Je l'sais que ce n'est pas toujours comme on le veut

      Вся последняя неделя для Луки — это белый шум, как тот, который возникает на экранах телевизоров во время помех. Серо-белая «метель» сопровождает Луку на каждом шагу и от этого становится невыносимо дурно, он чертовски озабочен своим соулмейтом. Он знает, что порой жизнь совсем нестабильна, но то, с какой скоростью меняется эмоциональное состояние его пары, невозможно соотнести с чем бы то ни было. И Лука, правда, старался свыкнуться с этим, пытаясь не воспринимать всё слишком бурно: всё-таки он не знал, что происходит с его соулмейтом, но иногда игнорировать состояние своей будущей пары становилось трудно. Его соулмейта кидало из крайности в крайность, за один день он мог перейти от дикой радости к печали или онемению. Бывало, что день Луки просто превращался в калейдоскоп: светло-серый (печаль), бледно-синий (ужас), темно-синий (непонимание), ярко-фиолетовый (страх), бледно-фиолетовый (зацикленность), белый (одиночество); но заканчивалось всё одинаково, сначала мир окрашивался в бледно-зеленый (онемение), а чуть позже всё становилось темно-серым, соулмейт был в депрессии.       — Мамочка, в моих глазах радуга, — маленький мальчик запрыгивает на диван и усаживается на колени к матери. Он ярко улыбается и показывает пальчиками на глаза, — вот здесь, — он хихикает и затем разводит руки в стороны, объясняясь, — я могу видеть всё разными цветами.       Женщина ласково улыбается и откладывает газету, она треплет ребёнка по голове и игриво щелкает по кончику его носа.       — Я знаю, малыш, — она говорит благосклонно, не пытаясь вдаваться в подробности. Её сын ещё слишком маленький, хоть и очень любопытный. Он напоминает о меняющихся цветах ещё с тех самых пор, как только научился говорить, и она просто рада наблюдать, как он счастлив. Время разобраться во всем ещё придет, а пока она просто позволит её Лулу любоваться красками.       — Это значит, что я особенный? — спрашивает он и его глаза расширяются, словно они говорят о какой-нибудь тайне.       Его мать смеется.       — Ты особенный, Лу, но вовсе не поэтому, — женщина нежно целует ребёнка, прежде чем начать щекотать, слушая его заливистый детский смех.       В детстве все эти меняющиеся оттенки действительно завораживали и превращали мир вокруг в сказку, но чем старше Лука становился, тем больше он понимал. Он узнал, что значили все эти цвета в школе, на уроке «Введение в связь соулмейтов» и это, конечно, не оставило его равнодушным. В первую очередь, учитель кратко пояснила им систему устройства их мира, отношений и того, каким способом работают их цветовые особенности. В тот же день они все получили кодификатор, который им предстояло заучить.

«Цвета и их значения» гласил заголовок. Черный = отчаяние/поражение/отсутствие надежды/ х (доступ к этому значению будет открыт при достижении 14 лет) Темно-Серый = депрессия/крайняя печаль Светло-серый = печаль (не в крайнем смысле)/горе (не в крайнем смысле)/траур Белый = одинокий/чувство неслышимости Коричневый = сожаление Бледно-зеленый = онемение/отсутствие чувства/что вы чувствуете, когда действуете чисто инстинктивно Ярко-зеленый = счастье (не в крайнем смысле)/надежда Темно-Зеленый = ревность/зависть Бледно-Желтый = удовлетворенность/расслабление Ярко-Желтый = радость/экстремальное счастье Ярко-Оранжевый = смущение Темно-оранжевый = скука/отсутствие интереса Х — доступ к этому цвету будет открыт при достижении 14 лет Ярко-Красный = гнев/ярость Х — доступ к этому цвету будет открыт при достижении 14 лет Бледно-Фиолетовый = зацикленность/заинтересованность Ярко-Фиолетовый = страх/террор Темно-Фиолетовый = уверенность/храбрость Бледно-Синий = шок/ужас/негативное удивление Ярко-Синий = волнение/изумление/положительное удивление Темно-синий = путаница/чувство непонимания

      И естественно, что как только Лука получил свой листочек, он сверился со значением цвета, который сейчас накрывал его мир. Тёмно-оранжевый. Его соулмейт скучал. И хоть Лука не совсем разобрался с тем, что же такое соулмейт до конца и как это работало, он надеялся, что человек по другую сторону их связи будет счастлив в скором времени.       — Ты переживаешь, да? — спрашивает Ян на том конце телефона и его голос тихий, так чтобы не разбудить родителей в соседней комнате. 23:48 — время довольно позднее для звонков, особенно для тринадцатилеток.       — Нет, не знаю, … немного? — Лука устало выдыхает и откидывается в кресле. Это всё слишком сложно, с одной стороны, он не может быть зависим от кого-то, кого он ещё не знает, но, с другой, он просто не может позволить себе жить, как ни в чем не бывало, когда с его соулмейтом творится что-то плохое. — Просто с утра все было ярко-фиолетового цвета (страх), затем около четырех, словно по щелчку всё стало бледно-синего оттенка (шок) и буквально через мгновение мой соулмейт уже был в ярости (ярко-красный цвет). Я просто не знаю, что думать.       — Да уж, братан, это дерьмово, — Ян сочувственно вздыхает, пытаясь понять, что сказать в ответ. Он с минуту молчит, а потом всё же говорит, — учитывая, что ты говорил о его эмоциональных скачках, у него довольно трудные времена.       Лука тяжело сглатывает. Он не хочет думать о том, через что может проходить его партнёр. Однажды он уже пытался и это привело его к истерике, потому что он уже сильно заботился о человеке, предназначенным ему судьбой.       — Он же будет в порядке? — глупый вопрос срывается с губ, с надрывом, с мольбой на поддержку.       — Конечно, Лулу, конечно.       Но мир вокруг по-прежнему агрессивного красного оттенка и от этого Лалльмана тошнит, он закрывает глаза и мечтает поскорее заснуть. Это слишком тяжело.       И действительно жить и знать эмоциональное состояние соулмейта, было нелегкой вещью: хотелось помочь и исправить происходящее, но возможности не было. Они были далеко друг от друга и иногда это пугало Луку. Разве не существовало возможности и вовсе никогда не встретить свою пару? Нигде о подобном не говорилось, но что если подобные случаи существовали? Как люди жили с этим? Но было кое-что, чего Лука боялся больше всего на свете — потерять краски мира навсегда, видеть всё только в черном цвете.       — Парни! — по коридору раздался громкий оклик, который тут же потонул в шуме и гуле остальной толпы школьников. — Парни, вы тоже получили свое дополнение к кодификатору? — Артур наконец нагнал свою компанию в коридоре. Он нервно поправил очки и вцепился руками в ремешки рюкзака, глядя на Яна, Луку и Базиля во все глаза.

«Цвета и значения Х» Черный = отчаяние/поражение/отсутствие надежды/самоубийство Розовый = флирт/любовь/нефизическое, несексуальное влечение Темно-красный = похоть/физическое и/или сексуальное влечение

      — Да, и это такой бред, что они думают, что мы не знаем значения этих цветов, — Базиль самодовольно хмыкнул и попытался состроить «важное» выражение лица, — я давно всё погуглил. Но думаю, что моя крошка будет удивлена знать, отчего её мир всегда такого темно-красного цвета.       Базиль поиграл бровями и дико засмеялся, когда остальные посмотрели на него, как на идиота. Иногда он был супер отвратительным.       — Один раз подрочил и думаешь это много? — Артур издевательски пихнул парня, начиная смеяться. Базиль стал возражать и они стали играючи толкаться, пока их не прервали.       — Фу, парни, вы можете просто заткнуться? — на лице Яна было полное выражение отвращения к ситуации, когда он растолкнул их, отстраняя друг от друга. Он явно не поддерживал диалог, когда же Луку, к примеру, интересовало в этом всем кое-что другое.       — Во-первых, Баз, ты не можешь утверждать, что твоя половинка девушка. Во-вторых, этот разговор действительно отвратительный, — Лука поморщился, нахмурив брови, а затем его лицо стало серьезным, и он спросил, — Вас разве не напрягло значение «самоубийство»? Мне кажется, это жутко. И главное, что эта система просто нелепа! У одного цвета, столько гребанных значений! Вот и как мне, извините, понять в отчаянии ли соулмейт или он сотворил … что-то похуже?       Тогда Лука был серьезно озабочен этим вопросом, потому что его соулмейт уже был на грани, окрашивая мир Лаллемэнта в темно-серые тона, которые как грозовые тучи напоминали о том, что за всем этим скрывалась буря. И однажды всепоглощающий ужас настиг Луку. Он помнит, что только-только вернулся из школы домой, едва успел снять ботинки и куртку, как вдруг мир вокруг него почернел. И это было так неожиданно, что сначала Лука и не понял, что произошло. Весь свет исчез, и мир потускнел, а следом пришел страх. Луке едва удавалось схватить ртом воздух из-за паники, накрывающей с головой, он вмиг осел на пол и стал шарить руками по груди, будто в попытке нащупать собственное сердце. Ему казалось, что всю жизнь выкачали из него и всё, что осталось это страх и боль. Слезы катились по его щекам, пока недостаток кислорода кружил ему голову. Он был рад, что дома был его отец, ведь иначе вполне вероятно, что паническая атака могла погубить его.       Он помнит, как мир все вертелся и вертелся вокруг, утопая во тьме, пока доктора, приехавшие по срочному вызову, пытались привести его в чувство. И это навряд ли бы удалось им, если бы не смена оттенка окружающего мира. Его соулмейт, кажется, понял, что натворил, и теперь переживал, окрашивая побледневшего отца, суетящуюся команду скорой помощи и потолок его собственной комнаты в ярко-синий цвет. Лука заставил своего соулмейта переживать.