Unio

      Когда все успело так кардинально измениться? Билл точно не знал - дни, недели и месяца не считал, на стене с облупленной заплесневевшей краской не выводил мелом по несколько полосок, не зачеркивал их после, как часто делают заключенные, отвлекаясь в своих тесных, сырых камерах хоть на это. Билл и заключенным не был, разве что в веретене собственных мыслей. Часто путался, еще чаще - менял решения с молниеносной скоростью, потому что, порой, времени было слишком мало.       Раньше он часто называл толпу прохожих безмозглым стадом. У него на тот счет были свои догадки и счеты. Теперь же он старается не думать о них и вовсе, потому что никак иначе, кроме как "мясными мешками", он их назвать уже не может. Бесцельно бродящие днем и ночью, мычащие и пускающие слюни на асфальт, украшенный в некоторых местах паутиной трещин, но куда более часто - измазанный кровавыми подтеками, которые вымывались дождями, но какая-то часть вязкой алой жидкости, не успевшей свернуться, оставалась в неровных бетонных расколах. Билл никогда на них не наступал, как не наступал в детстве на черные полосы между плитками, считая, что если наступит - обязательно проиграет. Теперь же он опасается, что асфальт, оставшийся так надолго без должного человеческого ухода, начнет смещаться прямо под подошвами его стареньких изношенных кроссовок, носки на которых грозятся уже скоро протереться до дыр. Новые искать некогда, да и негде, тоже.       Билл старается не запоминать ненужные вещи. Избавляет память от мусора, как только на это способен. Но больше всего ему бы хотелось навсегда оставить в прошлом давние события, от воспоминаний о которых болит то место, где должно находиться сердце. Его ребра словно берут в тиски и сдавливают едва не до хруста, дышать становится тяжелее и еще совсем немного - начнет темнеть в глазах. Только в самых потаенных уголках души, Билл не боится назвать это чувство страхом. Да, ему было страшно тогда, давно, и сейчас не намного лучше, ведь каждый день - самый настоящий квест, победой от которого будет лишь шанс на выживание. И то, совершенно недолгий. Но по-настоящему дающий хоть немного надежды.       Надежды на то, чтобы не попасться в лапы вечно голодным гнилым существам, которые раньше назывались людьми. Билл только недавно научился смотреть на них без озноба и острого желания извергнуть то мизерное количество не самой лучшей еды, которую он смог найти в умирающем мире. Или, планета не умирает - лишь наконец избавляется от паразитов. "Лучше бы врезался метеорит" - эта мысль часто наведывается к Биллу перед неспокойным сном, которому суждено продлиться от силы часа четыре-пять, и то, если только повезет.       У Билла за спиной рюкзак, половина которого занята огнестрелом и боеприпасами, а в поясных ножнах - укороченный меч, издали напоминающий короткую катану. И Биллу очень жаль, что иногда приходится использовать оружие не только на ходячих мертвецах.       Билл запросто мог бы часами рассказывать о том, как легко протыкается прогнившая плоть, как быстро у человеческого рычащего подобия отваливаются конечности, иногда повисая на лоскутах кожи, с каким чвакающим звуком дробятся гнилые черепушки и как из них то вытекает, то, до одури вонючими кусками вываливается наружу мозг. Может рассказывать и о мутных желтых глазах, упуская момент, как часто они ему снились в кошмарах, которые абсолютно всегда заканчивались мокрыми от холодного пота простынями и прилипшими блондинистыми волосами ко лбу; иногда - о пустых глазницах, о беззубых ртах и кистях, на которых не хватает пальцев или слоями отпадают коричневатые ногти. О зловонном дыхании Смерти прямо перед твоим лицом и о ее цепких костлявых пальцах, которые так и норовят уцепиться за края старой потрепанной толстовки. Билл все это видел, все это проходил и, честно, каждый раз чувствовал холодок, бегущий от затылка и едва не до самых пяток. Пустившее неглубоко в подсознание корни безумие позволяло бы говорить об этом. Было бы с кем.       Билл никогда не был особым фанатом человеческих групп до начала Апокалипсиса, не стал им и после. У него не было особых навыков выживания в экстренных условиях, он не зачитывался в детстве комиксами о нашествиях зомби, а после не копался в интернете в поисках всевозможных советов на случай конца мира, а под рукой не было книги о том, как из грязи и палок соорудить что либо, имевшее возможность спасти жизнь. И теперь он понимает, что очень даже зря. Но зато с ним всегда было его рациональное мышление, а после он уже разобрал последнее, что оставалось в оружейном магазине его города нетронутым после толпы таких же удачливых и живых, как он сам. В какой-то степени, разворовывать магазины даже весело, но было бы еще лучше, если бы в них что-то оставалось кроме пустых жестяных банок и скрученных пластмассовых бутылок. Иногда, конечно, попадались мертвые крысы или обглоданные кошки, собаки, птицы с оторванными крыльями или свернутыми шеями, но Билл еще не дошел до той точки отчаяния, чтобы его желудок обратил на них заинтересованное внимание.       А потом он чуть не умер и легче не становилось даже после утешающих мыслей, вроде "Чуть - не считается". Билла впервые за долгое время так сильно трясло. Руки не слушались и подгибались колени. Впервые мертвец был настолько близко к нему. Билл чувствовал кожей случайно оголенной щиколотки его дыхание - холодное. Такое же, как и цепкая хватка чуть выше. Билл совершенно точно был уверен, что "убил насмерть", а оказался неправ, после чего едва не расрощался с жизнью.       Мертвец уже готов был впиться зубами Биллу в кожу и вогнать под нее свои кривые зубы, но голова его хлипко развалилась на две неровные части, когда на нее острием четко и с силой опустился топор. Билл готов был и без помощи зомби испустить последний вздох. И вся его - на самом деле огромная - благодарность по отношению к рыжему высокому мужчине с тем топором на плече сошлась к одному-единственному "спасибо", которое Билл выдавил из себя, напрочь забыв о специально подготовленных шутках на такой случай.       - Царапины? Ссадины? - спрашивал мужчина, строго и холодно оглядывая сидящего перед ним на земле Билла. Тот отрицательно помотал головой и чуть увереннее поднялся на ноги. Рыжий ему кивнул и Билл понял, что никаких кровоточащих повреждений на нем замечено все же не было.       А через некоторое время - протянул руку, которую мужчина почти сразу пожал в знак приветствия. Рукопожатие было одним из самых крепких из тех, которые Билл помнил, и точно не самым дружелюбным. Он знал, что ему не доверяли. И понимал, что тоже не доверяет никому, пока не пройдет достаточно много времени и не будут решены общие проблемы, чтобы хоть немного сблизиться с другим человеком. Но пока у них общий враг, Билл, как и спасший его мужчина, готов пойти на компромисс.       Мужчина тогда привел его к небольшому, размещенному в кронах деревьев, на толстых ветвях, лагерю, на тему которого Билл тут же начал созидать шутки про руки на ногах и банановую плантацию где-то за ближайшей рощей, но озвучивать их пока не решил, да и вообще списал их генерацию на стресс.       - Всего лишь на нервах, а в целом - здоров. - а так его уже представили той небольшой группе людей, которые вышли встречать, кажется, лидера. Билл широко улыбнулся и приветливо помахал рукой, поправляя на плечах сползшую лямку рюкзака. Некоторые из присутствующих даже в лице не изменились, а некоторые улыбнулись в ответ одними лишь уголками губ.       Только один малец улыбнулся достаточно широко и приветливо, чтобы его сразу же стало заметно в толпе серой массы, освещение на которую падало только от теплых языков пламени огромного вечернего костра. Серую массу Билл тоже не любил, но смириться, кажется, все таки придется.       - Все живо по местам, смеркается, - когда народ перестал перешептываться, мужчина, спасший Билла, громогласно огласил о конце дня. - Дежурные, марш по своим точкам. А тебе, - мужчина обратился уже только к Биллу. - Покажут твое временное место. Конечно, если ничего такого не случится.       Билл понимал, о чем таком говорил рыжий мужчина, и проверять терпение этого здоровяка не хотелось совсем, а голодный желудок уже давно умолял о том, чтобы его чем-нибудь наполнили. Мысли потихоньку начинали поворачиваться в сторону мертвых животных - все той же падали.       Место ему показывал тот мальчишка, что так мило улыбался, то и дело поправляя непослушные каштановые кудри, что выглядывали из-под бело-голубой старой кепки с нашивкой над козырьком. "Милая сосенка" - подумал тогда Билл, глядя на цветной узор, да так и уснул с этой мыслью на твердом и не подготовленном для человека месте. И еще с мыслью о том, что доверять нельзя все таки никому.       Первое утро в лагере для Билла началось весьма громко. Он проснулся не столько от приглушенных криков, ведь успел к ним уже привыкнуть за время "дикой", как он сам ее называл, жизни, а сколько от того, что кто-то достаточно назойливо пытался растолкать его, уцепившись чуть ниже плеча. Билл тогда лениво повернулся на другой бок и начал елозить по жесткому деревянному полу, пытаясь струсить чью-то надоедливую ладонь.       - Да проснись же ты, проснись, - звал его, насколько спросонья мог судить Билл, раздраженный голос и сам Билл даже мог бы смело называть его недалеким от отметки "писклявый". - Давай же, лодырь, поднимайся!       Билл громко вздохнул и только тогда начал приходить в себя, оставляя сладкую негу ото сна позади. Он медленно повернулся всем телом к голосу и увидел присевшего рядом с ним того самого мальца в кепке с голубым деревом.       - Привет, Сосновое Деревце, - Билл хмыкнул и лениво поднялся на ноги, игнорируя немой вопрос в карих глазах мальчика о странном прозвище, разминая затекшие в неудобном сне мышцы. Правая ключица болела, сковывая движения, и Билл пообещал себе, что никогда больше не будет спать на боку, если под ним не будет чего-то мягкого. - Как дела?       - Плохо, - честно признался мальчик, решив много не болтать и забыть о "Деревце", и заинтересованно посмотрел на Билла, когда тот взял в руки рюкзак, который ночью служил ему подушкой. Билл точно знал, что все пистолеты на предохранителе и, в случае чего, не снесут ему пол черепушки. - Зомби ходили под лагерем. - Билл прислушался и не без удовольствия заметил, что резко начавшиеся крики так же резко и неожиданно прекратились, заменив себя только звуками возни прямо внизу и чьими-то недовольными комментариями.       - А меня чего разбудил, если у вас там уже все хорошо? - Билл с улыбкой смотрел на мальчика, который, кажется, уже начинал от него морально уставать. Биллу нравилось наблюдать, как в людях понемногу разгорается огонек раздражения, и он раньше достаточно часто практиковался с этим.       - Ты разве теперь не часть лагеря? - мальчик поправил кепку, опустив козырек ниже, и вопросительно уставился на Билла.       - Ладно, мелкий, уговорил, веди.       - Диппер, - в какой-то момент сказал мальчик, ведя Билла к веревочной лестнице, с крепко привязанными к ней толстыми деревянными палками. Лестницы на ночь всегда поднимались, хоть у ходячих все равно не хватило бы интеллекта ими воспользоваться. - Меня зовут Диппер.       - Договорились, Сосновое Деревце, - весело подмигнул ему Билл и стряхнул плечами, что в рюкзаке, ударившись друг о друга, затрещало оружие. Диппер только недовольно выдохнул и помотал головой. Биллу показалось, что это могло бы стать странным, но все же фундаментом в их общении. Пацан пока что не казался глупым или несмышленым, как и его серьезный взгляд.       Билл подумал, что не хотелось бы портить отношения с людьми, приютившими его, с самого начала, потому что так и пулю в лоб получить можно. А пулю в лоб Билл пока не хотел.       Не хотел ровно так же, как и не хотел присоединяться к группам людей и становиться частью их лагерей, как выразился Диппер. Биллу всегда было намного легче, если на плечах лежала ответственность только за одну жизнь - его собственную. Билл не любил чувствовать себя постоянно окруженным людьми, у каждого из которых находилось свое мнение по поводу определенных ситуаций. И из-за этих мнений слишком часто происходили неприятности, в эпицентр которых Билл всегда старался не попадать, чаще помалкивая и со стороны наблюдая за всем происходящим. Свое мнение большую часть времени он держал сугубо при себе, потому что не хотел, чтобы его мысли вытекли в какую-то проблему глобальнее, чем простое "этот цвет занавесок меня не устраивает, потому ты и спишь в другой комнате" или, например, тема о том, на какой фильм сходить. Счастливая и мирная жизнь испарилась, как и тот радиоактивный яд в воздухе лаборатории, который по глупейшей неосторожности выпустил наружу из запаянной пробирки горе-ученый. Как потом выпустил на волю и себя самого, зараженного, обрекая планету на верную гибель. Возможно, именно отчужденность и холод, по отношению к людям, смогли спасти жизнь самому Биллу. Он хорошо помнил, как в день, вечер которого навсегда окрасился в памяти в кроваво-черный, его пригласили на вечеринку, а он, как и всегда, отказался, списав все на усталость после пяти несносных пар и занятость домашними делами.       Лагерь при дневном свете предстал перед Биллом во всей красе: скрипящие половицы, на которые невозможно было не обращать внимание, листва над головой, колышущаяся от порывов июльского ветра, гомон людей внизу, на земле, каждый из которых занят какими-то своими делами и заданиями, небольшой сарай, сколоченный на быструю руку и обтянутый вокруг загородкой из ржавой железной сетки, к которой Билл не прикасался бы по собственному желанию, только если не хотел бы подхватить столбняк, прививку от которого уже не сделаешь, а изнутри сарая было слышно куриное кудахтанье. Спустившись по болтающейся в воздухе лестнице, Билл заметил еще и торчащий козырек крыши небольшого сарая уже поменьше, что больше был похож на прямоугольник с дверью на одной из сторон, и не нужно было ему объяснять, как выглядят не самые лучшие примеры деревенских туалетов. Диппер вел его дальше, к просторной поляне с пожелтевшей травой и сухой землей. Туда как раз с разных уголков лагеря стаскивали на грязных кусках ткани неподвижных зомби, сбрасывая на одну кучу посередине.       - Нужно принести дров, - на плечи наблюдавших за этим Билла и Диппера приземлились увесистые ладони. Тот рыжий мужчина, что спас с помощью топора Билла, был хмур, но уголки его губ были приподняты, что было трудно рассмотреть под отросшей неаккуратной бородой. - Давайте, парни, двигайтесь.       Биллу даже подумалось, что указания - единственное, о чем разговаривает здоровяк, но уточнять не стал. Как и не стал спрашивать, почему, по его мнению, трупы недостаточно хорошо горят и без древесины. Диппер пожал плечами и кивком головы указал Биллу в сторону протоптанной тропинки, извилистой и уходящей за высокие колючие заросли и путающуюся между деревьями. Билл по прежнему молчал, только мысленно прикидывал, насколько быстро ему удастся вынуть пистолеты из рюкзака, если вдруг с мечом что-то случится.       Диппер был абсолютно спокоен все время. Он не шутил шутки и не ничего не рассказывал, поддерживая монотонную тишину, нарушающуюся только тихим треском сухих веток под ногами и переливающимся пением птиц. Было мирно и по-летнему приятно вот так прогуливаться по лесу и собирать (пока что только в руки) самые сухие и достаточно большие деревяшки, чтобы потом сложить их в несколько кучек и аккуратно перевязать прочными железными прутьями, вместо которых можно было бы запросто использовать что-то, вроде тонкого каната, но выбрали именно железки, которые, Билл уверен, через несколько таких походов обязательно придут в негодность и, возможно, поломаются в местах, где чаще всего сгибались.       - Долго вы уже обитаете на деревьях? - Биллу надоело молчать и он первым нарушил угнетающую тишину. Конечно, ему было бы абсолютно точно плевать на разговоры, если бы он был один, но пребывая в компании, молчание казалось очень неуместным.       - Достаточно, - ответил Диппер и удобнее разместил в руках связку дров. Они уже возвращались и у Билла на руках было немного больше дерева, чем у мальчика. - Как раз столько, чтобы можно было от этого устать, но никто не жалуется, - хоть Диппер и идет впереди, Билл в его голосе чувствует легкую улыбку. - А вот ты?       - Что? - недоуменно переспросил Билл и отбросил назад лезущие в глаза пряди блондинистых волос. Ему нужно было бы подстричься или же просто найти резинку, чтобы собирать волосы в короткий хвостик на затылке.       - Как давно ты бродишь в одиночку? - объяснил Диппер и остановился, поворачиваясь к Биллу. - Тебе не было страшно за себя?       - Тут я тоже не чувствую себя в безопасности, - ответил мальчику Билл и пожал плечами. - Теперь нигде невозможно почувствовать себя уютно и в безопасности, понимаешь?       Диппер только кивнул и сошел с тропинки, дойдя до той поляны, на которую сбрасывали тела. Билл понял за эту прогулку несколько вещей: ходячие пришли не из леса, потому что следов, пусть и небольшого, но стада, он не увидел; ему нравится общение и, как оказалось, даже вот такое юношеское общество. Билл так и не ответил Дипперу на вопрос о своих одиноких прогулках и так и не спросил о том, есть ли у мальчика какая-то родня. Ему, в общем-то, было не особо интересно, но Диппер выглядел совсем ребенком, если и было ему лет двенадцать-тринадцать - уже хорошо.       У Диппера не было никого. Этот мальчишка остался без семьи чуть позже, чем Билл. Диппер рассказал, что, когда начался весь этот кошмар, они с родителями и сестрой были не в городе, а гостили у дяди в небольшой лесной хижине. Состояние общей паники распространилось на них только благодаря телевидению и звонкам знакомых. Когда на хижину набрели зомби, Диппер не спал. Он, как часто делал и раньше, вылез через окно на крышу и сидел там, отвлекаясь от гложущего страха, наблюдая за иногда мерцающими звездами. У него всегда становилось легче на душе, когда он был наедине с самим собой и природой. Легкий ветерок трепал и без того непослушную копну каштановых кучерявых волос, кожа только вначале покрывалась мурашками и мальчик даже немного ежился. Его сестра неспокойно спала в комнате, Диппер слышал, как она ворочается во сне и что-то шепчет время-от-времени. Она иногда разговаривала во сне и до всех свалившихся проблем, которые пока обходили их стороной. Хоть родители и запретили Дипперу покидать пределы стен хижины, он все же не слушал их полностью, вот так, как в ту ночь, сбегая на омытую теплыми летними дождями крышу. И он был первым, кто, приглядевшись, заметил идущих по дороге людей. Точнее, они были людьми когда-то, пока их не сразил вирус. Диппер тогда тихо, как только мог, пусть ходячие были и далеко, пробрался обратно в комнату через окно и, растолкав сестру, вкратце объяснил ей то, что видел, и побежал вниз по скрипучей лестнице, стараясь как можно меньше шуметь. Ему было до ужаса страшно, но мальчик не хотел быть тем, кто распространяет панику и первым попадает в неприятности. Его дядя спал на диване, откинув голову на спинку и положив обе руки на длинное дуло дробовика, что покоился на его коленях. Диппер немного помедлил около него, боясь получить пулю от только проснувшегося мужчины, но, подойдя к нему сбоку, осторожно положил руку ему на плечо и тот вздрогнул. Мужчина поднял голову и, несколько раз моргнув, посмотрел на мальчика сонными глазами.       - Что стряслось?       - Они идут, дядя Стэн, они идут, - прошептал Диппер и, не дожидаясь, пока до дяди дойдет, рванул в родительскую комнату, выделенную паре родственником.       Дядя приказал им всем спуститься в подвал и сидеть там тихо, а сам остался на стороже. Дипперу легче не становилось, вечно без умолку болтающая сестра сидела в уголке тихо, поджав ноги к груди и натянув на колени и без того сильно растянутый свитер. Родители о чем-то шептались в другой части помещения, а мальчик, стоя сам по себе, отчаянно размышлял о том, что делать теперь. Он не хотел оставлять дядю одного, там, на верху, но и незаметно уйти тоже не получилось бы. Диппер сел около сестры, упершись затылком о неудобную каменную стену. И совершенно не заметил, как уснул. Словно впал в темноту - ни снов, ни мучающих перед отключкой мыслей.       Его разбудил взволнованный голос сестры, которая по старой привычке надавливала указательным пальцем ему на щеку.       - Просыпайся, бро-бро, просыпайся, родители уже давно поднялись наверх, пора тебе просыпаться, - тараторила она, пока Диппер сонно потирал глаза и поднимался на ноги. И вправду, в прохладной комнате больше никого не было, кроме него и девчушки.       - Пойдем. - коротко сказал он и несмело двинулся в сторону каменной старой лестницы, набирая в легкие побольше воздуха. - "Криком распугивать их буду, что ли?" - не озвучил он и с досадой понял, что обороняться им действительно нечем. Волнение за себя и сестру едва не ядом растворилось в крови и пронеслось по всему телу. Он старался не выдавать нарастающее волнение и сжал кулаки, поднимаясь наверх. Никаких звуков, абсолютная тишина, не нарушаемая даже тихими голосами или звуками осторожных шагов.       Массивная дверь, на удивление, открылась без скрипа. По глазам больно ударило ярким солнечным светом и Диппер прищурился, боязливо выглядывая в коридор и, никого не заметил, прошел немного вперед, а потом позвал за собой сестру, которая, быстро перебирая ногами, приблизилась к нему вплотную, цепко уцепившись тонкими пальцами за короткий рукав его ночной мешковатой футболки.       В доме не было ни дяди, ни родителей, ни стада ходячих. Диппер предположил тогда, что родственники просто увели за собой всех мертвецов, лишь бы защитить детей, но искренне не понимал, почему с ними никто не остался?       Никто не вернулся ни через день, ни через неделю. Зомби больше нигде не было видно, а консервы дяди, которые тот шутливо прятал на случай конца света, почти заканчивались. Диппер наполнил свой рюкзак последними жестяными банками, а в рюкзак сестры напихал их самые нужные вещи. Уже выходя из дома через черный ход, Диппер подумал, что было бы неплохо иметь хоть что-то опасное под рукой, что могло бы предотвратить нечто ужасное. Мальчик быстро вернулся на кухню и выхватил из подставки один из самых больших кухонных ножей, а из тумбочки достал небольшой топорик с таким же небольшим молотком внизу лезвия - таким дядя обычно разделывал целые кроличьи тушки, в которых слишком много костей, или делал свиную отбивную.       И они сбежали в лес. Их воспоминания о веселых каникулах, проведенных у дяди в хижине, здорово помогали не заблудиться и не бродить кругами около одного места. Диппер вначале думал, что можно было бы добраться до города, но понял, что ночевать им все равно где-то нужно будет. У них были друзья в этом небольшом городке, но идти к ним тоже было опасно - кто знает, какие проблемы будут поджидать детей в чужих домах. Но другого выхода у них все равно не было и Диппер сдался, так и не решившись заходить далеко в лес, как бы там не казалось безопасно. Мальчик хорошо понимал, что теперь зомби могут быть повсюду. И ему ужасно не нравилось так и называть, слово было противным и жестким, а при выговаривании мышцы на лице будто сами хотели начать искривляться.       - Но, раз у тебя была сестра, - Билл немного думает о том, стоит ли закончить мысль, после того как Диппер заканчивает говорить. И добавляет: - Где она? - мальчик молчит некоторое время, смотря куда-то в сторону леса, нахмурив брови.       - Ее нет, - через какое-то время отвечает Диппер и поворачивается лицом к Биллу. В карих глазах, на самой глубине, Билл видит грусть. Диппер давно ее переборол, это чувствовалось, непоколебимостью веяло от мальчика и Билл даже молча восхищался его стойкостью. - Не стало, как и родителей, дяди и прочих знакомых. - точка в речи мальчика была почти осязаемой и Билл решил больше не поднимать эту тему, и без того понимая, что открытого финала у этой истории совершенно точно не может быть - он однозначен.       Время в лагере проходило быстро и с пользой. Биллу наконец выделили нормальное место для сна и свободных минут с каждым новым днем становилось все меньше. Работу ему поручали разную: от ухода за птицей и подготовкой дров для костров, до очистки периметра от ходячих и ночного патруля. Диппер стал иногда проводить время по ночам вместе с Биллом, когда тот сидел на неудобном деревянном стуле и смотрел свысока на окружающие их деревья и заросли. Мальчик разделял с ним упоение природной красотой и ее спокойствием, пока ничего не происходило. Это здорово помогало отвлечься от плохих, темных мыслей и побыть в желанном неведении. Ночью легче дышалось, не напрягающий, легкий запах хвои успокаивал и улыбка непроизвольно расцветала на лице. Даже у постоянно хмурого Диппера. Билл невольно заметил, что мальчик красиво улыбается, взгляд его становится теплее и дружелюбнее. В такие моменты он сам начинал говорить, незатейливо, почти без смысла, но иногда в его речах Билл улавливал философские нотки, которые, почему-то, из уст ребенка ("Вообще-то, я подросток") не звучали смешно или забавно. Биллу нравилось его слушать. Никто так сильно с ним не подружился, как Диппер, и позиция Билла об одиночестве без вступления в группы немного колыхнулось. Диппер был так же одинок, как и он сам.       Тихий топот привлек внимание Билла, когда одной ночью он так и не смог уснуть. Он приподнялся с помощью локтей и посмотрел в сторону импровизированной двери, которую на ночь привык не запирать. Темные человеческие силуэты копошились, перебегая с одной перекладины, соединяющей домики на деревьях, на другую, становились кучками в одной "комнате" и, кажется, что-то очень активно обсуждали. Диппер не пришел к нему, ничего не объяснил и Билл даже немного успокоился, решив, что ничего серьезного не происходит.       Вот только мычание, смешанное с даже не звериным рыком где-то под ними смогло привести его в чувство. Билл быстро спохватился, поднявшись на ноги, и сразу же нацепил на пояс ножны с мечом, а на плечи надел по привычке рюкзак. Выйдя из своего домика, Билл едва удержал громкий удивленный выдох, который неприятным комом остался в глотке - на земле десятками проходили мертвецы. Они врезались друг в друга, глядели вокруг серыми, безжизненными глазами и издавали напрягающие звуки. Билл посмотрел по сторонам, пытаясь хоть где-то заметить низкую мальчишескую фигуру, но Диппера нигде не было. Только рыжий здоровяк попался ему, сразу же приказав с остальными вооруженными парнями что-то делать с пришедшим стадом. И Билл пошел. Он не хотел устраивать пальбу, чтобы не привлекать внимание еще большего количества ходячих, и потому, живо подбежав к лежащей на верху лестнице, он, подождав, пока несколько зомби отойдут, сбросил ее вниз и за несколько секунд оказался уже на земле. Ходячие уже успели разойтись по разным частям лагеря, а Билл не понимал, откуда в нем вдруг взялось столько отваги.       Прямо впереди, спиной к нему, стояли несколько ходячих, тупо уставившись в, кажется, одну и ту же точку. Не теряя времени, Билл бесшумно к ним подбежал и, махнув мечом, снес одному половину головы. Тело мешком упало на землю, послышался треск. Билл всегда знал, что особой стойкостью к повреждениям они не располагают. Двое остальных медленно повернулись на звук. По отвисшим челюстям стекала вязкая жидкость, воздух, что из них выходил, если утрировать - мог бы убивать скотину на ходу, но Билл держался. Света одних лишь звезд и луны было недостаточно, чтобы рассматривать детали, и Билл замахнулся для второго удара. Еще одно тело упало ниц. Последний из выбранных зомби был уже настолько близко, что мог дотронуться до Билла своими переломанными пальцами, оцарапать кожу и забрать с собой в своей загробный мир. Но Билл по корню отсек эту попытку вместе с тянущимися руками. Кажется, ходячий ни капельки не расстроился. Если бы вообще был способен на такое. Следующий взмах мечом снес голову и ему.       Билл осмотрелся и приметил еще одну маленькую кучку, а поодаль, там, куда направлялись эти зомби, еще один парень проткнул копьем сразу две черепушки. "Я ведь могу сбежать," - подумал Билл и, как мелкий воришка, бегает взглядом по поляне, вмиг оказавшейся устланной множеством тел, некоторые из которых все еще немного двигались, пытаясь найти рыжего. Но того не было так же, как и Диппера. Диппер. Билл отмахнулся от назойливой мысли о побеге и переложил меч из руки в руку. Нужно ведь ему как-то отблагодарить тех людей, которые, все таки доверившись незнакомцу, пустили его к себе? Непривычно широко улыбнувшись, Билл, занеся меч чуть за плечо, ринулся к остальным людям, присоединяясь к бою за лагерь.       Билл взмок; тонкая рубашка липла к спине, очертив слегка выпирающие ребра и позвонки, волосы, которые он уже подрезал, облепили лоб, скатывающиеся по нему капельки пота едва не попадали в глаза и Билл не успевал их смахивать чистой частью рук. Он точно не знал, сколько продолжалось то кровавое месиво, что они развернули под лагерем, но ходить и не наступать на тела было все более сложнее, чем вначале.       В глазах, вдруг, яркой вспышкой за мгновение разжигается огонь, окрашивая поляну в темно-оранжевые цвета. Билл, вынув меч из головы очередного мертвеца, толкает того ногой, опрокидывая на землю, и смотрит на огонь. "О нет," - подумал он, приоткрыв рот. Кто-то поджег одного из зомби. Тот все еще ходил, шатаясь по сторонам, и искры опасно осыпались ему под ноги, еще в полете потухая. - "Нет, нет, нет!" - Билл побежал туда, предвидя плохой конец. Еще несколько шагов, но ему приходится резко отступить, когда ходячий упал прямо в пышные, но суховатые заросли рядом с курятником. Секунда и огонь с огромной скоростью разросся высоким столбом, языки пламени доставали до первых ветвей деревьев наверху и Билл широко раскрыл глаза, отпрыгнув назад. Им всем нужно было бежать, оставлять это место как можно скорее. Способных убивать зомби хоть и осталось меньше, чем вначале, но они все еще откуда-то брались, наползая на яркое свечение маленькими группами, продирались через заросли шиповника и малины, толкались и блеск огня отражался в их глазах, потрепанных гниением. В них уже не было видно зрачков.       - Бежать! - кричит Билл и на высоких нотах его голос предательски ломается. - Всем отсюда бежать! - только он и сам не понимал, куда теперь можно сбежать.       Кто-то сзади начал кричать. Но совершенно без слов. Страх, сочившийся из этого вопля, холодил кровь, и Билл уже знал, что именно увидит, когда повернется. Чуть поодаль от Билла стоял парень, зажимая ладонью место чуть ниже локтя на другой руке. Билл помотал головой, когда тот посмотрел на него округленными глазами. Если бы Билл не видел его рук, то в глазах все прекрасно читалось. "Бежать" - било по мозгам уже сильнее. Билл огляделся. Пламя за его спиной росло, уже успело переползти на шаткий сарай и оттуда разносились куриные крики.       Диппера все еще нигде не было видно. Голос в голове вместе с инстинктом самосохранения уже вопили, Билла потряхивало от нервов и он, последний раз подумав, сорвался на бег, мысленно извиняясь перед всеми, кто остался, но жить ему хотелось.       Небо понемногу начинало окрашиваться в темно-синий, а после - в нежно-розовый, прерываемый иногда яркими желтыми полосами. Светало. Билл, обессилев, уже не мог бежать, он брел, медленно переставляя уставшие ноги. Постоянно крутящихся в голове шуток не осталось совсем. Спать не хотелось совершенно. В голове крутились крики, словно на повтор поставили старую пластинку, которые он слышал, пока позорно сбегал. Но к утру все они успели стихнуть и Билл искренне надеялся, что хоть кто-то смог спастись. Мысли нехотя возвращаются к одному - Диппер. Билл понимал, что этот ребенок не заслужил того, чтобы вот так умереть. Не понимал только, когда успел свернуть обратно на одну из извилистых тропинок, которая, насколько он помнил, тоже вела к лагерю; Диппер ее ему показывал, когда они забредали глубже в лес. Пробираясь тише обычного, Билл боялся попасть в поле зрения ходячих, он сжимал в руке меч, ручка которого уже успела нагреться и немного скользила в ладони от пота. Утренний воздух все еще был прохладным, а впереди, поднимаясь струями вверх, взмывался в воздух темно-серый ядовитый дым. Биллу было не по себе, он стряхнул плечами, проходя мимо обугленных и обезображенных тел, не желая думать о том, что еще вчера они могли быть здоровыми и, частично счастливыми, людьми, надеялся, что это все же были былые зомби.       В лагере, отдаленном от остального леса, не осталось ни единой травинки, сгорела вся роща вокруг, чудом не отбросив огонь на остальной лес, почерневшие столбы деревьев были без пышных верхушек, как и без небольших домиков, уцелевшие обломки которых валялись под ногами. Запах хвои полностью перекрывался вонью гари, неприятно пощипывая глаза. Билл не осмеливался прокричать имя мальчика, боясь привлечь внимание очередных мертвецов.       - Диппер? - негромко позвал Билл, внимательно прислушиваясь и надеясь, что мальчик отзовется. Но ответа не было. Билл прошел по лагерю, осматривая каждый уголок. И каково было его удивление, когда лишь один душ остался почти целым. Обгорела только одна сторона, покрывшись белым налетом. Билл тихо подошел к сооружению и прислушался - внутри было тихо. Билл потянул руку к круглой точенной ручке и потянул на себя. Дверь не поддалась и в душе Билла появилась доля надежды, потому что кто-то закрылся изнутри, но по-прежнему никто ничего не говорил. - Там кто-то есть? - спросил он и сжал губы в тонкую полоску. Изнутри послышалось копошение и Билл отошел на шаг назад, приготовив меч, на всякий случай. А дальше опять тишина, которой Билл больше не доверял. Он еще раз легко дернул за ручку и за дверью кто-то шумно выдохнул. Ни рыка, ни мычания, "Человек," - думал Билл. - "Живой".       - Кто бы там ни был, все нормально, - проговорил Билл и убирал руку с ручки. На коже остались следы от сажи. - Выходи.       Зазвенела железная затворка и дверь медленно, со скрипом отворилась совсем немного, пропуская внутрь полосы света, в которых видно парящие в воздухе пылинки. Под лучами блестели каштановые вихры, придавленные кепкой. У Билла словно от сердца отлегло, ком, стоящий в горле с самого вечера, исчез, забылся, померк на фоне спокойствия, которое от кучерявой находки воцарилось.       - Билл? - в голосе мальчика сквозит облегчением и губы его расплываются в легкой улыбке.       - Привет, Сосновое Деревце, - говорит Билл и протягивает мальчишке руку с раскрытой ладонью. - Нам нужно идти. - Диппер не спрашивает, где он был раньше, потому что сам он, дрожа, уснул в углу душевой, мокрые шорты холодили кожу, но жар, исходящий с улицы, нагревал стены. Диппер, в последние минуты преодолев сон, приподнялся тогда и, стерев с глаз выступившие от дыма слезы, открутил нагревшуюся за день воду. Очень скоро она закончилась и спать под ней было не удобно, но Диппер не двигался. Не двигался до того момента как за ручку дернули снаружи.       На Билле теперь лежит ответственность не только за свою жизнь. Бетонные стены многоэтажки не пестрят в глазах, внимание не привлекают и ничем особенным от сотен таких же зданий не отличаются. Билл никогда раньше не был в этой части города, а теперь, стоя напротив ряда домов, прижимает к себе за плечо Диппера. Тот ниже плеч Билла макушкой достает и тоже на дома смотрит. В его взгляде читается только умиротворение. Пусть выбраться из леса им стоило многих дней и сил, но сейчас, в ответ прижимаясь к Биллу, ему, впервые за последние месяца, спокойно.       - На несколько дней остановимся тут, - говорит Дипперу Билл, и мальчик поднимает голову, смотрит на него, и взгляд его теплеет. - А потом посмотрим, как пойдут дела.       - Это ведь, получается, можно путешествовать? - в шутку спрашивает Диппер.       - Можно. - так же шутливо отвечает ему Билл. Он хочет сказать что-то еще, но из открытого рта так и не вылетает ни звука. Он смотрит вниз и видит, как мальчишечьи руки обвили его вокруг талии и козырек кепки боком уперся Биллу в грудь.       - Эй, малой, - зовет Диппера однажды Билл, хотя тот совсем рядом, сидит близко, с ним же в обнимку. - Если что случится, похоронишь меня лицом вниз, чтобы, вдруг стану ходячим, копал в другую сторону?       - Ну ты и придурок, Сайфер, какой же придурок! - негодует Диппер и ударяет его кулаком в руку, а Билл смеется. Заливисто, не боясь привлечь внимание, ведь на верхнем этаже многоэтажки их достанут еще не скоро.