Passive aggressive

минхён, кажется, скоро взвоет. нет, он любит свою работу, любит бога, умеет наставлять на путь истинный, ему приносит счастье искупать людские грехи и вести их к свету, к прощению. но только не с ним. минхён считает, что донхёк - исчадие ада. порождение похоти - одного из непростительных грехов. да что там, донхёк - сама похоть, принявшая человеческий облик. каждый раз оказываясь с ним в замкнутом пространстве, минхён будто бы проходит испытание на силу своей веры. - отец, я согрешил, - как обычно начинает донхёк, заправляя за ушко волосы. - вы ведь знаете, мне семнадцать, а я давно не девственник. недавно я выпил много спиртного, было шумно и мне захотелось тепла. я не помню даже, кто это был, парень или девушка, какого цвета волосы, тем более имя. я уединился с ней (или с ним?) в кабинке туалета, и... трахнул. донхёк улыбается, замечая дрогнувший мускул на лице отца марка, почему-то именно это слово его задевает и каменная маска на миг сходит. марк смотрит прямо, думая, что прекрасно держит себя в руках. - это было восхитительно, отец, - донхёк продолжает издёвки. - я вдалбливался так, будто это мой последний шанс, вам знакомо это чувство? минхён вздрагивает, встречается с мальчишкой взглядами и отворачивается, краснея. - нет, не знакомо, с-сын мой... - получается весьма неуверенно, минхён кривится так же когда пробует впервые церковный кагор. - я отпускаю все твои грехи, можешь ступать с богом, сын мой. - это не всё, - донхёк не доволен тем, что его выпроваживают, и идёт ва-банк. - я думал о вас, отец. я представлял вас, пока пьяным трахал кого-то другого, звал вас по имени, моё тело и горело. минхёк не выдерживает, тихонько стонет в руку и выходит из кофессионария, громко хлопая деревянной дверцей. - на сегодня твоя исповедь закончена, сын мой. ступай, - минхён собирается ретироваться, но донхёк разыгрался не на шутку. выскочив следом, мальчишка приближается вплотную, не переставая смотреть в глаза. - что ты дел... мвмх... - глаза минхёна округляются, когда донхёк касается своими губами его, жёстко проникая языком в его рот. отец отталкивает парня, как ему кажется, на самом деле прижимая его ближе и приоткрывая рот. "блядский донхёк и его блядские исповеди", - проносится в голове минхёна прежде чем он понимает, что тащит за руку мелкого в свою келью. оказавшись там, первым делом он прижимает мальчишку к стене, жадно, неистово впиваясь в его шею. всегда хотелось это сделать и ощутить солоновато-сладкий привкус на языке, провести им вниз, к ключицам, пробуя и запоминая. шея у донхёка изящная, смуглая, и тонкие белые пальцы минхёна смотрятся на ней будто так завещала сама вселенная. - я ненавижу тебя, - шепчет минхён, прежде чем поцеловать донхёка в губы, тот отвечает сразу же, ухмыляясь и пытаясь развязать сутану, такую неудобную. мальчишка целует глубже, будто пытаясь постигнуть чужую душу, а минхён послушно поддаётся и играет по чужим правилам. одежда исчезает почти мгновенно, отец вовсю исследует тело донхёка языком, а тот - руками, особенно достается ягодицам и бёдрам, быстро краснеющим под горячими прикосновениями. минхён уступать не собирается, смотрит в глаза напротив со звериной страстью, которую приходилось скрывать и усмирять так долго, донхёк улыбается осоловело, обнимая ногами торс и елозя под разгорячённым телом, явно напрашивается... минхён не заставляет ждать, он знает, что донхёк совсем не против боли, иначе бы терпел его укусы и засосы, расцветающие на его теле? он входит плавно, не прерывая взгляда, но глубоко, о чём свидельствует один стон на двоих, так удачно пойманный - губы в губы. минхён движется медленно, обоим горячо и хорошо, наслаждение разливается приятной негой по всему телу, донхёк стонет громко и не стесняясь, хватается то за шею, то за волосы, оттаскивая священника от своих искусанных сосков (в этот момент он шипит, но стоит минхёну качнуть бёдрами навстречу, с его губ срывается очередной стон), то принимается расцарапывать спину. минхён рычит глухо, наращивая темп, шлепки, кажется, слышны далеко за пределами тесной комнатушки, но обоих мало заботит сейчас этот факт. донхёк скулит, двигаясь навстречу, шире разводит бёдра, выгибается в спине, чтобы почувствовать марка как можно глубже, и ему удаётся. кажется, он спускает первым, а после присоединяется и минхён, опуская голову на чужую вздымающуюся грудь. - отец, вы слышите меня? я согрешил, - говорит лукавый донхёк, а минхён готов застрелиться, понимая, что всё было лишь его сном.