Она

      Скрип ключа в замочной скважине стал одним из самых частых звуков в квартире молодой поэтессы, которая каждый день, как по расписанию, ставила на плиту чайник, чтобы он успел закипеть к приходу гостьи, доставала различные пряности и, отложив все свои дела, - ждала. И вот, как и в дни до этого, на лестничной площадке уж слышен звук от каблуков, да настолько громкий, что было понятно - их хозяйка явно спешит куда-то. Остановившись перед одной из многочисленных дверей, в которую она ходила с завидной регулярностью, и нажав на звонок ,женщина услышала, как за дверью запели птицы, а кто-то уже подходил к двери, по пути хватая ключи. Поворот, второй - и вот больше нет деревянного препятствия перед ними, что так сильно мешало. Они предстали перед друг другом, изучая внешность, каждую черту лица так, как будто видели друг друга в первый раз. - Я ждала тебя... - робко сказала девушка, смотря в глаза собеседнице. Они не говорили, просто смотрели друг на друга, наслаждаясь каждой секундой. Им было дорого время, но когда они были вместе, то все, абсолютно все дела уходили на второй, третий, четвертый план... - Марина, ты сегодня прекраснее всех существующих цветов, - женщина нарушила гробовую тишину комплиментом в сторону Цветаевой, на что последняя неловко улыбнулась, пропустив собеседницу пройти. Она наблюдала, как посетительница снимает плащ и медленно вешает его на вешалку, как начинает заваривать чай в уже приготовленные для этого чашки, как достает из сумки очередное угощение. Сладкое настолько, что невозможно оторваться, но красивое настолько, что жалко даже пальцем тронуть. Запах выпечки уже развеялся по всей квартире и, возможно, дальше. Запах выпечки и ее духов, которыми она никогда не пренебрегала, да настолько, что у всех, кто ее знал, этот запах ассоциировался именно с ней. - Тебе не стоит всегда приносить что-то, Аня, я чувствую себя неловко от этого, - лицо Цветаевой покрылось легким румянцем. Каждый раз, когда Ахматова приходила к ней, на столе оказывались различные пряности : от конфет до булочек. Конечно, Марина не могла остановить такое поведение Ани, но попытка никогда не пытка. - Ничего не могу с собой поделать, ведь один прекрасный цветок заслуживает лишь самого вкусного, что есть в России. - Ахматова поцеловала Марину в щеку, отчего последняя покрылась румянцем. - Ну что же, выбора у тебя теперь нет, придется пить чай с этими "ужасными сладостями". Открытый, красивый смех Ахматовой от ее же шутки было слышно по всей квартире, покрытой цветами и недописанными стихами. Она уже давно пропахла её духами, ей самой... Они стояли напротив друг друга, и этот запах слишком сильно манил их друг к другу. Анна наклонилась(*) и впилась в губы своего "цветка", руками обняв за талию и приближая ближе к себе, а Цветаева, тонкая и нежная натура, поддалась движениям возлюбленной, обхватив её шею своими руками. Минуту женщины не прерывали поцелуй, а после того, как Анна выпрямилась, Марина буквально мгновенно обняла её и начала смотреть снизу вверх в лицо Анны.

- Аня, ты не уйдёшь? - жалко, чуть не плача спрашивает она.

- Никогда, Марина, никогда.