему несколько баксов. — Как всегда прекрасен. Увидимся в следующем месяце. — Крейг... Я люблю тебя... - по бледной щеке скользнула слеза. — Знаю. Ещё лет с девяти. А знаешь как узнал? Увидел, как ты дрочишь, и зовёшь меня. Я захотел тебя. Как хищник, охотящийся на еду, которую заприметил. - усмехнулся Крейг. — Не так... Я люблю тебя не только в сексуальном плане... - Твик сел, укрывая половой орган одеялом. — Хм, и это я знаю, - вновь усмехнулся Крейг и сел на корточки, смотря в широкие от первитина зрачки Твика — Но тебя никто не спрашивал. Ты лишь шавка на ночь. - По лицу Твика скользнуло несколько слёз. Но он улыбался. Он знал, что никогда им не быть вместе. Месяц прошёл. Но они так и не встретились. Год, два, три? Никто не знал сколько уже прошло, но в груди Твика до сих пор живёт то тёплое чувство к Крейгу. К этому долбаному садисту. Такое тёплое чувство, даже горячее, от которого сгораешь с каждым днём всё сильнее... И сильнее... Любовь... Это хуже любого наркотика, с помощью которого он каждый раз пытался забыть это отвратительное чувство. Чем же закончилась эта история? Тонкой, но прочной верёвкой, маленьким стульчиком, потерянной надеждой и множеством слёз.