День, когда мы перестали быть друзьями

Хороший друг это тот, кто вспоминает про день рождения друга за месяц. А лучший, это тот, кто вспоминает за день. Вот и Какёин, уже расслабившись, что сделал все домашние дела и может провести вечер с любимой книгой, вспомнил, что у Джотаро завтра день рождения. Нет, Куджо ничего не говорил об этом событии, но это не значит, что Нориаки может проигнорировать данный факт. Как никак, он его близкий друг, и просто обязан помнить о таких вещах, не говоря уже об обязанности подарить что-то. Вот только что можно найти в девять часов вечера? Разве что утром быстренько сбегать в магазин перед школой. Но что делать, если в магазине подарка не найдётся? Идти в школу с пустыми руками? Да совесть до конца жизни его будет гнобить! Ну, как говорится, самый лучший подарок тот, что сделан своими руками. На том Какёин и решил остановиться. Он мог бы нарисовать его портрет, но успеет ли? Вряд ли. Парень уже хотел отбросить идею с самодельным подарком, как на глаза попалась поваренная книга. И тут он вспомнил одну интересную вещь — Джоджо был сладкоежкой. Да, этот шкаф под два метра имел слабость к кондитерским изделиям. Может он и ненавидел своих фанаток, что на каждый День Святого Валентина дарили ему по несколько десятков плиток шоколада, но эти подарки кончались буквально за пару дней. С таким подарком оригинальностью Какёин и не блещет, но хотя бы точно не пролетит. Быстро пробежав глазами по содержанию, Нориаки нашёл нужную страницу и отправился на кухню в поисках ингредиентов. И вот, спустя несколько часов, перепачкав себя, стол, плиту, да и в принципе всё в зоне досягаемости, попутно потратив зря три плитки шоколада, Какёин торжественно повязал зеленую ленточку поверх блестящего прозрачного пакетика, в который были обёрнуты конфеты различных форм и размеров. Когда Нориаки со спокойной душой лёг в кровать, времени уже было за полночь.

***

По пути в школу парень все же забежал в книжный магазин — благо, тот начинал рабочий день довольно рано. Не то, что бы Джотаро безумно любил книги, но он очень любил сумо. И таким образом Нориаки решил совместить полезное с приятным, купив книгу о жизни и карьере сумоиста. Когда-то давно он и сам читал её, потому был уверен, что и Куджо будет интересно ознакомиться с таким произведением. На улицах парень взглядом встречал девиц с их школы, из которых каждая вторая, если не первая, несли в руках самые разнообразные подарки. «Такое чувство, что сегодня праздник мирового масштаба…» — усмехнулся про себя Какёин. Правда удивляло то, что эти девушки шли по отдельности, а не как обычно — прилипнув целой толпой к Джотаро. Это могло означать либо то, что Куджо уже в школе, хотя в таком случае мир бы перевернулся вверх дном, либо что он решил прийти к середине или концу уроков, либо же он решил не приходить вовсе. В глубине души Нориаки хотелось, чтобы правдой оказался последний вариант. Он не был против этих девушек, но терпеть целый день их щебетание у себя под ухом не шибко-то хотелось. В такие моменты он понимал Джотаро и его грубое отношение к данным представительницам прекрасного пола. Зайдя в кабинет, Какёин спокойно выдохнул — его друга не было на своём месте. Мир пока не собирается разрушаться. Однако толпа одноклассниц, и, похоже не только одноклассниц, но и других девушек со школы, окружили парту Куджо, что усложнило дорогу Нориаки к своему месту. До начала занятий оставалось всего пять минут. Расстроенные дамы потихоньку стали расходиться по своим местам. Все, кроме одной. Подождав ещё немного, она вздохнула и направилась в сторону Какёина. — Нориаки-кун… — неуверенно обратилась к читавшему книгу парню, закидывая свои темные волосы за ухо. — Ты ведь общаешься с Джотаро-куном, так? — Верно. Ты хотела что-то ему передать? — оторвав взгляд от книги и вежливо улыбнувшись ответил Какёин. От этой улыбки на щеках девушки вспыхнул ещё больший румянец. — Д-да… У него ведь сегодня день рождения… И я приготовила подарок, но… Похоже, он не придёт. Знаю, можно отдать в другой день, но завтра утром я уезжаю во Францию, и потом будет уже поздно… — от волнения девушка все больше и больше ускоряла свою речь, отчего Нориаки потерял смысл её слов ещё на половине, вернув ниточку сути только под конец. -…и поэтому я решила попросить тебя передать ему это, — в руки Какеина передали коробку в форме сердечка с подписью «Конфеты любви» и запиской, прикреплённой с обратной стороны. Ее Нориаки читать не стал из банальной вежливости. — Конечно, я передам ему твой подарок, — девушке была подарена очередная вежливая улыбка, перед тем как Какёин убрал коробку в портфель и вернулся к чтению книги. Одноклассница сыпала его благодарностями до самого начала занятий, вынуждая тактично кивать головой. Благо, урок начался через минуту. Весь учебный день Какёин краем глаза наблюдал за расстроенными девушками, с чьих губ то и дело слетало имя его друга и жалобы, как долго та или иная готовила для него подарок. В остальном все это время Нориаки сидел в одиночестве — не то, чтобы он был изгоем, скорее даже напротив — его уважали и считали одним из лучших учеников. Однако никто из окружающих не понимал его. Он привык, ведь так было с самого детства. Даже родная мать признавалась, что никогда не догадывалась, почему её сын такой. Так было, пока он не встретил Джотаро. И пускай зачастую они просто молча сидели рядом друг с другом — Нориаки читал очередную книгу, а Куджо покуривал сигарету, — этого было достаточно для них обоих. Так что даже не общаясь ни с кем на протяжении дня, Какёин не чувствовал себя одиноким. Стоило последнему звонку оповестить об окончании занятий, Нориаки быстренько сложил свои учебники и направился к дому Джотаро. Все же он волновался за своего друга — тот не брезговал попивать алкоголь даже в школе, что уж говорить о его дне рождения, когда он решил остаться дома. Конечно, там есть Холли-сан, но вряд ли она сможет сказать что-то поперёк своему сыну. И чем ближе Какёин подходил к нужному месту, тем больше нарастало волнение. Парень и сам не мог ответить почему это происходило. И когда после первых трёх стуков ему никто не открыл, это волнение начало перерастать в панику. Однако вскоре он услышал неспешные шаги. Ну да, ещё бы Джотаро тут же побежал открывать дверь в свой день рождения. — С днём рождения, Джотаро-кун! — крикнул Какёин, протягивая свой подарок, как только открылась дверь. Судя по лицу Куджо, тот ожидал увидеть кого-то с поздравлениями, но не ожидал что они будут такими резкими. Либо же он не ожидал, что тем, кто придёт к нему домой с поздравлениями, будет Какёин. Хотя зная его тактичность, он бы вряд ли позволил себе проигнорировать такой день. — Ну и ну… — только и протянул Джотаро в своей привычной манере, берясь указательным и большим пальцами за край кепки, после чего, взяв в руки книгу и упаковку конфет, добавил, — спасибо. Куджо отошёл в сторону, приглашая одноклассника войти. — Простите за вторжение! * — волнение Какёина улетучилось, а на его место пришло чувство радости, когда ты осознаешь, что поднял кому-то настроение. Парень готов был поклясться, что на секунду на лице Джотаро промелькнула улыбка, и, возможно, даже слабый румянец. Хотя второе скорее всего додумало воображение. Нориаки только смущал странный запах, который на мгновение пронёсся мимо. Быстро разобравшись с обувью и повесив пальто, парень проследовал за Джотаро на кухню, где тут же понял, откуда появился тот непонятный аромат. На столе стояла открытая бутылка коньяка, а рядом наполовину опустошенный стакан. — Хей, Джотаро, а где Холли-сан и мистер Джостар? — как бы невзначай спросил Какёин, садясь за стол. — Они же должны были вернуться из Америки ещё вчера? — Должны были. Но ты же знаешь, как хорошо этот старик ладит с самолетами. Стоило им сесть на борт, как тут же отказали двигатели. Короче, в лучшем случае они вернутся завтра вечером. — ответил Куджо, не поворачиваясь. Парень достал стакан из верхней полки шкафа, после чего поставил его перед Нориаки. — Нет-нет, Джотаро, я не буду… — только и попытался отказаться Какёин, как его стакан уже был наполнен темно-оранжевой жидкостью. — Ладно, от одного стакана ничего не случится… Кстати! Нориаки подошёл к своему портфелю и вытащил оттуда коробку в форме сердечка, после чего поставил её на стол перед Джотаро. Получив недоуменный взгляд, выражающий немой вопрос, Какёин поспешил ответить: — Это тебе передала одна из наших одноклассниц. Маки-тян, кажется. Завтра она улетает во Францию, и она просила меня… — Ну и ну… — не дав своему другу закончить произнёс Куджо, отдирая записку от обратной стороны. Но, похоже, читать он её не собирался, и, пробежав глазами лишь по верхней строчке, отбросил её в сторону. Такие ему приходилось принимать чуть ли не каждый день. Да уж, это может начать раздражать любого. Джотаро раскрыл коробку, именовавшуюся как «Конфеты любви» и поставил её посередине стола, кивком предлагая Нориаки попробовать. Какёин принял предложение и взял ту, что лежала к нему ближе всего. Однако, откусив, он понял, что раньше не пробовал чего-либо с такой начинкой, хоть и путешествовал довольно часто с родителями и опробовал множество разных блюд. — Джотаро, тебе не кажется, что с этими конфетами что-то не так? — недоверчиво бросив взгляд на коробку поинтересовался Какёин. Куджо, в свою очередь, уже успел съесть три штуки и запить их коньяком, наливая новую порцию. — Нет, не кажется, — ответил тот, закидывая очередную сладость в рот. «Может, показалось…» — мысленно предположил Нориаки, делая маленький глоток. Однако жидкость тут же опалила горло, заставляя парня закашляться. Раньше ему не доводилось пить коньяк. —  Заешь, поможет, — отметил Куджо, пододвигая коробку ближе к другу. Какёин послушался совета и закинул несколько конфет разом. Горечь не ушла сразу, но стало заметно легче. Видя, что Нориаки полегчало, Джотаро хмыкнул, и разом осушил стакан. Бедному парню аж стало не по себе от такого действия, а горло вновь защипало так, словно это он только что выпил целый бокал за раз. Тут в глаза бросилась записка, к которой с обратной стороны была прилеплена другая бумажка. Скорее всего одна из тех, на которых пишут срок и состав продукта. На само содержание записки Какёину было наплевать — очередная «поэма» о неразделенной любви. Только что последняя строчка ярко выделялась — «Надеюсь, это сведёт нас вместе.» Но и она на деле не несла в себе никакого смысла. Нориаки сейчас больше интересовала вторая бумажка — аккуратно отклеив её, парень принялся искать глазами японский текст. Как он и думал — наклейка с названием производителя, составом и описанием. Производитель писал о своём товаре как о «чуде, что сводит два сердца в пламени страсти», и что «вторая половинка влюбится в вас, как только попробует». Что только не придумают преданные поклонницы, только чтобы влюбить в себя объект обожания. Даже в такую ерунду поверят. А вот состав заставил Нориаки занервничать. Помимо обычных компонентов, что используют для изготовления шоколада, в нем присутствовали и другие, незнакомые Какёину элементы. Вернее, он уже где-то слышал о них, но никак не мог вспомнить, где именно. С минуту парень прожигал дырку в бумажке, пока не осознал, чем же на деле являлись непонятные составляющие. — Думаю, тебе уже хватит, Джотаро-кун. — протянул Нориаки, забирая у Куджо наполовину опустошенную бутылку от коньяка и коробку конфет, которую тот практически успел доесть. — А я думаю, что сам могу решить, когда мне хватит. — в грубоватой форме ответил Джоджо, пытаясь вернуть напиток обратно, но не дотянулся — одноклассник успел отдёрнуть руку и убрать ёмкость подальше. — Нет, не можешь. Ты уже в стельку пьян. — констатировал Нориаки, и, обернувшись, замер. Куджо успел за это время подняться и подойти почти вплотную к Какёину. Сейчас он отчётливо видел мутный взгляд тёмно-зелёных глаз из-под длинных ресниц, который пытался сфокусироваться на Нориаки. Легкий румянец на щеках так непривычно смотрелся на безэмоциональном лице, что парень на некоторое время просто впал в ступор. Вот теперь это точно не было игрой воображения. И пока он рассматривал данное зрелище, Куджо медленно подошёл к нему, так, что Какёин без усилий мог почувствовать запах коньяка и шоколада от губ своего друга. Хотя смотря на эту ситуацию, термин «друг» подходил всё меньше и меньше с каждой секундой. — Джотаро-кун… — парень хотел отступить назад, но не вышло сделать и двух шагов — в поясницу уже упирался край раковины. А Куджо, в свою очередь, останавливаться не собирался и медленно, издеваясь, двигался вперёд, пока одна из его ног не вклинилась между ног Какёина, заставляя того приподняться на носочках, а руки не уперлись о край стола позади Нориаки. — Ч-что ты делаешь? — возмущение вперемешку со стыдливыми ощущениями вырвалось как неуверенный выдох. Близко. Его лицо слишком близко. Он буквально касается длинной челки Какёина, а тот, в свою очередь, упирается лбом в кепку Джотаро. — Никто не смеет указывать мне, Какёин. Ты прекрасно это знаешь. И ты знаешь, что происходит, если меня разозлить. Нориаки знал. Прекрасно знал. Если Джотаро вывести из себя, то от человека, ставшего причиной, не останется и мокрого места. Конечно, Куджо никогда бы не поднял руку на Какёина, но сейчас он пьян и находится под воздействием конфет, и вряд ли контролирует свои действия. Потому, когда Джотаро грубо схватил своего «друга» за подбородок и потянул вверх, Нориаки уже приготовился к сильному удару по лицу, и предварительно зажмурил глаза. Вот только вместо боли в районе носа, последовала другая. Какёину потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Джотаро нагло кусал его нижнюю губу, прогрызая нежную кожу до крови. Нориаки попытался откинуть голову назад, но сильные руки не позволили этого сделать. Парень старался оттолкнуть его, вырваться из ловушки, однако нога Куджо в районе паха нажала сильнее, чем прежде, заставляя того вернуться на место и беспомощно поддаваться на все его действия. Джотаро нравился Какёину. Он давно заметил это за собой. То путешествие в Египет сблизило их, настолько, что они могли пожертвовать собой ради друг друга. Практически это и сделал Какёин в их финальной битве с Дио, чудом оставшись в живых. И когда он открыл глаза после месячной комы, первое, что предстало перед глазами — лицо Джотаро. Тогда он впервые увидел настолько сильное волнение и радость в глазах Куджо. Необычное и притягательное зрелище. Но Нориаки понимал, что это неправильно. Он даже не был уверен, что это были те самые чувства, о которых пишут в слащавых романах. Возможно, он испытывал их потому, что Джотаро был его первым и единственным другом? И все это не более, чем влечение к человеку, понимающему тебя? Он не мог ответить на этот вопрос. Зато сны, приходившие не один раз, говорили об обратном. И вот сейчас, те события, что происходили с ним только во снах, становятся реальностью. В чем же проблема? А проблема в том, что Куджо протрезвеет, и, возможно, даже не вспомнит о произошедшем. И тогда даже о дружеских отношениях можно забыть. Но как он может сейчас сопротивляться, когда Джоджо настроен настолько решительно? К тому же он и сам чувствовал, как мысли мутнеют и перестают подчиняться Нориаки. Точно. Он ведь тоже пробовал те «конфеты любви». Неужели та, кто подарил их, действительно надеялась на чудо, и на то, что с помощью каких-то сладостей Джотаро моментально влюбится в неё? Секрет конфет был довольно прост — афродизиак. «Конфеты совращения», но никак не любви. — Джотаро-кун, пожалуйста, прекра… — договорить не дали, заткнув очередным грубым поцелуем. Куджо проник в его рот языком, исследуя каждую неровность. Нориаки пытался что-то промычать, но этим только помогал Джотаро. Вкус коньяка наполнил рот Какёина, неприятно обжигая язык, смешиваясь со вкусом крови. Джотаро отстранился только тогда, когда им стало катастрофически не хватать воздуха. В этот же момент Нориаки отвернулся и опустил голову. Покрасневшее лицо закрывала длинная челка. — Джотаро-кун, не надо… Это неправильно. В ответ на это Куджо хмыкнул и, наклонившись и подняв челку, прошёлся языком по щеке Какёина. — А у самого-то уже в предвкушении… — низким голосом прошептал Джотаро, от которого по спине Нориаки пробежали мурашки. Как бы в подтверждении своих слов Куджо легко коснулся паха Какёина. Даже такое движение смогло вызвать рваный стон Нориаки, заставляя тут же зажать себе рот ладонью, и покраснеть ещё больше. Получив нужную реакцию, Джотаро слегка сжал возбуждённую плоть. Даже через ткань штанов и нижнего белья, он мог чувствовать, как нарастает возбуждение у его партнера, потому начал двигать свою руку вверх и вниз, иногда усиливая захват, а иногда, напротив, отпуская. Верхние пуговицы рубашки были оторваны одним движением, позволяя Джотаро лицезреть ярко выраженные ключицы и накаченную грудь. Не медля, он прикусил тонкую кожу, оставляя на ней темное пятно засоса. Но на одном месте Куджо не остановился, продолжая покрывать «метками» остальную открытую область на груди Нориаки. Какёин с трудом сдерживал стоны, а когда Джотаро резко сжал кисть, все так же ласкающую его член, не смог сдержать приглушенного вопля. Это не было похоже на удовольствие — боль, тяжесть и смущение, вот те чувства, что сейчас испытывал Какёин. Куджо грубо отдернул руку, которой Нориаки прикрывал свой рот, и вновь страстно впился в губы, проникая языком, отстраняясь, но только для того чтобы прикусить нижнюю губу, посасывая её, заставляя Какёина беспомощно мычать. Рука тоже не собиралась сдавать темп, пока резко не схватилась за пряжку и не потянула ее на себя. Инстинктивно, и, вполне понимая, что сопротивления сейчас бесполезны, Нориаки попытался перехватить руку Джотаро и вырваться из плена, пока его губы все ещё поддавались пытке. Однако, похоже Куджо не понравилось, потому как он прорычал что-то невнятное, и, резко подхватив Какёина за бёдра, кинул его на кухонный стол, от чего парень ударился затылком о стену. — В твоих же интересах сейчас сидеть и не дергаться, — опаляя горячим дыханием произнес Джотаро, опускаясь вниз, к паху Нориаки. Какёин не смог сдержать вздоха, когда Куджо прошёлся языком по ткани, где отчётливо было видно его возбуждение. Даже сквозь штаны он прекрасно чувствовал влажные, но горячие прикосновения. Слишком горячие. Возможно, на бёдрах останутся синяки — Джотаро слишком сильно сжимал их. Член уже начал болезненно ныть, ведь в штанах было невыносимо тесно. Почувствовав это, Джотаро ухмыльнулся и немного приподнялся. Штаны, вместе с бельём, были резко сдернуты и брошены на пол, открывая для Куджо крайне интересный вид. Легким движением Джотаро слизал выделяющуюся смазку с головки, тут же беря её в рот, обводя языком весь ствол. В этот момент Какёина словно ударило током, заставляя раскраснеться ещё сильней. У него никогда не было каких-либо серьёзных отношений, не говоря уже о таком. Сопротивляться сейчас было опасно — стоило Нориаки слегка двинуть бёдрами в сторону, как Куджо прикусил чувствительную плоть, давая ясный намёк, что совершать лишние движения опасно. Было удивительно, как ловко Джотаро справлялся с этим делом, хоть и заметно, что это его первый раз. Он проводил свой язык по каждой венке, возвращался назад, иногда прикусывал и пошло постанывал в тон с самим Нориаки, в конце концов вобрав разгоряченную плоть почти полностью в рот. — Дж-Джотаро-кун… — в полустоне-полукрике протянул Какёин, на что получил пошлый взгляд из-под длинных ресниц. Куджо на секунду остановился, но только для того, чтобы вновь пройтись языком по основанию члена, насаживаясь сильнее и быстрее с каждым разом. «Вот-вот это всё закончится…» — только и подумал Какёин, чувствуя, что уже близок к разрядке. Однако, не тут-то было. Это чувствовал и Джотаро, и, судя по всему, считал, что ещё рано заканчивать с этим, и потому резко отстранился, отчего Нориаки тяжело выдохнул и взглянул на товарища с непониманием. — Не думай, что я отпущу тебя так просто. Неожиданно сильные руки подняли тело парня в воздух и закинули на плечо, придерживая за ягодицы. За попытку вырваться Нориаки был наказан грубым шлепком, из-за которого пришлось смириться со своей судьбой. Страх, предвкушение, паника на грани истерики — все чувства смешались в единую массу. Поняв, что неожиданного спасения не будет, Какёин закрыл глаза с верой на то, что это всего лишь сон. Его очередной чересчур реалистичный сон. Но когда парень почувствовал, что его наконец-то положили на что-то мягкое, последняя надежда была разбита вдребезги. Он лежал на кровати Джотаро, пока тот стоял над ним. «Я должен хотя бы попытаться…» — подумал Какёин, перед тем как призвать свой стенд. Однако, от всего происходящего, Нориаки на мгновение забыл, что с такого расстояния его Иерофант беспомощен перед Стар Платинумом. За эту ошибку парень был тут же наказан — стенд Джотаро в ту же секунду схватил его и припечатал к противоположной стене. Теперь-то ему точно некуда бежать. Джотаро навис своим огромным телом над Нориаки, что казался хрупким зверьком, загнанным в угол свирепым хищником, особенно если брать в расчёт габариты Куджо. Иерофант, так и не отозванный назад, сейчас был прижат за запястья Стар Платинумом. Его жесткий захват отражался и на самом обладателе — Какёин не мог даже поднять руку, чувствуя тяжесть в кистях. Такой беззащитный, с багровевшими засосами на шее, растрёпанными волосами, и наполовину расстёгнутой рубашкой — именно такой, каким Джотаро хотел его видеть. Пускай сейчас на него действовало то возбуждающие вещество, он давно засматривался на своего друга. Что уж говорить о снах — такие не снились даже тем назойливым девицам, что были косвенными виновниками происходящего. Если бы она только знала, что конфеты, которые должны были стать «любовным эликсиром» для нее и Джотаро, сейчас успешно выполняют свою роль в его постели. Однако, вместо одной из «надоедливых сук» под Куджо лежал Нориаки, что его вполне устраивало. Гакуран был потерян ещё по пути в спальню, так что сейчас между ними была только ткань рубашки — штаны, вместе с нижним бельем, так же одиноко лежали под столом, на кухне. Какёин стыдливо пытался прикрыться рубашкой, отчего напоминал школьницу на первом свидании. Такой жест вызвал усмешку на губах Джотаро. Пускай Нориаки и выглядел как сама невинность, возбудившиеся соски аккуратными бусинками выпирали из-под ткани рубашки. Да и напряжение между ног Джотаро не мог не чувствовать — он едва ли не касался его члена своим, хоть с себя штаны пока не торопился спускать. Какёин не знал, сколько Куджо любовался таким видом, однако огоньки похоти в его глазах загорелись с новой силой. Когда Джотаро небрежно прикусил сосок через ткань, он не смог сдержать рваного стона. Как бы в знак извинения Куджо начал облизывать повреждённое место, то вбирая и посасывая, то нежно целуя и потягивая. Внезапно Какёин почувствовал, как что-то мягкое и тёплое прошлось по его шее, останавливаясь возле мочки уха. У парня хватило сил, чтобы повернуть голову в сторону стены, где его стенд был беспомощно прижат стальной хваткой Стар Платинума. Тот, судя по всему, под эмоциями Джотаро тоже решил развлечься со стендом Какёина, начав вылизывать тому шею и ключицу. У Нориаки была женственная фигура. Джотаро приметил это ещё при их первой встрече. Хоть и накаченный и широкоплечий, но всё же галантный и мягкий, особенно если сравнивать с самим Джотаро. Его талия спокойно могла поместиться в ладонях Куджо, а стройным бёдрам, так плотно обтягиваемые брюками, могла позавидовать любая девушка. Даже его походка, несмотря на уверенность в шагах, отличалась плавностью и лёгкостью. Сейчас, проходя рукой по бугоркам мышц, Джотаро отметил про себя, что не только внешне его одноклассник был нежен — даже его кожа отличалась завидной мягкостью, особенно на месте сквозного шрама. Стоило ему коснуться этой раны, как на мгновение в груди болезненно защемило. И судя по тому, как дёрнулся Какёин, не только у Джотаро. Но сейчас они были не в том положении, чтобы вспоминать прошлое. Продолжая мучать соски Нориаки, второй рукой Куджо гладил напряженные мышцы груди и живота, постепенно переходя на выгнутую поясницу, пробегаясь грубоватыми пальцами по позвоночнику. Сейчас Какёин хотел провалиться сквозь землю, но в то же время поддаться навстречу напористому Джотаро. Видя, что Нориаки уже не в силах сдерживаться, Куджо оторвался от его соска, оставляя влажный след. — Твоя очередь, Какёин… — почти прошептал Джотаро, обжигая ухо Нориаки горячим дыханием. По телу парня пробежал мандраж, когда он услышал звук расстёгивающейся ширинки. В глазах все мутнело от недостатка кислорода, отчего Какёин чувствовал себя так, словно его тело было не его вовсе. Когда Джотаро дернул его за воротник рубашки, Нориаки невольно упал перед ним на четвереньки, оставшись на локтях. Ниже не дала упасть рука Куджо, схватившая того за волосы. Без лишних слов Джотаро притянул Нориаки вплотную к своему паху, где от возбужденной плоти отделяли лишь боксеры. Предэякулят уже успел выделиться, потому, когда Какёин неуверенно прошёлся языком по ткани, он почувствовал, что та изрядно испачкалась, а сам Куджо издал болезненный рык. Он сказал верно о том, что сейчас очередь Какеина. Сейчас его очередь поиздеваться над «другом». Двигаясь языком вдоль ствола, помогая себе рукой, он едва ли не доходил до выпирающей головки, однако, стоило ему приблизиться к ней, как парень тут же возвращался вниз, наслаждаясь недовольным стоном Джотаро. Но продлилась такая пытка недолго. — Достал… — прорычал Куджо, и, сдернув с себя белье, жестким движением заставил Нориаки полностью вобрать его член в рот. От неожиданности и дискомфорта у Какёина выступили слезы на глазах, а когда Джотаро начал двигаться внутри, и вовсе едва ли не подавился. Последнее заставило Куджо вытащить свой член изо рта Нориаки, позволяя тому прокашляться. Тошнота. Его тошнило. Не только от того, что член Джотаро дошёл до самых гланд, но и от самого себя. Как только тот перестал кашлять, Джотаро хотел было продолжить, но всхлипывания со стороны Какеина заставили его повременить. Парень сидел, одной рукой стягивая рубашку и пытаясь закрыться, а второй зажимал себе рот. По щекам, переходя на кисти, текли узкие дорожки слез. Сам Нориаки всячески пытался отвести взгляд от Куджо. Когда последний протянул к нему руку, Нориаки зажмурился, готовясь к очередному заходу. Однако вместо грубого толчка или дёрганья, огромная рука Джотаро мягко легла ему на волосы, проходясь от макушки до затылка. Подняв заплаканные глаза, Нориаки по началу даже не поверил в увиденное — в лице Куджо читалось немое извинение. Сейчас он выглядел как щенок, что порвал новую обувь своего хозяина. Даже без слов Какёин понимал, что Джотаро сожалеет о своих действиях. Редкое зрелище, ничего не скажешь. Увидев, что Нориаки заметил, Джотаро протянул кисть и вытер тыльной стороной ладони слезы с его лица, и, потянув за руку, прижал к себе всем телом. — Я буду мягче, — только и сказал Куджо, прижимая парня сильнее к себе. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь. Несмотря на весь грозный вид Джотаро, он всё-таки умел быть нежным, в чём очередной раз убедился Какёин, утопая в его объятиях. Вполне возможно, что к тому моменту афродизиак в полную силу ударил Нориаки в голову, и потому страх и паника начали улетучиваться. В ответ на слова Куджо парень лишь хмыкнул, в одобрении, и, сам от себя не ожидая, поддаваясь чувству, потянулся губами к лицу Джотаро. Тот не заставил долго ждать, наклоняясь в ответ. Какёин уже приготовился к очередному жесткому и грубому поцелую, но вместо него получил лёгкое, почти невесомое прикосновение. Затем ещё одно. И ещё. Руки Джотаро продолжали скользить по спине Какёина, поглаживая грациозную поясницу, доходя до ложбинки ягодиц и возвращался до лопаток. Он отлично чувствовал, как каждая мышца напрягалась под касанием его пальцев. Но в этот раз Куджо не спешил. Он чувствовал, что член Нориаки вновь начинает твердеть, упираясь тому в живот — парень всё ещё сидел вплотную к Джотаро. Сейчас он сам начнёт просить его продолжить. И он начал. Без слов. Какёин перехватил руку, гладящую его спину и как раз остановившуюся на ложбинке ягодиц, и потянул ниже, заставляя пальцы Куджо упереться в тугое колечко мышц. — Ну и ну… — только и сказал Джотаро, перед тем как потянулся к ящику, стоящему рядом с кроватью. Увидев непонимающий взгляд Нориаки, он добавил, вытаскивая тюбик с каким-то кремом: — Не стоит пренебрегать смазкой. По крайней мере первый раз. Выдавив приличное количество крема на руку и размазав его по пальцам, Джотаро медленно ввёл один палец, сначала лишь на одну фалангу, потом и полностью до основания. От новых ощущений лицо Нориаки покрылось ещё большим румянцем, а из груди вырвался приглушённый стон. И всё же это больно. Какеину казалось, что даже от одного пальца что-то рвётся внутри. Но он терпел, понимая, что привыкнет через какое-то время. Как только кольцо мышц позволяло пальцу спокойно двигаться внутри, к нему присоединились ещё два. Стон наслаждения вновь сменился на болезненные крики. Чтобы хоть как-то отвлечь своего, теперь уже можно сказать, любовника, Куджо слегка прикусил ему мочку уха, проводя языком от края уха до ключицы, а позже подался вперёд, опрокидывая Нориаки на спину. Одной рукой он начал гладить его возбуждённую плоть, второй переплел их пальцы вместе, перебирая их друг с другом, в попытке хоть как-то перевести внимание Какёина от тупой боли в заднице. Рубашка противно липла к спине от пота, а непослушные волосы то и дело лезли в глаза. Сколько ещё продолжался процесс растягивания — никто из них точно сказать не мог. Но когда пальцы спокойно входили и выходили из тела Какеина, и Джотаро, решив, что на этом можно прекратить, с хлюпаньем вытащил их и уже хотел было вставить сочившуюся головку в Нориаки, последний вновь начал паниковать. -…Большой… Он слишком большой для меня… Не войдёт… — единственное, что смог разобрать Джотаро из скомканной речи Какёина, который задыхался от возбуждения, и, похоже, окончательно попрощался со своим адекватным мышлением. Куджо погладил подымающуюся и опускающуюся рывками грудь, задевая возбужденные соски, срывая очередные стоны, поднимаясь вверх, где остановился на щеке Нориаки, позволяя тому облокотиться лицом о руку. Так Какёин явно чувствовал себя спокойнее. В комнате становилось невыносимо душно, несмотря на холод снаружи. Когда Джотаро вошёл лишь на треть, стараясь делать это как можно медленнее, Нориаки сдержался от выкрика, закрывая рот рукой. Но стоило Куджо войти наполовину, как из его глаз вновь брызнули слезы — в этот раз только от боли. Внутри Какёина было необычайно горячо и тесно, и эта теснота могла запросто свести с ума. Подождав около минуты, позволяя тому привыкнуть к новым ощущениям, Джотаро не выдержал и начал двигаться — не торопясь, останавливаясь каждый раз, когда Нориаки болезненно стонал. Ещё несколько толчков, и член практически полностью вошёл в Какёина. Постепенно наращивая темп, Куджо и сам не смог сдержать стон удовольствия, вдалбливаясь внутрь все глубже и глубже, пока не достал до той самой точки — простаты, от которой Какёин выгнулся до хруста в пояснице. Боль смешивалась с возбуждением, заставляя парня самому насаживаться на член. Через пару движений Нориаки кончил, пачкая свой живот белесыми следами. Ещё через некоторое время и Джотаро достиг своего пика, кончив внутрь и, едва вытащив член, испачканный в креме и семени, без сил рухнул рядом с Нориаки. — Я люблю тебя, Какёин.

***

Когда Какёин открыл глаза, он не смог увидеть буквально ничего — вокруг была кромешная темнота. Это был очередной сон. По крайней мере, так он подумал, пока не почувствовал ноющую боль в пятой точке. И только спустя пару секунд он понял, что лежит в обнимку не с одеялом или подушкой, как это обычно бывает, а с вполне себе реальным Джотаро. А ещё через несколько секунд пришло осознание произошедшего, от которого у парня буквально встали волосы дыбом от стыда, вспоминая, что он творил. От всех этих движений в своих руках Куджо приоткрыл глаза. Видно, не ожидав этого, Нориаки дёрнулся и чуть было не улетел с кровати. Но не улетел, благодаря реакции Джотаро. — Что с тобой? Кошмар приснился? — поинтересовался он в таком тоне, словно они каждый день спят в одной постели и уже несколько лет живут совместной жизнью. — Н-нет, всё нормально… — как на автомате ответил Нориаки, отодвигаясь от края. — Тогда спи, — Куджо вновь закрыл глаза, зарываясь в подушку. — Хотя нет, подожди. Не все в порядке… — пробормотал Какёин, садясь на кровати. Джотаро не ответил, но повернул голову в его сторону, смотря сонным взглядом. — То, что было вчера, и то, что ты сказал в конце… — не зная, с чего начать промямлил парень. — Ты правда любишь меня, Джотаро-кун? Или это было воздействие афродизиака из конфет и алкоголя? То, что именно я был рядом с тобой в тот момент… Будь на моем месте кто-то другой, он бы тоже сейчас оказался здесь? «Это звучало так, словно я какая-то влюблённая школьница из романтической манги…» — в укор самому себе прозвучало в голове Нориаки. Вместо ответа Джотаро потянул его за руку, возвращая к себе в объятия. — Будь на твоём месте кто-то другой, я бы не пустил его в дом, и уж точно бы не стал делать минет. Прекрати думать о таких глупостях, и спи. Порой Какёин удивлялся невозмутимости своего друга в некоторых ситуациях, хоть и знал его достаточно давно. Друга? Вряд ли просто друга. Сейчас Нориаки туго соображал — возможно последствия произошедшего, возможно от недосыпа, а возможно и от того, и от другого. Но лучшим вариантом всё же являлся совет Джотаро — сон. Потому, позволив себе расслабиться в объятиях сильных рук, Какёин решил перенести решение возникнувших вопросов на утро, давая возможность своему мозгу и телу отдохнуть. За окном начался снег. Снежинки пролетали в свете фонарей, опускаясь на землю. Утром их ждёт прекрасный вид на блестящие в солнечном свете заснеженные деревья. Но обратят ли они на это внимание?