Мика — сын мясника

      — Ты что, идиот?! Да хватит орать! Дайте ему кляп! Твою мать, Седрик, где этот сраный мейстер? — Сокрушался солдат в красно-золотых доспехах с изображением львиной головы на груди.       — Не кричи на меня! Я позвал лекаря, он старик, еле ходит, — лицо Седрика было бледным, как и у всех, кто окружил раненого паренька.       — ААА!!! Пришейте, пожалуйста, пришейте её, — новобранец громко рыдал, — пожалуйста, пришейте.       В прошлой жизни я несколько раз видел, как люди ломали руки и ноги. Видел свежие ножевые ранения, разбитые в мясо лица и много других не самых приятных вещей. Но это… Я знал, что не виноват, но чувствовал себя таковым. А также понимал, что если не отведу взгляд, то сейчас блевану в присутствии подчиненных. "Держаться, держаться", — бормотал я про себя, но ничего не мог с собой поделать. Кровавая сцена будто переместилась из классического фильма ужасов во внутренний двор родового гнезда Дарри. Брусчатка под высоким крепким парнем была обильно забрызгана красным.

***

      Через час после отъезда Короля и его свиты новообразованный отряд Ренли Баратеона собрался во дворе крепости. Одеты все были в разные вещи, от вполне приличных сюртуков до откровенных тряпок, что подчеркивало разницу в доходе их родителей. Сейчас эта разношерстная публика смотрела на своего командира, то есть меня, ожидая дальнейших инструкций. Сказать мне было нечего, меня сюда позвали точно также, как и остальных. К счастью, я успел прихватить с собой список с новобранцами (который все же был составлен) и провел перекличку. Снова повисло молчание. Первым его прервал Уолдер:       — Мика, ты не знаешь, зачем мы здесь?       — Пока не в курсе, — почесал я затылок.       Прошло еще пять минут, когда двое воинов в красно-желтых доспехах подошли к нам. Одному из них едва заметно помахал Седрик. Вопросительно посмотрев на своего товарища, я сумел прочитать по губам, что это его старший брат. К слову, братья вовсе не походили друг на друга.       — Это ты Мика? — обратился ко мне брат Седрика. Позже я узнал, что его звали Брэд. В ответ я кивнул. — Для тебя послание от Мастера-над-Законами.       — Какое?       — Во-первых, не стоит перебивать старших, — высокомерно произнес долговязый парень, не брат Седрика.       — Полегче, Рон, парни только учатся дисциплине, — Брэд усмехнулся, — но лучше бы Вам научиться ей быстрее. Мы будем сопровождать Вас в столицу по приказу Принца Ренли. Если вы будете создавать нам проблемы, мы имеем полное право вас наказать. Ясно?       — Предельно, — ответил я, — это все, что просил передать Принц Ренли?       — Почти. По прибытии в столицу ты должен предложить вариант названия для вашего отряда.       — Хорошо, я понял. — В этот момент стоявшие в развалку Ланнистеры приняли чуть ли не строевую стойку, а неровный строй парней моего пока еще безымянного отряда начал коситься куда-то мне за спину.       Лорд Реймен Дарри подошел к нам в сопровождении какого-то пузатого старика и поинтересовался, кто из нас старший. Лорд громко рассмеялся, когда я неуверенно представился. Такая реакция меня более, чем порадовала, ведь когда нам сообщили о вечернем пире, перед утренним отправлением, я начал волноваться за собственную жизнь. Яд в бокал был бы логичным ответом со стороны тех, чьих детей из-за меня берут в заложники. Но оказалось, что Милорд не воспринимал меня мало-мальски серьезно. От души посмеявшись, Реймен, ни сказав ни слова, похлопал мужчину, что стоял подле него, и они вместе направились в сторону лестницы, весело что-то обсуждая, кажется я расслышал прозвище брата королевы — Беса.       Итак, Лорд Дарри устраивал пир, отправляя в столицу своего сына Лимана, старших сыновей кастеляна замка, мастера-над-оружием, своих верных гвардейцев, а также крестьянских парней. Дом Дарри во время восстания Роберта поддерживал Таргариенов, а потому был лишен части земель и двух вассальных домов, которые были единственными. Тем не менее, население замка, как я успел заметить, любит вспоминать о великом прошлом. Вот и сейчас все тосты за столом были хотя бы косвенно, но связаны с восстановлением былого величия. Все решили делать вид, что ничего плохого не происходит, а реформа нацелена на благо общества. Я усмехнулся от ощущения дежавю.       На пиру я сидел рядом с Седриком и Уолдером. С остальными "сослуживцами" мне только предстояло найти общий язык. Одним из них был сыном кастеляна замка Дарри, его звали Саймон. Несмотря на возраст (он был ровесником Седрика) Саймон казался достаточно рассудительным парнем, больше слушал, чем говорил, но когда высказывался по какому-то вопросу, невольно заставлял окружающих кивать. Сын кастеляна — единственный представитель "знати", который подошел ко мне, чтобы познакомиться, в дальнейшим не выражая никакого пренебрежения. В отличие от него, несколько парней, чьи отцы занимали мало-мальски значимые посты в Дарри, а также парочка представителей рыцарских домов, демонстративно держались подальше как от меня, так и от "обычных" крестьян. Настоящей знати в замке, конечно же, не было, это все-таки не Королевская Гавань и даже не Винтерфелл. Что же до Саймона, примечательно было то, что он, как и Мика, был рыжим, что тут же стало предметом для подколок от Уолдера.       Но чаще Уолдер хохмил над другим нашим соседом по столу — Акселем по прозвищу Телега. Как рассказал сам Аксель, его отец был сильным крупным мужчиной, который даже получал двойную порцию на завтрак, обед и ужин, будучи любимцем Лорда. Занимался папа Акселя не самой интеллектуальной работой — "таскал на себе по шесть ведер с водой, подносил огромные камни строителям, которые те не подняли бы втроем" и все в таком духе. С этого лета ему стал помогать и его старший сын, собственно Аксель.       Уже со слов Уолдера я узнал, как однажды вечером Аксель рассказал четырем разным людям героическую историю, как он при уборке урожая перетащил на себе несколько загруженных зерном телег. Причем с каждым рассказом количество зерна в телегах увеличивалось. К последнему пересказу оказалось, что Аксель смог поднять в гору вес двух взрослых лошадей и еще одной маленькой пони. Когда Уолдер и остальные узнали о врунишке, к нему прочно прикрепилось прозвище Телега.       Аксель не отличался сообразительностью, и, совсем немного выпив на пиру, всерьез стал рассуждать о том, что сегодня начинается его путь в Хранители Запада. Каким образом Телега станет Хранителем Запада, и как он хочет убрать Ланнистеров, парень объяснить не смог. Седрик, еле сдерживая смех, попытался выбить у него должность кастеляна Утеса Кастерли, на что Телега с важным видом ответил, что такую должность еще придется заслужить.       На пиру Ланнистеровские гвардейцы сидели за столом вместе с Рейменом Дарри и отцом Саймона (оказалось, что именно его мы видели днем). Последний держался достойно, его лицо не выражало никаких негативных эмоций, он несколько раз рассмеялся, хотя внутри у него наверняка было достаточно погано. Лиман, единственный наследник Лорда, еще днем отправился в столицу вместе с его новым воспитателем Эддардом Старком, сам Реймен за день лишился всего своего потенциально ополчения, получив удар по самолюбию. Я долго размышлял над тем, не подойти ли к нему, извиниться, сказать, что я сожалею о своем поступке, но все же отбросил эту идею. Хоть я и был командиром этого отряда, меня не особо жаловали даже сыновья присяжных рыцарей, с которыми я не перебросился ни единым словом. Рабства в Вестеросе нет, но сословное деление заметно.       Распрощавшись с товарищами, я пошел спать. На этот раз ночевать пришлось не в казарме замка, а в пыльной кладовой на первом этаже, чему я не особенно расстроился. В конце концов, прошлой ночью мне не удалось выспаться, ну а сейчас точно никто не помешает, отъезд был назначен не на раннее утро.       Меня разбудил шум голосов во дворе, который перекрывал просто нечеловеческий вой, память Мики подсказала ассоциацию с предсмертным криком поросенка.       Оказалось, моя привычка спать до обеда в Вестеросе была довольно странной, тут принято было вставать очень рано. Именно поэтому я стал единственным проспавшим все "веселье". В итоге о деталях я узнал из рассказа Седрика. Утром его брат с товарищем привезли с охоты тушу жирного кабана. Кому-то нужно было его разделывать, чтобы подготовить припасы перед дорогой в столицу. Седрик сразу же предложил разбудить меня, рассказав всем о том, что у Мики есть и соответствующий опыт, и большой мясницкий нож. Все вроде бы поддержали эту идею, но тут на первый план вышел Аксель, заявивший, что нет ничего сложного в разделывании мяса, он много раз видел, как это делает мясник из Дарри, который так некстати захворал.       Седрик, не долго думая, взял из моей котомки секач и протянул Телеге, после чего последний начал рубить мясо. Тупо рубить мясо. Силы у Акселя хватало, чего не скажешь про ум, парень быстро столкнулся с проблемой — от его мощных ударов кровь летела во все стороны, в том числе попадая ему в глаза. Телеге в голову пришла гениальная идея, — если надеть закрытый шлем и рубить вслепую, он защитит лицо. К сожалению, закрытый шлем оказался под рукой — его пожертвовал один из сыновей рыцарей. Порядка двадцати человек, тихонько хихикая, наблюдали за тем, как бедняга Аксель уже с третьего удара отрубил себе кисть руки. Никто не пытался его остановить, никому и в голову не пришло, что происходит нечто неправильное и опасное. Гвардейцы Ланнистеров пили, отмечая удачную охоту, поэтому парней никто не контролировал. Потом, конечно, Брэд взял ситуацию под контроль, отправил Седрика за мейстером, даже оказал Телеге какую-то первую помощь, но было уже поздно.       Мейстером оказался старик лет восьмидесяти, которому самому не помешала бы медицинская помощь, ведь был он немощным. Вместо него зашивать руку пришлось его молодому помощнику, как выяснилось, недоучившимуся школяру из Цитадели. Сначала Телеге просто зашили руку, остановив кровотечение, но уже через два часа, непосредственно перед отъездом, мейстер еще раз осмотрел парня и принял решение ампутировать руку по локоть. Обе операции выполнялись практически без наркоза, старик экономил маковое молоко ("А если завтра Лорду станет плохо?"), я хоть и пытался отойти подальше, но крики бедняги разносились на километры. Заодно, что называется, "не отходя от кассы", ассистент мейстера вырвал пару коренных зубов у моих спутников, которые жаловались на сильную зубную боль. Жуткое время.

***

      Путь до столицы шел без особых приключений. Лето, если я верно помнил канон, должно уже было подойти к концу, но леса вокруг были идеально зелеными. Теплый ветер и горячее солнце покрывали липким потом наши спины. Звери разных размеров то и дело попадались на глаза, но охотились на них только Ланнистеры, после инцидента с Телегой, к оружию нас решили не подпускать до прибытия в Королевскую Гавань. В основном мы шли пешком, лишь гвардейцы львов ехали на высоких лошадях, да два осла везли кое-какую походную утварь. Остальные двадцать четыре путника, включая меня, делили двух лошадей, которых выделил Лорд Дарри. В седле я, к моему собственному удивлению, держался достаточно уверенно, хотя последний раз садился на лошадь лет десять назад, еще в той жизни. Путешествие все больше напоминало мне школьные походы, не хватало лишь классической сгущенки из бело-синих баночек. Первые две ночи мы ночевали прямо на земле. Я искренне пытался выспаться, поэтому не участвовал в посиделках около костра, но никто сильно на меня не обижался, тихонько посмеиваясь над моей любовью ко сну. Телегу сначала хотели оставить в Дарри, но когда он правой рукой поднял двуручный молот, показав Ланнистерам несколько уверенных движений, они решили взять его с собой, пошутив, что если что, парень будет щитоносцем.       Большую часть пути я общался с Седриком, он рассказывал мне про традиции Западных Земель, про жизнь простых людей, далеких от Игры Престолов. Так я узнал, что Тайвин Ланнистер для местных имеет гораздо больший авторитет, чем Король, а детям с детства рассказывают, что если они будут плохо себя вести, придут северяне и утащат их в далекие леса, где спустят с них кожу. А еще многие взрослые уверены, что в полнолуние в Ланниспорте до сих пор можно увидеть русалку.       Уолдер и Телега тоже постоянно ошивались где-то возле нас, и первый без лишнего стеснения постоянно подкалывал второго на тему недавней травмы. Слушать это было одновременно крайне неловко и очень стыдно, — стыдно от того, что порой меня просто разрывало от смеха. Седрик, к его чести, сдерживался. Что касается Саймона, то он в основном молчал, при этом выглядя несколько отстраненно. Он оказался чуть ли не единственным, кто не был взбудоражен приключением, сохраняя зримое спокойствие.       На третий день мы остановились в какой-то гостинице. Это было двухэтажное ветхое здание с двумя пристройками в виде большой конюшни и кухни. На сей раз спали все на конюшне, тогда как Ланнистеры смогли оплатить себе покои. Ночью парни начали рассуждать о войне, мечтали о том, как было бы прекрасно поучаствовать в настоящем бою и даже спорили, кто понесет флаг Дарри. В этот момент хотелось каждому дать по голове томиком Ремарка. Средневековье характеризуется романтизацией военных действий, оно и понятно, войн очень много, если не создавать культа ратного подвига, солдат будет гораздо меньше. Если я все-таки не смогу предотвратить войну, сколько из нас выживет? Сколько останутся инвалидами? Сколько будут мучительно умирать в течение нескольких часов, заваленные трупами своих же товарищей или лошадей? Я успел проникнуться некоторой симпатией к Седрику, Уолдеру и даже Телеге, поэтому было больно слушать их рассуждения о готовности хоть сейчас вступить в смертельный бой во имя чего-то, на мой взгляд, несущественного. Хотя что вообще может считаться существенным в сравнении с человеческой жизнью?       Я вышел подышать. Дело было не только в невозможности слушать про войну, но и в том, что это все-таки конюшня, и там пахнет лошадиным навозом. Впрочем, это смущало только меня. Холодный воздух тут же наполнил мои легкие, а тело покрылось мурашками, хоть я и был в теплой накидке. И как Мике удалось не замерзнуть в ней на Севере? Хорошо, что мое перемещение в его тело случилось не несколькими неделями ранее. Подняв голову, я восхищенно приоткрыл рот — давно мне не доводилось видеть такого количества звезд. Может быть, никогда не доводилось. Чистое небо было буквально усеяно жемчугом, я сосредоточенно начал искать знакомые созвездия, когда вздрогнул от прикосновения к моему плечу.       — Мика, что-то случилось? — Я не заметил, как ко мне подошел Саймон.       — Да решил проветриться. Конюшня — не самое лучшее место для ночевки. Я бы предпочел еще одну ночь померзнуть на голой земле.       — Да, хорошо, что пока решаешь не ты, а Ланнистерские пьяницы, — улыбнулся Саймон. — Для некоторых спать в конюшне также естественно, как для тебя видеть свое отражение в водной поверхности.       — Ну да, пожалуй, — сказал я, хотя к своему отражению я до сих пор не привык. — Саймон, ты вроде неглупый парень. Что ты думаешь о войне?       — О войне?       — Я имею в виду, готов ли ты был умереть ради того, чтобы прославить свое имя или Дарри?       — Мика, ты думаешь хоть один из тех, кто сейчас голосит о том, что готов сражаться до последней капли крови, в случае реальной опасности останется при своем мнении? — Лицо Саймона было абсолютно спокойным.       — Нууу… Я даже не знаю, — засомневался я. Может и правда я слышал разговор не зомбированных людей, а просто кичливых подростков?       — Вот и я не знаю. И насчет себя тоже не уверен. Так что, командир, позвольте не отвечать на этот вопрос. Сладких снов. — Дружески похлопав меня по плечу, Саймон ушел, оставив меня наедине со своими мыслями.

***

      Столица встретила нас запахом дерьма. Когда я читал Мартина, почему-то думал, что Королевская Гавань пахнет плюс-минус как воздух в пяти метрах от биотуалета. Но нет, поначалу показалось, что в пяти метрах от тебя нет ничего, кроме содержимого биотуалетов. Мои собеседники тоже кривили носы и обсуждали неприятные зловония, а значит ситуация была плачевная не только с точки зрения человека двадцать первого века. Но, как это всегда и бывает, мы принюхались уже через несколько часов.       — Вот это да! Какой огромный город! — Телега был искренне поражен и восхищен. — Именно в таких местах и тренируются герои! Парни, у нас есть все шансы ими стать, про нас будут слагать песни.       — Да ты оптимист, — спокойно ответил я, стараясь не обидеть парня, — но я не стал бы забегать так далеко.       — А что такое оптимист? Что-то плохое? — Нахмурился Аксель.       — Ты не знаешь что это? — Сказал я, косясь на окружающих. И тут я понял, что никто не знал этого слова. Черт, ну пора бы уже привыкнуть. — Ну смотри, вот допустим у тебя есть стакан, — сделал я банальный заход, — он наполовину заполнен водой. Оптимисты смотрят на мир радостно, они скажут, что стакан наполовину полон, а есть другой тип людей, пессимисты, они скажут, что стакан наполовину пуст. Понял?       — Нет, — Телега лишь похлопал глазами.       — А, я кажется понял, — вмешался Уолдер, — оптимисты скажут, что у Телеги ЕСТЬ половина руки? — взорвались смехом даже сопровождавшие нас грустные Ланнистеры, которые уже третий день как жаловались на то, что им надоело нянчиться с нами.       Парни двинулись на расселение в казармы, тогда как я улучил возможность, чтобы забежать в Блошиный конец, "домой", собрать вещи. Казармы находились достаточно далеко от самого злачного района города, и я не был уверен, что нам будет предоставлена возможность свободного перемещения по Королевской Гавани.       Дом Мики находился между закрытой лавкой, где раньше продавали черствый хлеб, и свинарником. Чтобы попасть туда, мне пришлось пройти несколько поворотов по узким улицам, уворачиваясь от нечистот, которые выливали с верхних этажей. Справедливости ради, чаще всего владелец этих самых нечистот предупреждал, что сейчас будет "дождик", но все равно оставался риск попасть под него. Да уж, тут бы я точно ходил без наушников.       Я постучался в деревянную дверь, на которой умелой рукой были вырезаны изображения оленей. Дело было не в правящей династии — отец моего реципиента (Мики) был родом из Штормового предела. Мне открыл мужчина сорока лет, достаточно крепкого телосложения с прямым лбом и рыжими волосами. Память Мики подсказала, что его звали Том. При виде "сына" он просто кивнул и движением руки предложил пройти, сохраняя каменное выражение лица. Интересно, как он отреагировал в каноне, когда ему сообщили, что Мику убил Пес? Хотя, если подумать, вряд ли бы ему кто-то сообщил. Труп наверняка скинули в Трезубец и забыли о парне. Все, кроме Арьи, разумеется. Вот так просто, человек умирает далеко от дома и… ничего. Жуткое время.       Зайдя внутрь дома, я понял, что женской руки тут не было уже давно. Жилище было пустым и мрачноватым, в центре находился большой стол, на котором лежала пара яблок и кусок черствого хлеба, что добавляло антуража. Слева, судя по всему, находилась кровать Мики и деревянный ящик с его личными вещами.       Я поведал "отцу" обо всех приключениях, произошедших в дороге и начал собираться. Мужчина слушал отстраненно, но изредка поднимал правую бровь.       — Так значит, тебе нужно собрать вещи? — Спросил он.       — Да, у меня с собой была всего пара вещей, надо бы собраться более...основательно. В меру возможностей, конечно. — Ответил я, взяв с пыльной полки половину куска чего-то похожего на мыло.       — "Основательно", "в меру возможностей", хех, — Том слегка наклонил голову, — а ты стал умно говорить, может и не зря я отпустил тебя… Что же, удачи на службе. Приходи, если получится.       — Спасибо...Отец. — Я повязал на пояс старенький ремень, больше похожий на веревку.       — Так как вы назвались? — уже более заинтересованно спросил мужчина.       — Ну… Мы еще не придумали названия. — Заглянув под кровать, Я нашел пару добротных, хотя и пыльных башмаков, и сразу положил их в котомку. — Гвардейцы передали мне приказ Принца Ренли придумать имя отряду.       — Как насчет "Оленьи люди"?       — Оленьи люди? Что-то знакомое… — Пробормотал я. Очень похоже, что это были мои воспоминания, а не воспоминания Мики.       — Вряд ли ты слышал о… нас, — мясник впервые улыбнулся, — я был примерно в твоем возрасте и жил в Штормовом пределе. Еще до осады и переезда в столицу с Баратеонами. Мы с друзьями часто играли вместе с сыном покойного Лорда в тайне от его родни, изображая тайный орден молодых воинов. Когда мы выросли, наш бывший предводитель не забыл о нас, так большинство переехало в столицу, получив должности при дворе. А я стал мясником самого Короля.       — Никогда бы не подумал, что в детстве вы с Его Величеством были дружны, — искренне удивился я.       — Я разве сказал что-то о Роберте?       Уже выйдя из дома, я вспомнил, где слышал про Оленьих Людей. Да уж, никогда не подумал бы, что Станнис… Впрочем, это наверняка распространенная история, когда в детстве будущие Лорды общаются со сверстниками низкого происхождения, ведь в противном случае, с кем им еще дружить? Взрослея, они забывают про старых товарищей из-за существующего в обществе сильного сословного деления. Можно сколько угодно рассуждать, насколько это пещерно и неправильно, но подобное происходит и в двадцать первом веке. С возрастом у людей появляются разрывы в уровне образования, дохода, меняются интересы и круг общения. А в Вестеросе из-за низкого уровня терпимости социальное неравенство сопровождается открытым пренебрежением знати к более бедным слоям населения. Тем больше уважения вызывает Станнис Баратеон, не забывший про своих старых товарищей. Не удивительно, что они потом рисковали жизнью (и в итоге с ней расстались), пытаясь подарить ему победу.       Уже на подходе к казармам ко мне подбежал маленький грязный худой мальчишка и протянул клочок жесткой бумаги. Я удивленно прочитал послание "Час волка. Третья дверь от кухни". После этого мальчуган буквально вырвал бумагу из моих рук и бросился бежать. Что же, отправитель послания мне был понятен. Осталось вытащить из воспоминания Мики, что такое "час волка", и как его определять.