Времени мы безразличны

Ларри поморгал. Прежде всего — чтобы убрать пыль из глаз, а потом — чтобы осознать, что, чёрт возьми, только что произошло. За спиной Ларри прятался Ник, вцепившийся в страхе в руку отца. А перед ними стоял восставший из мёртвых фараон Акменра. Бинты сползли с его головы, и открылось лицо: молодой египтянин закашлялся. — Вы не представляете себе, как там душно!.. То, как он держался, весьма поражало. Его движения были удивительно изящны для того, кто был заперт в саркофаге десятки лет, а речь звучала музыкой в ушах Ларри. Тщательно подбираемые слова и лёгкий акцент только подчёркивали, что перед ними правитель. И что по сравнению со всем этим то, как сам Ларри представился фараону, было достаточно жалким. Вот дерьмо. Они были знакомы каких-то пять минут, но Ларри уже ощутил, что испытывает… некоторое увлечение. «Некоторое», — напомнил он себе. Акменра — древнеегипетский фараон, а Ларри — ночной сторож. Это несочетаемые вещи. Поэтому Ларри старался подавить возникшие к Акменра чувства. Старался убедить себя, что симпатичный фараон лишь прекрасное сверхъестественное создание, чтобы не забывать, что, во-первых, правитель слишком молод, а во-вторых, каждый должен знать своё место. Но затем — о, эти взлохмаченные волосы и полные благодарности глаза! — Акменра заявил Ларри и Нику, что он их вечный должник. Прошло всего пять минут после встречи с Акменра, и Ларри окончательно подпал под его чары. А потом фараон спросил про свою скрижаль, и они погнались за прежними сторожами, в надежде остановить их. — Не волнуйтесь, я присмотрю за ним, — сказал Ларри охранникам-шакалам. И с каждым сделанным шагом, с каждым взглядом, брошенным на Акменра, зловещее чувство медленно ускользало. «Это всего лишь небольшое увлечение», — напоминал себе Ларри. Временное. Ненадолго. *** Время ничего не значило для Акменра. Он оживал в течение нескольких тысяч лет, и каждый год проносился все быстрее и быстрее, пока года не начали пролетать буквально в мгновение ока. И если скрижаль поддерживала его жизнь — то это должно было продолжаться ещё много тысяч лет. Эта судьба была уготована ему по желанию его семьи: оставаться вместе после смерти. И такая судьба была особенно трагична. Однако те пять минут, в которые Акменра встретил Ларри, прошли на удивление медленно. Всё, что он мог ощущать после того, как столько лет был заперт в саркофаге — благодарность. И всё, что он мог сделать — это назвать себя должником своего освободителя. Должником Ларри Дэйли, Хранителя Бруклина. *** Итак, судьбе оказалось угодно, чтобы Акменра получил назад свою скрижаль, и всё снова стало как обычно: насколько это возможно в музее с оживающими экспонатами. — Два альпака, — отметил он, когда животные прошли через главный вход. Возможно, Акменра должен был возложить эту ответственность на кого-то другого, тем более что он не совсем понимал, кто тут есть кто. Но ему хотелось произвести впечатление на человека, который освободил его из саркофага. А затем вошла Женщина в красном. Акменра, отмечая вернувшиеся экспонаты, увидел, как Ларри подошёл к ней, широко улыбаясь. Он тут же улыбнулась в ответ, восторгаясь ожившим музеем. Ларри явно волновался, говоря с ней, но разговор закончился вполне доброжелательно. Но это не очень беспокоило Акменра. Он в своей жизни повидал достаточно романов, и этот на вид был явно из тех, что быстро заканчиваются. Особенно учитывая то, что гостья интересовалась не столько Ларри, сколько Сакаджавеей. Акменра решил, что будет лучше оставить Ларри пообщаться с сыном и с этой женщиной, которую, как выяснилось, звали Ребекка. Он шел по коридорам, и ему казалось, что экспонаты избегают его: наверное, они оставались под впечатлением, что он древнее зло, которое может обрушиться на них в любой момент. Придётся потрудиться, чтобы убедить их в обратном. Когда Ларри знакомил его с обитателями музея, вовсю ощущался разлитый в воздухе страх. Но теперь у него была проблема посерьёзнее. Шакалы приветственно кивнули, когда он прошёл мимо них. Акменра вернул на место скрижаль и обнаружил крышку саркофага, отброшенную им в другой конец зала в попытках выбраться. Он уставился на крышку, и его затошнило при мысли, что придётся снова возвращаться в саркофаг. Но он не мог туда вернуться после того, как узнал, что это такое — быть свободным. Просто не мог. — Эй, Ак? — раздался в коридоре знакомый голос. — Скоро рассвет, тебе пора занимать своё место. Ларри глянул на обеспокоенное лицо Акменра — и, кажется, понял, в чём проблема. — Не волнуйся, я могу попросить, чтобы они не задвигали обратно каменную плиту, — заверил он в попытке утешить фараона. — И завтра я снова выпущу тебя, хорошо? — Если только ты вернёшься. Оба замолчали на мгновение. Действительно. Ларри словно забыл, что ему грозило увольнение. Он перестал разглядывать пол и снова посмотрел на Акменра. В глазах горела решимость. — Я вернусь. Обещаю тебе. Акменра ответил ему лёгкой улыбкой, забираясь в саркофаг. И Ларри опустил крышку над его головой. — Спокойного дня, Хранитель Бруклина. *** После того, как Ларри удалось сохранить своё рабочее место, они с Акменра становились все ближе и ближе. Фараон оказался неплохим помощником в охране музея, и Ларри пользовался этим предлогом, чтобы проводить больше времени вместе с ним. Однако позже, когда они привыкли друг к другу, им уже и предлоги были не нужны. А ещё Ларри узнал про Акменра много нового. Например, Ак очень любил кошек. До такой степени, что ему каким-то образом удалось приручить львов. Конечно, они слушались только его, поэтому Ларри все равно приходилось то и дело убегать от этих клыкастых. Иногда фараона приходилось чуть ли не силком выталкивать из африканской экспозиции, чтобы он успел попасть к себе до рассвета. Ещё Ларри узнал, что Ак очень быстро учится и приспосабливается к своему окружению. Начиная с изучения английского языка во время пребывания в Кембридже и заканчивая тем, что он запомнил названия почти всех экспонатов. У него был очень острый ум, и это часто помогало делу. Особенно когда требовались дополнительные знания или навыки дипломатии: причём и тому и другому Акменра, похоже, обучился ещё в Древнем Египте. А вот чего ещё он набрался в своём Египте — это сдержанности. Всякий раз, когда Ларри устраивал вечеринку, фараон какое-то время веселился вместе со всеми, а потом вдруг словно приходил в себя: резко останавливался, менялся в лице и сбегал. Однажды Ларри застал его танцующим посреди пустого коридора: музыка там была еле слышна, и Акменра не знал слов песни, но всё равно что-то напевал себе под нос. В этом не оставалось ни следа от его привычной сдержанности, и это было совершенно очаровательно. *** Возможно, не случайно его встречи с Ребеккой начали постепенно сходить на нет, в то время как он становился всё ближе и ближе к Акменра. Ни Ларри, ни Ребекка в общем не предполагали, что эти встречи продлятся долго. Они даже ощущались как некая обязанность. А кроме того — по мере сближения с Акменра Ларри все меньше мог отрицать своё отношение к нему. Уже не работали оправдания типа «он просто симпатичный» или «небольшое временное увлечение». Это было чувство. Ларри уже и не думал, что ему снова придётся с таким столкнуться. И тем не менее пришлось. Со всем комплектом, что называется: учащённый пульс, непривычная неуклюжесть, рассеянность… Словно он опять вернулся в свои школьные годы. Но по крайней мере, по сравнению со школьными годами, теперь его куда меньше напрягало то, что Акменра — мужчина. Хотя то, что он мужчина, казалось, было наименьшей из проблем. *** Они сидели в комнате охраны: Ларри что-то смотрел на компьютере, а Акменра на диване читал книгу. — А мы с Ребеккой расстались, — произнёс Ларри внезапно. Он не до конца понимал, почему говорит это: тем более что фараона, казалось, совершенно не волнует Ребекка. Акменра оторвался от книги: — Знаешь, я не удивлён. — Похоже, никто не удивлён. Ак фыркнул и вернулся к чтению. Когда он попросил принести книги, популярные сегодня, Ларри притащил ему весь цикл про Гарри Поттера. Эти истории словно приворожили Акменра. — Кстати, — начал Ларри, отрывая фараона от второй книги о юном волшебнике, — как у тебя самого с этим? Акменра поместил закладку между страниц и закрыл книгу. — В каком смысле? — Тебе… кто-нибудь… нравится? — произнёс Ларри. Хотя каждое слово отзывалось в нем болью. — На данный момент — ты, — улыбнулся Акменра. У Ларри ёкнуло сердце. И возникло желание тут же признаться во всём. Но он подумал: надо бы вначале уточнить, что Ак имел в виду. — Эм-м-м… — ему очень хотелось и дальше пребывать в этой фантазии, где юному фараону может приглянуться тридцатипятилетний ночной сторож. — Видишь ли, в сегодняшнем понимании «кто-то тебе нравится» — значит, что этот кто-то вызывает у тебя романтические чувства. — О, — сказал Акменра. — В таком случае я ощущаю, что половина музея от меня в ужасе. И что другая половина хочет разорвать меня на части. Так что нет смысла говорить о романтических чувствах. Ларри кивнул: — Да, из них всех ты самый уравновешенный. Кому ещё мог бы довериться Ларри Дэйли? У Джеда и Октавиуса своя жизнь, у Тедди и Сакаджавеи — тоже. А потом, трое — уже толпа, и кроме того, крайне сложно говорить о своей бывшей девушке с двадцать шестым президентом США и его подругой. И поэтому он рассказал всё Акменра. И был готов позволить своим чувствам умереть, чтобы сохранить эту дружбу. *** Фараон слегка покривил душой, говоря, что нет смысла говорить о романтических чувствах потому, что все экспонаты его ненавидят. В реальности он знал, что уже никто его не боится, особенно после того, как он всё больше заботился о музее. Но для него было утомительно общаться с остальными. Все они были милыми и добрыми, но общение с ними лишало его сил. Поэтому он предпочитал сидеть в комнате Ларри, читать книгу или осваивать компьютер. И Ларри был единственным, кто не утомлял его. Но Акменра же не мог целыми днями здесь торчать. Его окружало другое время, и всё разительно отличалось от того, что он видел в Древнем Египте. Ему хотелось исследовать и отмечать, что изменилось. Судя по тому, что он прочёл, Нью-Йорк был городом, который никогда не спит. Для древней мумии, оживающей только по ночам, это подходило как нельзя лучше. Однако он нуждался в помощи. И надеялся получить эту помощь у Ларри. Сейчас всё вокруг, казалось, было завязано на Ларри. Акменра ещё раз поднял глаза от книги — чтобы посмотреть на сторожа, вновь уткнувшегося в экран. Было очень сложно разобраться в своих чувствах к этому человеку. Пребывание в музее, казалось, шло самому Акменра на пользу: он становился все меньше и меньше разочарованным в этом мире, и ощущал себя все ближе и ближе к Ларри. И это, по-видимому, стало причиной, по которой Акменра почувствовал что-то. Потому что Ларри проявлял к нему привязанность: то, чего ему не хватало довольно долгое время. При этой мысли Акменра тепло улыбнулся. — Я чувствую, что ты смотришь на меня, — сказал сторож. Улыбка Акменра быстро растаяла, и он снова уткнулся в свою книгу. Но услышал лёгкий смешок Ларри по ту сторону комнаты — и покраснел от смущения. Однако быстро пришёл в себя, чтобы задать вопрос. — Хранитель Бруклина, — начал Акменра, наблюдая, как пришла очередь Ларри испытать лёгкую растерянность, — по результатам моих наблюдений я пришёл к выводу, что ваша современная культура весьма увлекательна. — Ну, Макдональдс — это совсем не увлекательно. — А что такое Макдональдс? — смутился Акменра. — Ничего. Продолжай. — Мне было бы интересно изучить ее в реальности. Ларри на мгновение задумался, как можно это организовать. А потом расплылся в улыбке: — Да, мне тоже нравится эта идея. *** Ларри с пакетом в руке поднимался по ступенькам ко входу в музей — и едва сдерживал волнение. Наконец-то сегодня Тедди прикроет его, и можно будет показать фараону Нью-Йорк. У входа Ларри ещё дважды проверил содержимое пакета. Учитывая то, что Акменра был стройнее, Ларри принёс свою старую одежду: футболку со «Звёздными войнами» и спортивные брюки. Конечно, это не было одеянием, достойным фараона, но вряд ли Ак станет переживать на этот счёт. Кроме того, Ларри кое-что скопил для этой прогулки, и в его планах было отправиться вместе с Акменра за покупками. Посмотрев на часы, а затем на заходящее солнце, он вошёл в музей. По дороге через залы в голове у него начала биться тревожная мысль. Конечно, он вполне доверял Тедди и не сомневался, что тот сделает всё как надо, но экспонатов в музее было великое множество, поэтому мало ли что могло случиться. Ларри вознёс молитвы всем известным богам, чтобы во время его отсутствия всё-таки ничего страшного не произошло. На лестничной площадке он услышал, как сработала скрижаль; экспонаты вокруг начали медленно восставать ото сна. Он прошёл мимо них. Завернув за угол, Ларри услышал стук камня о камень: в египетской галерее двигались шакалы. Но предвкушение прогулки было настолько сильным, что когда Ларри добрался до гробницы, на пристальные взгляды охранников уже не обратил внимания. Фараон сидел в саркофаге — и явно ожидал сторожа. — Хранитель Бруклина, — сказал Акменра, широко улыбаясь. Он тоже едва мог скрыть своё радостное волнение. — Ну так что, ты готов увидеть Большое Яблоко? Акменра перестал улыбаться и нахмурился: — Я не понимаю… — Так называют Нью-Йорк, — пожал плечами Ларри. — Только не все, а, пожалуй, разве что туристы. — О, значит, я буду как турист? — удивлённо спросил Акменра. — Конечно, — Ларри засмеялся и бросил фараону пакет. — Переодевайся, я подожду тебя внизу. В холле он рассказывал Тедди, что и как нужно будет делать. Для этого он даже заново написал инструкцию: целых пять страниц. На обеих сторонах. Но когда они дошли до второй страницы, появился Акменра. И Ларри с большим трудом удержался, чтобы не расхохотаться. Футболка сидела неплохо, пусть и была слегка свободной: но вот штаны… Они еле держались на бёдрах, и были намного шире, чем ожидалось. А в дополнение ко всему на левой штанине красовались два пятна от отбеливателя. Ларри сунул Тедди инструкцию и подошёл к Акменра. Растерянное и слегка брезгливое выражение лица фараона говорило о многом. — Не волнуйся: первое, что мы сделаем — это пойдём по магазинам! Акменра вздохнул с облегчением. Но тогда нужно было поторапливаться, чтобы успеть до закрытия. Они прыгнули в машину Ларри и поехали. По пути Акменра смотрел в окно, поражаясь буквально всему: каждому человеку, каждому зданию, каждому современному изобретению, проносящемуся мимо их машины. И ещё Ларри был уверен, что если бы на улице показалась крыса, фараон бы окончательно обалдел. Когда впереди показались небоскрёбы, Акменра ахнул. Ларри не мог себе представить, как воспринимается Нью-Йорк глазами человека из прошлого. Сам Ларри жил тут с рождения, и привык ко всему: но будь он древнеегипетской мумией, восставшей из мёртвых — наверное, и ему бы всё вокруг казалось созданным богами. — Покажешь мне Макдональдс? — взволнованно попросил Акменра, вспомнив предыдущий разговор. Хотелось надеяться, что увиденное не разочарует его. А потом он повернулся к Ларри с широченной улыбкой, став на мгновение полностью открытым и уязвимым. Вот уж действительно — небольшое увлечение! *** Когда они добрались до торгового центра, Ларри позволил Акменра выбрать, в какие магазины идти. В конце концов они оказались в Aeropostale*, где Ак зарылся в кучу футболок и джинсов в надежде найти что-то подходящее для себя. В итоге он выбрал обычную чёрную футболку с V-образным вырезом и джинсы. Однако по пути к кассе его внимание привлёк набор браслетов. Кончилось тем, что он вышел из магазина в новой одежде и с двумя широкими бисерными браслетами на правой руке. — Экипировка закончена, и ты готов покорять Нью-Йорк, — шутливо произнёс Ларри. — Думаю, что браслеты добавят тебе волшебной силы!.. — Вполне возможно, — ответил Акменра, глядя на пустую упаковку. Там было написано «мир» и «защита», но ему понравился главным образом цвет. — Это… невероятно! — вдруг произнёс он, выронив пакеты, и подбежал к соседней витрине: к мягким игрушкам. — Ты говоришь это обо всём, что видишь, — пробормотал Ларри, глядя, как Акменра уставился на плюшевых котов. — Они выглядят такими мягкими! — Они и есть мягкие. И. повинуясь внезапному порыву, Ларри втащил Акменра внутрь магазина. Фараон выбрал себе игрушку: мягкий кот стоил одиннадцать долларов, Ларри расплатился карточкой, и когда они вышли из магазина, Акменра так и вцепился в свою покупку. — Мне очень нравится, — повторял он, отрешённо поглаживая мех. — Напоминает мне мою кошку… там, в Египте. После торгового центра Ларри решил порадовать Акменра чем-то особенным. *** Они шли по городу ещё некоторое время: Ак всё обнимал своего кота. Ларри никогда не понимал прелести Таймс-сквер: назовите это признаком коренного жителя Нью-Йорка, когда постоянно видишь, как толпы туристов неловко толкутся на этой площади. Для самого Ларри здесь было всего лишь скопище ярких реклам. Но когда Ларри услышал восхищённый вздох Акменра — то сам, наконец, смог увидеть эту красоту. В глазах древнеегипетского фараона оно было и вправду невероятно. Квинтэссенция современной американской культуры, место, наполненное жизнью. Акменра говорил, что хотел бы увидеть современную культуру, что это было бы интересно, и вот, Ларри ему показал. Его закономерно переполняло чувство гордости. Он взглянул на фараона, который медленно оборачивался, пытаясь впитать каждую вспышку яркого света. И тогда Акменра подошёл ближе и взял Ларри за руку. Так они и стояли — рука в руке, глядя на рекламные щиты. *** Обратно шли молча. Однако в голове у Ларри мысли так и путались. Акменра удивил его сегодня: казалось, он ощутил себя по-настоящему свободным. Если раньше до Ларри долетали только редкие проблески, то теперь внутренний свет засиял в полную силу. Это было куда более невероятным, чем ярко освещённые рекламы. Они вышли из машины и начали подниматься по ступенькам в музей. И тут Акменра остановился. — Спасибо за чудесную ночь, Ларри, — прошептал он. Где-то вдалеке слышался шум города, заглушаемый звуками из самого музея: но Ларри обращал внимание только на Акменра. — Ну, не такая уж она была чудесная, — он преуменьшал, как всегда, по привычке. Акменра мягко улыбнулся: — Она была невероятная. И повернулся, чтобы продолжить путь в музей. Но теперь уже рука Ларри остановила его. Некоторое время они смотрели друг на друга: потом Ларри уставился на губы Акменра, а затем снова посмотрел ему в глаза. А дальше, повинуясь желанию, которое владело им, по сути, с той самой ночи, когда он выпустил фараона из саркофага — Ларри схватил Акменра за шею и крепко поцеловал. Он почувствовал, как Акменра замер от неожиданности. Но потом быстро пришёл в себя, закрыл глаза и углубил поцелуй, негромко постанывая от удовольствия. Ларри взял его за подбородок и большим пальцем мягко погладил по щеке. Вторая рука опустилась на спину. Они простояли так ещё несколько мгновений, а когда поцелуй закончился, Ларри тихо рассмеялся. — Получается, что ты про всё так говоришь! Акменра кивнул, усмехнувшись: действительно, в этот момент всё было невероятным. — И давно ты… — спросил его Ларри. — Я только сегодня понял. — На Таймс-сквер? — Да. Ларри тоже усмехнулся. — Пойдём, — сказал он, показывая на вход в музей. И они пошли внутрь, держась за руки. *** К тому времени, как ночи становились теплее и теплее, а листья на деревьях стали совсем зелёными, Ларри узнал ещё кое-что про Акменра. Он был настоящим сексуальным провокатором. Этих провокаций было так много, что Ларри с трудом их выдерживал: и дразнящие встречи в пустых музейных коридорах, и бессмысленные непристойности, которые Акменра шептал Ларри на ухо то и дело в течение ночи. Ларри ощущал себя так, словно вновь стал подростком, умоляющим о любом интимном контакте с предметом своей страсти. Однако всё нужно делать, как полагается: как бы Ларри ни хотел этого, они не могли по-быстрому перепихнуться в комнате охраны. Это должно было стать особенным. Потому что сам Акменра был особенным. Его телу хотелось поклоняться, исследуя и лаская каждый дюйм кожи. Хотелось дать ему как можно больше удовольствия. И чтобы это происходило в спокойном месте, где их никто не потревожит. Там, где они могли бы остаться только вдвоём, наедине друг с другом. В своих фантазиях Ларри представлял номер в шикарной гостинице, с мягким одеялом и шикарным видом на Нью-Йорк. Но поскольку зарплата сторожа в музее (даже со сверхурочными) оставляла желать лучшего, его выбор в итоге пал на собственную квартиру. Всё началось как обычная прогулка, но на этот раз — вблизи от дома. Накануне Ларри умудрился сбежать с работы пораньше и до заката устроил в квартире тщательную уборку. — Куда ты сегодня меня поведёшь? — улыбнулся Акменра, одновременно пытаясь свыкнуться со своей новой одеждой. Но не выходить же фараону на прогулку в его шикарных древнеегипетских одеяниях. Но сказать по правде — Акменра выглядел чертовски сексапильно в этой новой одежде. Удивительно, как ему шли узкие джинсы и рубашка с коротким рукавом. Ларри обнял его, большим пальцем растерянно поглаживая по руке. — Скорее всего — отыщем поблизости какую-нибудь забегаловку с японской едой, а потом погуляем. Акменра застыл как вкопанный: — Обычно твои планы более конкретны? — А мне кажется, ты говоришь о себе и своих планах. Акменра скрестил на груди руки, но взглянул без обиды: — Ну, возможно. Но забегаловка с японской едой?.. Ларри подтолкнул фараона вперёд — мол, пошли уже, — не убирая руки с его спины: — Я думал, что ты хотел бы это попробовать? — Хорошо, эта часть понятна. Но когда мы выходим гулять — у тебя всегда есть что-то на уме. Так что это сегодня, Ларри Дэйли?.. Дьявол. Почти сверхъестественная способность Акменра читать мысли снова разрушила его планы. — Ничего такого. Самый обычный вечер. Фараон поднял бровь. — Не смотри на меня так, — вздохнул Ларри. Акменра улыбнулся и поправил воротник своей рубашки. Хотя Ларри раньше уже тысячу раз думал об этом, но подобные жесты… заводили его. И он снова задумался о том, как… прекрасен был Акменра. Поэтому не мог больше ждать. — Я хотел потом отвести тебя к себе домой. Как ни странно, Акменра — тот, кто провоцировал Ларри последние две недели! — ответил удивлённым взглядом. Ему понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, о чём речь. А потом на его лице расцвела озорная усмешка: — Так чего же тогда мы ждём? Ларри не нужно было повторять дважды. Он схватил Акменра за руку и потащил к своему дому. Сердце Ларри отчаянно колотилось в ожидании того, что вскоре случится, и те два квартала, что оставалось пройти, они вдвоём даже быстрым шагом преодолели намного медленнее, чем могли. Хотя, если вскоре предстояло заниматься сексом — нетрудно представить, почему. Ларри открывал дверь подъезда, когда Акменра начал целовать его в шею. Конечно, это не очень помогло делу, и те десять секунд, которые были затрачены на отпирание замка, показались вечностью. Но это всё равно было потрясающе. Когда наконец они попали внутрь, Ларри толкнул Акменра к стене, и их губы встретились в глубоком поцелуе. Потом Ларри выдохнул через нос — он даже не заметил, что практически перестал дышать. Ак тем временем проводил рукой по его спине, вытягивая рубашку из брюк. Однако перед тем, как позволить что-то ещё сделать со своей рубашкой, Ларри в свою очередь поцеловал Акменра в шею. Ответом стал такой громкий стон, который Ларри вообще никогда от Акменра не слышал. И это заставило Ларри немедленно остановиться. Две недели хождения вокруг да около в возбуждённом состоянии не подготовили его к таким звукам и к тому, как они на него подействуют. Ларри отодвинулся и хитро посмотрел на Акменра, стараясь не засмеяться. — Прекрати, — сказал фараон. — Это было неожиданно, — фыркнул Ларри. — Хотя весьма возбуждающе! Акменра покраснел. Роли поменялись. — Понимаешь, у меня шея… очень чувствительная. — Я запомню, — ухмыльнулся Ларри. И дополнил это лёгким поцелуем в губы. А потом сказал: — Знаешь, Ак, мы, наверное, должны подняться наверх — ко мне в квартиру. В этом доме живут еще двое соседей, и думаю, они не будут в восторге, если нас услышат. Но пока они добирались до нужного места — оба уже не могли держать свои руки при себе. *** Тут всё было совсем не так, как с Ребеккой. Несмотря на то, что отношения с ней продлились меньше месяца — позаниматься сексом они успели. Чёрт побери: казалось, секс был единственным, что их связывало помимо истории. Но даже при этом он ощущался скорее как обязанность. После второго или третьего свидания ты должен вести девушку к себе домой и ложиться с ней в постель. Это нормально, ничего особенного. Всего лишь обычное возбуждение, никаких сильных чувств. Просто — вот он, и вот она, и они переспали. С Акменра было по-другому. Ларри имел некоторый опыт отношений с мужчинами: и когда учился в колледже, и после развода с Эрикой. Поэтому он знал, что нужно делать. Но с Акменра было нечто большее. Хотелось дорожить им и доставлять ему удовольствие. Когда дверь открылась, Ларри не дал гостю времени оглядеться: взял за руку и повёл в спальню. Их губы снова встретились, и рука Акменра потянулась к краю рубашки Ларри. — Сними, — пробормотал Акменра прямо в поцелуй. Когда они остановились, чтобы вдохнуть, Ларри стащил рубашку через голову и отбросил в сторону, опрокинув чашку и флакон с дезодорантом. Было сложно сосредоточиться на чём-то ещё, кроме Акменра. Губы Акменра. Гладкая кожа Акменра. Акменра. Акменра. Акменра. Ларри неуклюже сбросил ботинки, как бы подавая пример. Ласкающие руки только усиливали состояние гипноза, в котором он находился. Но вдруг ласки прекратились. — Мы позже всё это уберём, — сказал Акменра: его голос хоть и был хриплым от возбуждения, но речь звучала чётко, как всегда. — Да наплевать, — пробормотал Ларри. Хотелось снова сосредоточиться на Акменра. И Ларри начал постепенно расстёгивать на нем рубашку. С каждой расстёгнутой пуговицей он оставлял лёгкий дразнящий поцелуй на открывшейся коже. И с каждым поцелуем в ответ слышался хриплый стон. Когда рубашка была уже почти расстёгнута, и Ларри попробовал тронуть языком сосок — Акменра в ответ, кажется, выругался на родном языке и вцепился Ларри в волосы. Когда с рубашкой было покончено, Ларри толкнул Акменра на кровать и сам рухнул туда же: они снова начали целоваться. Руки Акменра переместились со спины Ларри на голову, чтобы снова зарыться в волосы. Ларри чувствовал возбуждение Акменра через одежду и медленно начал расстёгивать молнию на его джинсах. Фараон выскользнул из них и навис сверху, беря инициативу на себя и в свою очередь расстёгивая на Ларри штаны. Он стащил их вместе с бельём, освободив напряжённый член. Потом посмотрел Ларри в глаза, облизнулся и взял его член в рот. Глубоко. «О, мой бог, — пронеслось у Ларри в голове. — Да он чокнутый». Голова фараона двигалась вверх-вниз, мягкие губы скользили по стволу. Этого было достаточно, чтобы Ларри откинулся назад и наслаждался ощущениями. Но потом он почувствовал, что тепло рта постепенно ускользает, и приподнялся, чтобы посмотреть, что происходит. Акменра облизал головку и выпустил член изо рта с забавным звуком. На его лице появилась дьявольская усмешка: он уже пользовался ею раньше. — Прекрати, — сказал Ларри. — Что прекратить? — спросил Акменра деланно-невинным голосом. — Вот это, — Ларри показал на него пальцем. Акменра ухмыльнулся и сел на Ларри верхом: — Я думал, ты хочешь взять меня, Хранитель Бруклина. Что касается имен, у Акменра была для Ларри парочка. Хранитель Бруклина — своего рода титул, имя, которое фараон использовал, чтобы обращаться к сторожу официально. Но в ситуациях вне работы, когда Акменра позволял себе снять маску правителя, он звал Ларри по имени. А сейчас Ларри подвинулся так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Акменра, и теперь уже сам вцепился ему в волосы. Неожиданно перехватывая инициативу, он сказал: — Назови меня по имени. Глаза Акменра слегка расширились от такой внезапной смены ролей. После нескольких недель активных провокаций Ларри наконец-то ответил взаимностью, и это было очень возбуждающе. Но Амкенра быстро пришел в себя: — Возьми меня, Ларри. Услышав это, Ларри жестом предложил ему приподняться и встал, чтобы сходить за смазкой и презервативами. А когда вернулся в кровать, Акменра, сбросив оставшуюся одежду, уже лежал там на спине. Ларри поцеловал его в висок. — Скажи, когда… — прошептал он, касаясь кожи губами. Акменра понимающе кивнул, и Ларри, вылив изрядное количество смазки на пальцы, опустил руку, чтобы начать подготовку. Логично было предположить, что у Акменра очень давно ничего не было, и начать с одного пальца. Ларри продвигался глубже и глубже, задевая чувствительные места, и слушал издаваемые в ответ лёгкие вздохи. Потом был добавлен ещё один палец, и снова пришлось потратить некоторое время, чтобы убедиться, что всё идёт как нужно. — Поторопись, — повелел фараон. Хотя голос звучал мягко, давая понять, что на самом деле Акменра получает от процесса неподдельное удовольствие. Ларри поднял бровь и усмехнулся: — Слушаюсь, мой повелитель, — и добавил третий палец. Через некоторое время Акменра кивнул: — Давай. Ларри убрал пальцы, натянул презерватив, добавил ещё смазки и медленно скользнул внутрь. От чувства тесноты он на время перестал дышать, словно дыхание могло оборвать это удовольствие. А когда вдвинулся глубже — то выдохнул и посмотрел вниз, на Акменра: тот выгнулся, лицо было искажено от удовольствия, а член напрягся так, что практически лежал на животе. Ларри начал равномерно двигаться, одновременно проводя одной рукой по бёдрам Акменра, а другой вверх-вниз по его члену. Их тела сливались в едином постоянном ритме, и Акменра не прекращал стонать от удовольствия с каждым скольжением внутрь. — Погоди… дай я сяду сверху, — вдруг пробормотал он. Ларри опрокинулся на спину, позволяя ему усесться верхом. Акменра опустился на член, сделал паузу, чтобы привыкнуть к ощущениям внутри, и после нескольких секунд выжидания начал медленно двигаться. А Ларри тем временем любовался им. Даже раскрасневшийся, взлохмаченный, сжимающий в руке собственный член в жажде разрядки, он всё же выглядел по-королевски. И согласно тому, как подобает обращаться с особами королевской крови, Ларри схватил другую руку фараона и запечатлел на ней лёгкий поцелуй. Акменра глянул на Ларри… и начал увеличивать скорость. Он зажмурился в блаженстве, и его стоны становились всё громче. Ларри тяжело дышал, единственные звуки, которые он слышал — это шлепки кожи о кожу и его хриплое дыхание. Он схватил Акменра за бёдра, впиваясь ногтями, и начал подаваться ему навстречу. Акменра начал двигаться ещё быстрее, крича от удовольствия с каждым толчком. Ларри кончил первым, вцепившись в смуглую кожу так, что побелели костяшки пальцев Акменра кончил следом, медленно, обхватив собственный член и в экстазе запрокинув голову. *** Вскоре пульс перестал частить, а звуки города за окном стали более различимыми. Ларри ощущал себя полностью удовлетворённым. Акменра скатился с него и лег рядом, пытаясь отдышаться. Оба постепенно приходили в себя после оргазма. Ларри посмотрел на часы возле кровати: десять вечера. Через пару часов нужно будет вернуться в музей. Но всё, чего он хотел — это лежать в постели с Акменра и полностью забыть обо всём прочем. Притянуть его вот так, близко, головой к себе на грудь, и лежать. Однако Ларри не давал покоя один вопрос. Когда он думал о том, что произошло, то все больше убеждался, что Акменра в этом деле не новичок. Для бессмертного египетского правителя, который умер молодым, Ак действительно был неожиданно искушён в этих вопросах. Так он занимался этим прежде?.. Акменра глянул на Ларри — и улыбнулся, прежде чем поцеловать. Когда их губы соприкоснулись, сердце фараона ёкнуло: странная реакция, учитывая, что только что произошло. Но Акменра всё равно был ей рад. Ларри разорвал поцелуй: — Подожди, так ты… Он сделал паузу, не зная, как Акменра воспримет этот вопрос. Однако тот, казалось, уже понял. — Делал ли я это раньше? — спросил он с лукавой улыбкой. — Думаю, что ответ очевиден. Дерьмо. Теперь Ларри непременно хотел узнать про его бывших любовников. — Мне всегда нравились мужчины, — сказал Акменра. — Всю мою сознательную жизнь. Тема, казалось, возникла из ниоткуда, но оба уже вполне были готовы говорить о таких интимных вещах. — Первый был моим телохранителем, его звали Джау, — Акменра сделал паузу. — Хотя это было классно, однако приходилось помнить о том, что мне неизбежно придётся жениться на женщине и завести наследника. Это в итоге заставило нас покончить с нашими отношениями. Всё, что мог Ларри делать в ответ — только пристально смотреть Акменра в глаза. По мнению Ларри, Ак был настоящим молодым фараоном — величественным и умным, но тем более явными были жертвы, которые ему пришлось принести, чтобы встать на этот путь. Акменра глянул на него: — Наверное, после секса лучше все же не говорить о моих древнеегипетских любовниках? Ларри фыркнул: — Отчего же, давай, не стесняйся. Ведь не часто у меня в постели валяются голышом восставшие из мёртвых. — Подловил, — сказал Акменра. — Знаешь, в наше время заниматься сексом было больно. Большую часть времени приходилось использовать слюну, хотя периодически у нас была какая-то древняя смазка. Он сделал паузу, а потом нелепо хихикнул: — Меня трахали в задницу всю мою жизнь. Они оба разразились хохотом. — И ты никогда не был сверху? Ни разу? Акменра покачал головой. — Был пару раз. Но определённо предпочитаю снизу. Ларри встал с кровати: — Я принесу попить. Когда он ушёл на кухню, Акменра откинулся на деревянную спинку кровати. Ему очень, очень нравился Ларри Дэйли. Можно даже сказать, Акменра любил его. Вправду любил. И это пугало его. Даже после всех свиданий, после всей ласки, после того, как он столько раз наслаждался обществом Ларри, это было страшно. Честно говоря, Акменра был из тех, кто остерегался людей. Можно назвать это побочным эффектом того, что тебя убивает твой собственный брат: не считая других событий, не связанных с данным случаем. Но, несмотря на подобный опыт, Акменра полностью доверял Ларри Дэйли. И любил его. Ларри вернулся с большой бутылкой воды в одной руке и полным пакетом печенья в другой. — Ники принёс их мне пару дней назад, — Ларри открыл пакет и протянул одно печенье Акменра. — Они маленькие, но от этого только вкуснее. Сам он тоже взял печенье: — Так мы продолжаем? — Второй любовник у меня был в Кембридже в начале двадцатого века. Его звали Уильям, и он был, знаешь, из тех студентов, над которыми все издевались. Ларри кивнул: — Да, я понимаю. — Конечно, никакой любви там не было. Он просто приходил, и мы… занимались этим в библиотеке в отделе Месопотамии. Акменра наконец откусил от печенья и буквально застонал: — М-м-м, какая вкуснотища!.. — Да ты вряд ли пробовал много такого, — ответил Ларри. И они оба усмехнулись. Ларри откинулся на спину, Акменра обнял его сбоку. Его рука медленно скользила по руке Ларри. Акменра глубоко вздохнул, а потом удовлетворённо выдохнул, расслабляясь. — Зато он научил меня, как сосать член. Ларри поднял бровь. *** После разговоров обоих повело в сон. Так хотелось остаться в кровати навсегда: где-то далеко-далеко, где они могли бы заниматься сексом и трескать печенье. Но сигнал будильника быстро возвратил их к реальности. Туда, где Акменра был бессмертным музейным экспонатом, а Ларри — ночным сторожем, и они могли встречаться только по ночам. Они вышли из дома и направились к машине. Ларри заботился об Акменра, и Акменра заботился о Ларри. Так или иначе, они могли справиться со всем этим. Да? В машине Ларри посмотрел на Акменра, дождался ответной улыбки и взял его за руку. Акменра положил голову ему на плечо и глубоко вздохнул. — Спасибо за чудесную ночь, Ларри. Фраза, которую он говорил после каждого свидания. Независимо от того, была ли это обычная встреча или что-то особенное — для Акменра всё было замечательно. Да, конечно, они обязательно справятся со всеми проблемами.