Страдавшие танатофобией

Старина Билли не очень любил новых заключенных, которые поступали к нему в мае. Ведь это означало то, что с отпуском бы пришлось повременить еще пару месяцев. Он было подготовил себе жилье возле небольшого озерца, и закупил партию хорошего алкоголя, которого хватило бы на неделю, но непредвиденные обстоятельства не хотели и спорить с Биллом. Взяв с собой наручный фонарик и пропуск, без которого не следует уходить, он отправился на патруль.

***

Запах чего-то тухлого и мокрого застилал глаза, и пробираться через коридор было жутко неудобно. В бетонном потолке виднелись маленькие дырки, небрежно залепленные жвачками, сквозь которые сочились струйки воды, стекая по уже влажным стенам на пол и образовывая новые лужи. Идти по потаенному коридору без сапог не было смысла, поэтому Билл решил, что лучшим решением будет завернуть рукава и вернуться в кабинет переодеть обувь. Вернувшись, Старина Билл вставил батарейки в фонарик, как того требовал приказ номер семнадцать, и медленно побродил по коридору, всматриваясь через решетку в камеры. Билл Кейлин прошел буквально пару перекрестных коридоров, когда в лицо брызнула капля жидкости и из камеры напротив него послышался скрип койки, с которой кто-то встал. — Хей, старина Билл, - обратился кто-то из 34 камеры, — не мог бы ты дать мне полотенце, да побольше. Кажется, я обмочился не туда. На лице Билла ниоткуда возникла усмешка, видимо, задумке Джейкоба не сбыться, и он протяжно, со специальным оттягиванием момента, сказал: — Да остановись ты, Джейкоб, какая это уже попытка? - морщины на лице Билла поднялись вверх, а брови сгустились. Кейлин пытался быстро подсчитать, — Двадцать четвертая? Хватит, ты должен еще продержаться пару месяцев и твоя жизнь закончиться. На этом их диалог оборвался, и Кейлин, спустя несколько мгновений прошептал: — Даже не думай о том, что я не догадался. Так уж и быть, сегодня прощу. В следующий раз подам рапорт и повесят тебя не через пару месяцев, а через год. Ты же не хочешь наслаждаться пытками так долго? - в голосе старины Билла послышался страх и усталость. Он проработал четыре смены подряд и даже не думал спать. Нет, он хотел вечером пойти в ближайший паб “Тукан” и напиться до потери сознания и забыть. Забыть все те крики, которые он услышал в комнате на втором этаже. Осталось всего-то пара часов.

***

Кейлин потер пальцами переносицу и устало вздохнул. Сейчас позвонил шеф Робин и попросил остаться его еще на одну смену, только потому, что привезут новичка. Билл снял очки и, взяв в руки телефон, набрал на нем несколько цифр. — Привет, Джули, - после длинных и протяжных гудков в телефоне послышался такой родной голос, — Извини, но мне, похоже, придется отпахать еще одну смену, - в телефоне раздалось ответное ворчание, — Да, зануда Робин оставил еще на двенадцать часов на работе. Зато, когда я приду, обещаю, тебя ждет сюрприз, - и Билл повесил трубку. Кейлин снял тяжелые сапоги, вытащил из фонарика батарейки, и завалился на кресло, которое можно было сравнить с хорошим диванчиком в лучшей гостиной города. Только расслабился, но на рабочий телефон позвонили с просьбой выйти и захватить с собой четыре наборы наручников: пару для рук, пару кандалов с гирьками по пять килограмм. Взяв все с собой, Билл вышел из кабинета и в нос ударил противный запах тюрьмы. Сначала старина шел прямо, но затем свернув на четвертом перекрестке, он пошел по одинокому коридору и открыл дверь служебного помещения. Пара охранников держали в руках заключенного, который яростно вырывался из их рук и кричал, что он не требует особых привилегий. Видимо, заключил старик, выброс адреналина, у всех такое бывает, особенно у преступников. Немного подумав, Билл вколол преступнику какую-то жидкость, от которой блондин успокоился и потерял сознание. — Здаров, - крикнул Кейлину длинный упырь. Один из охраны, - округ Тейпинг. Статус: особо опасен и агрессивен. Убил своего отца непонятным патологоанатомам способом, - охранник сделал паузу и заглянул в рапорт, — Тело отца найдено возле деревушки рядом с Парижем, а он сам сидел рядом и причитал, что он не виноват и всякую другую ересь. Заковав ноги в кандалы, а руки в наручники, пока парень не пришел в сознание и не растерзал людишек в прах, иначе, как объяснить то, что блондин чуть не разделался с полицейским фургоном на раз, охранники подвели парня к камере и бросили того на свободную койку. “— Не первый и не последний случай”, – единственное, что услышал Билл, прежде, чем упасть без сознания в коридоре.

***

В местном медпункте все было не так уж и плохо. Единственное, что радовало - было окно. С него можно было спрыгнуть, хотя... высота не такая уж и большая. Вряд ли он умрет. В медицинском кабинете было холодно из-за отсутствия утеплителя в стенах, и Билл, едва открыв глаза, сразу вздрогнул и поднялся с маленькой кушетки, которая была единственным местом для отдыха больных. Мужчина присел, и раздался тяжелый скрип ржавых пружин матраса. У него истошно болел живот и, как только Кейлин опустил голову посмотреть на него, он заболел еще больше. Всю грудную клетку покрывал толстый слой бинтов, а в середине было небольшое пятно крови, которое продолжало, несмотря на прошедшее время, кровоточить. Билл подумал, что о нем все знают и не станут беспокоится, и улегся на койку. Прикрыв глаза, боль начала отступать, и мужчина медленно заснул.

***

Блондин проснулся в непонятном и незнакомом для него месте. Повсюду было влажно и неприятно пахло. Что было утешением, так это то, что можно было хоть где-то прилечь, о думать об этом не было смысла, к нему пришли пару каких-то странных личностей, схватили под руки и надели наручники со странными шариками, которые весили слишком много для их обьема.

***

Старина Билл никогда не смотрел на людей, вынося им смертный приговор, но сейчас это было вынужденной мерой по приказу мэра Гринвеля. — Вас приветствует главный начальник тюрьмы №8, Билл Кейлин, - старина представился перед новым зеленоглазым заключенным, который недоуменно в ответ смотрел ему в глаза, — Вы задержаны до выяснения обстоятельств, точнее, так планировалось, - Билл сделал паузу, — Но нам сказали, что тюрьма округа Тейпинг будет последним местом для вашего неприятного времяпрепровождения. До окончания вашей жизни, а это всего пару недель, вы должны испытывать на себе груз совести за убийство и молится о том, чтобы вас не казнили на электрическом стуле, - на этом седоволосый мужчина закончил речь и поднял голову. — Мистер Агрест? Одну из камер тюрьмы обдал волнующийся крик.

***

— Перси, я сколько буду ждать? - грозный голос мэра зазвучал в динамике проводного телефона. —Секундочку, мистер Гринвель, ваш американо будет готов через пару секунд, - сказал Перси, вскочив с кресла и помчавшись в сторону кофейного аппарата. Нажав нужную кнопку и вставив стакан в правильное отделение, Перси расслабился. — Не утруждайся, Перси, я сам отнесу кофе мистеру Гринвелю, - сказал неизвестный голос, вошедший в дверь комнаты секретаря.

***

—Пожалуй, подставить Агреста-младшего тебе удалось на славу, но его адвокаты самые лучшие в нашем округе и вряд ли нам удастся доказать его вину, - мэр положил стакан на металлическую поверхность стола и вздрогнул, — поэтому может перестанешь мстить собственному сыну, Габриэль? — Ты не станешь мне указывать. Я сам знаю, что мне делать, к тому же, у нас его любимая девушка... Кофе с двойными сливками так и не дождался пока его выпьют, и с одного взмаха Габриэля полетел на пол. — Только Адриан виноват в смерти Эмили, и я докажу это и посажу сына, чего именно мне этого ни стоило бы. Дверь закрылась, и на лице мэра вспыхнула злобная ухмылка. Клавиша остановки на диктофоне только что зазвенела.

— Еще посмотрим, кто кого посадит...