Тейлор — но пока еще не Свифт

      Бункер хранителей, может быть, с первого взгляда и кажется огромным, запутанным лабиринтом, но когда проводишь здесь большую часть свободного от смерти времени — хочешь не хочешь освоишься. Тем более, очень важно хорошо ориентироваться на своей территории. Так что через какое-то время Дин уже может даже с закрытыми глазами пройти несколько стратегически важных маршрутов, например «комната — кухня», «комната — сортир», и «комната — ЗапаснойВыходЧтобыСвалитьОтсюдаНахер». Столь высокая осведомленность об архитектурных изысках их жилища и становится причиной периодического послеобеденного беспокойства Винчестера.       Последние несколько недель они много времени проводят в бункере: нормальной работы не подворачивается (за исключением призрака стриптизёрши в небольшом городке неподалеку, но это скорее так, позабавить себя и дружка, если вы понимаете, о чем речь), да и на улице накрапывает неприятный дождь, начисто смывая все желание выводить детку из теплого уютного гаража.       В основном, Дин штудирует старые писания сумасшедших и порно сайты. Иногда чередуя, иногда совмещая. Ну а что? Переключение внимания во время работы стимулирует мозговую активность. Ладно, не только мозговую. При всем этом, во время таких весьма увлекательных мероприятий Дин редко выпускает брата из, скажем так, зоны доступа. Сэм всегда где-то поблизости: в библиотеке этажом ниже, в гостиной через коридор, в своей комнате. Дину не обязательно видеть, чтобы внутренне ощущать его присутствие. О да, на первый взгляд, звучит как цитата из дешевого романа, продающегося на автовокзале, чтобы юный путешественник мог в полной мере испытать похоть и плацкарт в одном флаконе. Но живя с этой Годзиллой двадцать лет под многочисленными крышами, и не такому научишься. И вообще, когда вы почти всегда вдвоем на один свой маленький сраненький мирок, некоторыми нормами общества можно пренебречь.       Все это в итоге и приводит к тому, что Дин где-то на периферии сознания вдруг замечает, что братишка куда-то подевался. Нет, не пропал из помещения полностью, а просто внезапно словно скрылся с экранов вечного радара старшего брата. Казалось бы, ничего необычного, всем иногда надо уединиться, но только вот в их изощренной реальности формула «один на один с собой» выглядела скорее как «один на один, плюс один в уме».       Винчестер как бы невзначай прошелся вначале по верхнему этажу, заглянув в комнату Сэма, прислушался к звукам в душевой, обошел гостиную и кухню, и в конце концов, нервно барабаня пальцами по столу и так и не обнаружив искомое, устроился в библиотеке. Под руку попалась какая-то замызганная книженция, но полностью погрузиться в чтение все равно не удается. «Куда этот сученок подевался?».       К удивлению, Сэм сам как ни в чем не бывало находится часа через полтора, неторопливо выруливая из-за поворота в южной части. А главное ведь не спросишь ничего, Сэмми ведь у нас такая девочка: «Мне что, и посрать без твоего участия теперь нельзя?». «Ну, только если блестками», — поэтому Дин ограничивается красноречивым вопросительным взглядом и таким же красноречивым взглядом-ответом из-за кружки чая. Ну вот и поговорили.       Проходит еще пара дней, и Дин уже усерднее начинает искать тайную комнату, ему конкретно действует на нервы все происходящее. Когда в очередной раз Сэм с неявными намерениями поднимается с дивана, Винчестер вскакивает следом. — Дин, ты чего? — вопрос весьма резонный, надо сказать. И Дин даже задает его сам себе, и правда, чего это он? — Э-э-э, да я это, с тобой. — Со мной? — Сэм скрещивает руки на груди в своем привычном жесте и вопросительно смотрит на брата. — Да, — в эту игру можно играть и вдвоем. — Точно? — Да. — Ну ладно, — Сэм выглядит подозрительно рассеяно и даже удивленно, и что-то подсказывает Дину: он попал. — Не знал, что лекция по бла-бла вызовет у тебя интерес, но если ты так хочешь, думаю профессор Бла-бла прибережёт для тебя местечко. Я напишу ему. Собирайся, через двадцать минут выходим, как раз успеем к вступительной речи. — Твою мать. — Ты что-то сказал? — уже на повороте бросает Сэм, на его лице играет плохо скрытая, слишком детская ухмылка, и тараторит он с такой скоростью, что Дин успевает понять только одно: он точно попал. — Чудненько, говорю.       Вся эта ситуация начинает конкретно бесить спустя неделю. Он обшарил уже, кажется, каждый уголок их названного дома и даже нашел то, чего находить не хотел (хотя от мумии ведьмы избавиться когда-нибудь все-таки стоило). Дина уже не удивил бы даже портал в мир радужных пони-адвокатов, лишь бы наконец выловить этого засранца.       Винчестер в сотый раз нарезает круги по бункеру уже, скорее, на автомате, нежели в надежде на успех, и тут внезапно слышит приглушенные звуки доносящиеся откуда-то снизу. Что-то неразборчивое, но до боли знакомое. Он проходит пару пролетов и поворачивает в направлении гаража. Стоит открыть дверь в высокое помещение, и звук усиливается, теперь уже явно можно различить отдельные ноты, или даже зачатки мелодии. Только вот на цельное исполнение радиоприемника это все еще слабо похоже, и Дин все никак не может распознать смутно знакомые мотивы.       В дальнем конце машинного холла виднеется неприметная приоткрытая дверь, которой в обычное время он не придавал особого значения и, кажется, даже вообще не замечал. За ней то ли был склад, то ли какая-то кладовая… Как и за каждой второй дверью в бункере. Створка едва касается косяка, и через узкую щель тонкие потоки звуков просачиваются наружу. Винчестер сбавляет шаг, как можно тише подбираясь к проему и, заглянув внутрь, замирает. На потертом диване в центре комнаты, в окружении старых покрышек и каких-то непонятных бутылей в пол-оборота сидит Сэм, лица Дин не видит, но из-за спины виднеется деревянный шестиструнный гриф, а по комнате разлетаются нескладные звуки перебираемых струн.       Пару минут он не двигается, про себя отмечая, что некоторые короткие отрывки звучат даже весьма неплохо, пока струны снова не издают пронзительный звук, а братец раздраженно не выругивается себе под нос, и все не затихает. Широкие плечи со вздохом опускаются вниз, и Дин все же решает подать голос. Он неловко прокашливается, и Сэм тут же подскакивает с места как ошпаренный, звучно стукая корпусом гитары о журнальный столик. Ей богу, как будто Дин его за просмотром гей-порно застукал. А нет, в тот раз он, кажется, сразу швырнул в него коробкой салфеток и молчал как партизан неделю… Да уж, неловко вышло. Сейчас же Сэм скорее выглядит как загнанный в угол щенок, на секунду Дину кажется, что братец даже пытается как-то спрятать инструмент за спиной, что, естественно, успехом не венчается. — А, Дин, я тут… — Сэм переминается с ноги на ногу и запинается, но самообладание быстро возвращается к нему, и он тут же меняется в лице, переходя к излюбленной тактике. — Какого хера ты тут забыл? — Да собственно, твоего хера. Ну, точнее, не только его, а в целом… ну ты понял, – Сэм если и понял, то пропустил мимо ушей. Он все еще стоял в полуметре от дивана растерянно поджав губы: застиранная домашняя майка, растянутые треники, каштановые волосы, небрежно собранные в пучке на затылке, пара непослушных прядей все же выбившихся и ниспадающих на хмурый лоб. И Дин тает: все язвительные комментарии растворяются, и он делает шаг навстречу, вытягивая вперед руку. Сэм инстинктивно подается назад. — Дай, — младший продолжает с недоверием пялиться на брата, ожидая очередного подкола. Дин закатывает глаза и уже более настойчиво подзывает брата к себе. — Давай сюда, — гриф наконец-то мягко ложиться в руку, и Винчестер плюхается на диван, — когда берешь аккорды, ставь пальцы ближе к порожку и старайся зажимать до конца, – для наглядности он проигрывает пару аккордов, проводя ногтями по струнам, — Понятно? Да что ты встал-то, как член по утру, садись давай. Ты же не просто так тут с ней обжимаешься.       Сэм как всегда закатывает глаза, но приземляет свою пятую точку обратно и, беря в руки инструмент, основательнее зажимает струны. Дин косится на открытый ноутбук, стоящий на подлокотнике, и все же невольно усмехается: — Тейлор Свифт, Сэмми, серьезно? — Заткнись или проваливай. — Молчу.       Сэм вновь полностью сосредотачивается на гитаре, и Дин просто не может отвести от него взгляд. Он откровенно пялится на изящные пальцы и слегка покрасневшие подушечки. Сэм так близко наклоняется к инструменту, что каштановые патлы касаются корпуса, и Винчестер на автомате тянется убрать их. Братец невыразимо красив, когда тонет с головой в чем-то новом, будь-то старые легенды очередного унылого городка, занудные книжки по теории «Как не загреметь в кутузку» или еще более неожиданные увлечения, например как это. Дину и в голову не приходило, что его брат когда-нибудь захочет играть на гитаре, ну хоть не в балетной пачке по бункеру скачет, и то хорошо. Хотя нет, на это действо он бы посмотрел… — Кхм, — из пелены мечтаний о большой сцене Дина выдёргивает очередная нескладная кварта. — Возьми… Возьми корпус чуть ближе… Нет, наоборот. Стой, — собственные руки перехватывают гриф и запястья брата, заключая того в непроизвольные объятия, — спокойнее, Сэмми, вот так. Робин* всегда говорила, что гитару надо держать как первую девушку, — это напоминает ему далекое детство, когда все старшие братья учили младших кататься на велосипеде, а он показывал Сэму, как пересобирать автомат. Дин устраивает свой подбородок на плече брата, одной рукой передвигая пальцы по ладам, а другой, несильно сжимая, водит кистью Сэма по струнам. Вниз, вниз-вверх, вверх-вниз, вниз-вверх и так по кругу, пока из под пальцев не начинают доноситься звуки, хотя бы отдаленно напоминающие Тейлор, пока еще не говоря о Свифт.       Винчестер чувствует, как поднимаются и опускаются плечи брата, и как постепенно он все увереннее воспроизводит нехитрый бой. Длинные волосы на затылке щекочут щеку, но отстраняться Дин и не собирается, наоборот, плотнее прижимается к обтянутой тонкой тканью спине и глубоко вдыхает до боли знакомый запах. От Сэма невероятно приятно пахнет, и сколько угодно Винчестер мог смеяться над его шампунями «для настоящих принцесс», батарея которых гордо возвышалась в единственном банном шкафчике, ему нравилось. Этот тонкий, почти неуловимый аромат цитрусов вперемешку с резким запахом пороха и самого Сэма мог довести его до дрожи.       Сложно сказать, что вообще в брате ему не нравилось: пальцы, запястья, руки, плечи, широкая спина, охренный зад, длинные ноги. По шкале охуенности авторства Дина Винчестера (от Звездолетов Джефферсона до Led Zeppelin) Сэм — Лестница в небо. Точный момент, когда Дин осознал это, пожалуй, вычленить из временного потока нельзя, просто иногда свет слишком удачно ложился на загорелые скулы, иногда ветер невзначай играл бережно уложенными патлами, а иногда даже посторонних факторов не требовалось, чтобы с уверенностью сказать — Сэм пиздецки как хорош.       Постепенно Дин начинает говорить все тише и тише и вскоре совсем переходит на шепот. Горячее дыхание обжигает кожу чувствительной ушной раковины, и Сэму уже становиться совершенно не до игры, запястья начинают мелко подрагивать, а выступающий кадык так и ходит вверх-вниз по загорелому горлу. — А Робин тебя учила так же? — язвит Сэм, но голос все равно выдает его с головой. — Нет, я брал факультативные занятия, — парирует Дин, за что тут же получает болезненный тычок в бок. — Ау! Сучка. — Придурок.       Еще пара упорных, но весьма жалких попыток собрать мозги и пальцы в кучку, и Сэм сдается, откладывая гитару на угол стола и откидываясь в теплые объятия. Они полностью валятся на диван, явно не предназначенный для этих целей, несчастный кожаный предмет интерьера жалобно поскрипывает. — Из тебя отвратный учитель. — Завтра еще потренируемся? — и Сэм скорее чувствует кожей вибрации, нежели слышит голос брата, ощущая прикосновение горячих потрескавшихся губ к выступающим позвонкам в основании шеи. Шершавые пальцы проходятся от плеча к запястью цепляя ткань кофты, и Дин перехватывает ладонь брата, вытягивая перед собой. Подушечки пальцев истерты жесткими струнами, а кое-где даже проступает рельеф металлической обмотки. Винчестер проводит губами по свежим мозолям, успокаивающе целуя каждый палец, и, дойдя до последнего, утыкается носом в раскрытую ладонь. — Да... знаешь, я думал, ты будешь смеяться. — Сэмми, смеяться я могу только над Тейлор Свифт. — Не пизди, я знаю — это твоя любимая.