Твой смех и красные флоксы

В тринадцать лет трудно давать себе отчёт в том, что малозначительные люди портят твою жизнь. Хотя могут даже не замечать этого, или делать вид, что так и должно быть. Джо прекрасно отдаёт себе отчёт в этом. Когда кровь флоксами расцветает на белой отколотой раковине, или когда дым разъедает его глаза, пока группа мальчишек держит его за ворот и выдыхает горечь в лицо. «Джо, ты слишком громко говоришь», — товарищ одёргивает его за край рукава и оглядывается вокруг. И Джо совершенно теперь не хочется пересказывать сюжет очередного просмотренного фильма, он тоже оглядывается вокруг, но не понимает, кто на них смотрел, и какое им вообще может быть дело до двух детей. «Джо, пожалуйста, давай тише?» — Мама потирает виски и устало смотрит на полки с товарами, пока он опускает голову на руки поверх тележки и до конца поездки не роняет больше ни слова. Его сердце заполняет необоснованное счастье, когда он снова оказывается на съемочной площадке. Все вокруг так добры к нему, и Джо кажется, что даже если он будет кричать сейчас громче всех, то не перекричит гула съемочной группы. Это легкое покалывающее чувство в груди, когда он не ограничен в своей свободе и так нужен и важен всем вокруг под взглядом объектива, он несёт сквозь годы. Он кричит, когда его преследует огромный динозавр; рыдает, когда слушает последнее голосовое сообщение на автоответчике от матери; орет, когда счёт его бейсбольной команды так и не повышается. Он бьёт битой о землю, сжимает до белых костяшек телефон, сбрасывает вещи со стола, не выполняет приказы старшего по званию, бесится, краснеет, пучит глаза… А потом искренне и счастливо улыбается, когда слышит «стоп, снято». Он там, где должен быть. Ледяная рука прошлых комплексов и обид слегка сжимает колотящееся сердце, когда перед ним сидят Рами, Гвилим, Бен. Разве что Рами глядит на него солнечно и радостно, но от двух других исходит небольшое напряжение. Джо смеётся, и кудрявое облако на его голове покачивается в такт его движениям, но прикрывать рукой рот он не забывает, пока Гвилим смешит его и радостно поддакивает Бену. Джо всё время одергивает себя не смеяться слишком громко, не повышать тон, не обращать на себя больше внимания, чем нужно. Но потом чувствует тепло чужих ладоней на своих плечах и слышит тихое: «я услышал твой смех и сразу нашёл тебя». И лёгкое покалывание в груди возвращается. Бен проводит пальцами по коже вдоль края коротких рукавов розовой рубашки «Джона» и вытаскивает большую чёрную куртку из рук вовремя проходящей мимо ассистентки. «Оденься, здесь холодно. Голос сорвёшь» И уходит, оставляя после себя запах сигарет и лака для волос, флоксов и тёплого тела, пока Джо смотрит ему вслед и глупо улыбается. Проходящий мимо Гвилим щёлкает его по носу, и Джо, догоняя его, рассказывает сюжет последнего просмотренного фильма. Бен немного неуклюжий и грубоватый, он постоянно что-то роняет, ломает и рвёт. Но в нем чувствуется такая спокойная жизненная сила, он так уверенно идёт по этой земле, отчего Джо идти с ним в ногу гораздо легче, чем в одиночестве. Бен тихий, малословный и придерживается тактики «меньше говорить, больше слушать». «Расскажи что-нибудь ещё», — Бен упирается головой на кулак и слушает, слушает, слушает. А когда Джо уже не знает, что ему рассказать, пока они сидят в круглосуточном ресторане и пьют молочный коктейль, Бен решается и тянется вперёд, задержавшись всего лишь на мгновение перед лицом напротив, и ненавязчиво целует его в губы. Маццелло охает и вцепляется в его пальцы, зажмуривает глаза так крепко, что Бен, отстраняясь немного, опешивает. «Ты чего?» — Голос Бена взволнованный. Джо хитро щурит один глаз и сам тянется к нему навстречу. — Ты прекраснее, чем думаешь. Бен проводит последний раз по любимым рукам в таком красивом оливковом пиджаке и добавляет: — Твой стилист сегодня достоин высших похвал. — Мой стилист сейчас стоит перед тобой. Я сам себе все подбираю, ты не знал? Джо смущается очень мило, и Бен восторженно смотрит в его глаза, к которым был подобран костюм, и решается: — Джо, — кончик языка слегка касается нёба почти у самых зубов на первом звуке, Бен только сейчас замечает это, — ты, бывает, так заламываешь руки и бегаешь глазами по толпе, будто ищешь одобрения. Реакция не даёт себя долго ждать, мужчина напротив сразу как-то гаснет и поджимает губы. — Не надо, слышишь? Ты самый лучший человек из всех, что я когда-либо встречал, любил… — Бен, — нижняя губа Джо немного дрожит и в глазах собирается влага. Гвилим заходит в комнату и обнимает их обоих, Джо выдыхает глубоко и спокойно и притягивает Бена ближе, и они стоят так, пока немного не успокаиваются перед выходом на дорожку. Джо Винный, кирпичный, графитовый.

Бен Что?

Джо Тебе идут винный, кирпичный, графитовый :)

Бен Мистер я выгляжу ахуеннее всех на дорожке, это Вы?

Джо Дурак… вообще-то ты всегда забираешь звание самого стильного человека мероприятия!

Бен Просто у меня тоже очень хороший стилист: Р

Джо Познакомишь?

Бен Боюсь, он очень занят мной, прости. А вот и он, иду открывать дверь, пока!

Джо смотрит на него с улыбкой и оказывается утянутым в крепкие объятия, пока Бен пытается ногой прикрыть входную дверь и отложить на столик букет флоксов. Покалывание в груди не проходит. Ни через неделю, ни месяц, ни год. Джо привыкает к нему, как к фантомной боли. Оно лишь усиливается с солнечной погодой и сладкими утренними поцелуями, пока Бен пытается вытянуть из него смех погромче, щекоча ребра, и стоны повыше, прикусывая мочку уха и сжимая узкие бедра. Потому что он любит смех Маццелло и плевать хотел на все остальное.