Головная боль

«Как же заебало это все!»       В принципе, довольно здравая мысль для исполнителя Портовой Мафии в восемь вечера. Мысль, как ни странно, выражает полную печальность бытия. И Накахара уже жалеет, что выжил после штурма организации.       Мафия любит сотрудничать с разными компаниями, если ей это выгодно. Так же и сейчас: они договаривались о перевозке оружия. Как жаль, что посредник решил, что умнее этой системы, выработанной годами. Еще и отбиться пытался, псина поганая. Накахара нахмурился. «А этого идиота Дазая отпустили! Вот же черт! Хотя…»       Задумался. А если бы он пришел? Попытался бы умереть под пулями врага? Или прыгнул бы в грузовик с оружием и подорвал его? В любом случае, Чуе бы понадобилось спасать этого уёбка опять. Чертов Осаму, чтоб ты там сдох! Ах нет, не так… Чтоб ты век прожил, сука мафиозная! Уж он то, сам Накахара Чуя, позаботится об этом!       Сам вечер был бы неплох, если бы не плохое настроение исполнителя. Темное безоблачное небо с первыми звездами, легкий ветерок и тихий шелест листвы мастерски перекрывала ужасная головная боль, ломота во всем теле и отвратительный вид. Заебись, а ведь еще отчеты заполнять!       Маленький ключ блеснул и повернулся в замке. Почему у мафии не хватило денег на более сильную систему охраны? Хрен знает. Но так или иначе, дверь открывается и Накахара встал на порог дома, вздыхая. Шляпа была аккуратно повешена на крючок, пальто рядом, туфли поставлены у выхода на темный коврик и с яркой надписью «Welcome to hell, bitches». Нда… Иногда этот дом можно назвать адом.       Рыжий плавно перешел из коридора в зал, держа рукой голову. Дазай сидел на диване, держа в руках маленькую книжку. Здоровый глаз скользил сверху вниз от строчки к строчке, будто не замечая гостя. Хотя, какого гостя? Чуя мог спокойно заявить, что он — полноправный хозяин квартиры. И был бы прав. А Осаму это так, всего лишь сожитель. А почему у Мафии нет денег на покупку второй квартиры? Хрен его знает. Возможно, старый хрен Мори и знает, но задай такой вопрос, Чуя мог легко получить злой взгляд, выговор и торт в лицо. Так что он пока умалчивал от этом конфузе и просто пытался получить выгоду от соседства со Скумбрией. И выгода была.       Голова стала болеть сильнее. Черт, таблетки не помогут. Рыжий на мгновение прикрыл глаза. Досчитать до трех и выполнить простые, отработанные годами движения.

Раз

      Пересилил себя и на ватных ногах подошел в дивану. Осаму, этот притворщик-уебок, до сих пор продолжает пялиться в книгу. А ведь Чуя видит, он застыл на месте, прислушивается к каждому, до боли в висках, знакомому движению партнера.

Два.

      Сначала садится на диван рядом с шатеном, затем опрокидывается и кладет голову тому на колени. Шпалину это уже не удивляет. Руки привычно откладывают, старую и перечитанную раз сто, книгу и сами собой ложатся на голову мафиози. Пальцы зарываются в мягкие волосы, застревая между прядями. На лице улыбка, которую видит только один человек в мире — Чуя.

Три.

      Низкий закрывает глаза. Длинные и тонкие пальцы напарника массируют голову, гладя по волосам, закручивая на палец и перебирая рыжую густую гриву, недоделанного и оставленного на стадии котенка, льва. И этот лев совершенно не против таких приятных ласк. Он аккуратно кладет руки на колени своего укротителя, немного хмурясь. Этот лев становится таким покорным. Покорным только ему. И с осознанием того факта, как и факта, что руки Дазая очень аккуратны и мягки, боль машет белым флагом и отступает, освобождая место сознанию. Но оно как-то не хочет возвращаться на место, так что трон в голове занимают эмоции и инстинкты.       Чуя чуть приоткрывает глаза и поворачивается с боку на спину. Осаму мягко смотрит на партнера, держа руки на голове первого. Почему этот двуличный дьявол заботится о нем? Черт знает, хотя это и не важно. Накахара тянет ладонь к щеке мафиози, касаясь ее черной перчаткой. Вторая рука также ложится на соседнюю, аккуратно держа в руках лицо. Никто не произносит ни слова, но оба знают, что будет дальше. Дазай наклоняется, не убирая руки со своего лица, и касается чужих губ своими. Мягко, спокойно и податливо целует, убирая руки от волос и перемещая их на щеки напарника. Они горят от смущения и желания. Глаза рыжего прикрыты, так же поступает и Осаму. Оба наслаждаются минутой близости, когда нервы обострены и одновременно расслабленны, когда чувствуешь малейшее движение, слышишь каждый удар сердца. Эта минута, словно маленький островок в океане забот и море крови.       Для мира прошла минута, а для этих двоих — вечность. Шатен отстраняется, поглаживая щеку большим пальцем руки. Они делают такое не в первый раз, и точно не в последний. Между Двойным черным намного больше, чем обычное напарничество. — Ложись спать       Дазай говорит тихо, но голос звучит непозволительно громко для ушей Накахары и тот жмурится. Руки соскальзывают с щек, рыжик переворачивается лицом утыкаясь в рубашку, вдыхая запах табака и дорогого коньяка. Дазай тощий, и Чуя не побоится назвать этого неполноценного анорексиком, но он прекрасно знает, что под тонкой рубашкой скрывается заметный пресс. Руки непроизвольно сжимают одежду Шатена у живота. — Мне еще отчеты заполнять — Я заполню их за тебя, партнер       Растягивает слова, так что они становятся приторно сладкими. Чуя хмурится. Партнер? Ему не нравится это слово. Оно неправильно отображает их отношения. Но другого слова подобрать не получается. — Не называй меня так, уебок       Тихий смех. Чуя чувствует тепло у виска и закрывает глаза. Через секунду Осаму касается его губами, успокаивающе целуя. И Чуя верит этим касаниям, верит словам, верит каждому взгляду, вздоху. И успокаивается. Выкидывает из головы все проблемы, освобождая мысли от заточения. Дыхание восстанавливается, глаза закрываются. Уже через минуту мафиози, продолжая сжимать одежду, засыпает. Тихое дыхание, чуть трепещущие ресницы, спокойное выражение лица.       Дазай тихо перетаскивает тело на диван и накрывает своим пальто. Садится рядом на пол, беря в руки ручку и бумагу. Снова оборачивается на спящего.

И искренне улыбается.