Избегаю

Я постоянно избегаю встречи с тобой. Делаю все, чтобы она не произошла. А если и произошла, то это бы случилось как можно позже, а сама встреча длилась максимально короткое количество времени. Я уже давно ничего не хочу и ничего не чувствую. Когда Таня умерла, моя жизнь остановилась, стала бесполезной. Было ощущение, словно из меня вынули стрежень, заставили сломаться, осесть бесформенной лужей, растечься по асфальту. Но я выдержал. Выстоял. Никому не стоит знать каких сил мне это стоило. И я никому и никогда не пожелаю такого, не пожелаю пережить своих детей. Я спасаю чужих детей, а свою уберечь не смог. Примерно тоже самое я испытал, когда умерла Анна, она была для меня всем. Но тогда у меня на руках осталась пятилетняя Танюшка, тогда был смысл и силы жить, тогда было все. А сейчас мне все равно, я больше ничего не чувствую. Сначала было отрицание, думал, что это чья-то злая шутка, что все неправильно. Ведь она еще совсем девчонка. Казалось бы, совсем недавно был первый класс, выпускной, университет, замужество, еще один выпускной, развод, первый рабочий день вместе. А потом смерть. Мне сообщили не сразу, боялись, что не перенесу такого удара после клинической смерти. Справился, выдержал. Только был ли в этом хоть какой-то смысл? Ты постоянно оберегаешь меня от всего, чтобы я не перенапрягался. Понимаю, пережить клиническую смерть — опасно. Хочешь отстранить от полевой работы. Только мне все равно. Ты же знаешь, что можно отстранить меня от полевой работы, но нельзя отстранить полевую работу от меня. Я все также лезу в самое пекло, чтобы забыться, чтобы насолить тебе. Знаю, выгляжу, как глупый мальчишка, но что я могу с собой поделать? Теперь я все равно избегаю любой встречи с кем бы то ни было. Постоянно молчу, превратился в замкнутого и нелюдимого. Хотя, разве раньше я был другим? Что ты во мне нашла, Маша? Разве нужен я тебе? Я постоянно избегаю встречи с тобой, чтобы не привязываться. Мне больно это говорить, но я боюсь тебя потерять, боюсь, что с тобой случиться что-то нехорошее. Ты же сама знаешь нашу работу. Мне почему-то кажется, что все, кто оказывается рядом со мной, кто мне близок и дорог страдают. И я не хочу, чтобы пострадала ты. Ведь я люблю тебя, Маша. Только из-за этого я пресекаю наши короткие встречи, наши разговоры, я боюсь оставаться с тобой наедине, чтобы не влюбиться еще больше, чтобы ты не страдала. И я не страдал. Мы с тобой вместе не страдали. Вчера мы сидели у реки на закате. Ты читала записи одного из пострадавших, стихи Есенина, мои любимые. Почему я не могу писать? Хотя, когда-то мог. Ты улыбалась, Маша. И я улыбался. Наверное, впервые с того дня, когда не стало моей Танюшки. Нам было хорошо. Я не хочу нарушать эту идиллию. Но я не знаю, что делать. *** Снаружи послышался шум подъезжающего автомобиля и радостный лай Пузыря, он всегда так встречал вернувшихся с вызова спасателей. Шимко вздрогнула, словно ее ударило током, после чего быстро захлопнула исписанную мелким неразборчивым почерком тетрадь. Женщина вытерла так некстати навернувшиеся на глаза слезы, признание майора растрогало ее до глубины души. Почему он не скажет всего этого ей? Она поймет, она примет его. Мария покинула комнату Сергея, который после смерти Татьяны поселился на базе и быстрым шагом вышла на крыльцо. — Что у вас там? — спросила она, пытаясь придать голосу безмятежность и какую-то напускную веселость. — Да мужик хотел дорогу срезать. Голова в забор прошла, а все остальное нет. Ну не дурак, а, Мария Захаровна? — рассмеялся Петров, посмотрев на начальницу. — Спасли бедолагу? — Шимко пропустила его замечание мимо ушей, вообще-то она не поощряла подобное поведение от подчиненных и отношение к потерпевшим, но теперь уже привыкла. Пусть болтаю, что хотят, лишь бы успешно выполняли свою работу. — А как же, Мария. Это наша работа, — Саид стоял, прислонившись к машине. От его голоса, от услышанного собственного имени по телу пробежали мурашки. Как школьница малолетняя, как дурочка. Шимко ругала себя, но в тоже время понимала, что это судьба. Ее судьба. Впервые обрести счастье. Она почему-то была уверена, что у них все сложится, что бы не случилось.