Первый день весны не всегда прекрасен

— Чону, ты так загнешься. Юкхэй осторожно убирает книгу из рук парня, откладывая ее в сторону. Он нежно берет ладони спохватившегося и сонного юноши в свои, слегка сжимая их и вынуждает посмотреть на себя. Старший устал видеть, как тот выматывает себя, пытаясь помочь Тэну; каждый раз у Лукаса сводит челюсть: он сдерживается, чтобы не выплеснуть все, пока гигантская змея стискивает сердце в кольцах своего скользкого и сильного тела. Злило и то, что еще ни разу Чону не говорил ему ничего четко — каждый раз приходилось выслушивать только невнятные оправдания и обещания быть осторожнее, не пренебрегать собственным здоровьем, но только вот абсолютно каждый чертов раз все повторяется. Казалось бы, уже завтра Новый год. Дом украшен, а провести они его решили еще несколько дней назад все вместе, впятером, потому что хотелось сбросить общее напряжение, что висело между ними, пусть Лукас не слишком хорошо знал Джонни или Тэёна, но не был против. Но вот была одна проблема — того самого ожидания чуда не было, потому что каждого так или иначе волновало свое. — Юкхэй, все хорошо. — наконец-то отвечает Чону, нарушая затянувшееся молчание, поглядывая на свои ладони, накрытые юкхеэвскими, такими же большими, с длинными узловатыми пальцами. Однако, за проведенное вместе Сюйси прекрасно выучил все привычки Кима, поэтому отведенные глаза под полуопущенными веками говорили только об одном — Чону хотел скрыть правду. — Врешь ведь. — Вру. — соглашается тот, переплетая пальцы и роняя голову на них, прикрывая глаза, когда губы старшего коснулись макушки. — Я так хочу тебе всё рассказать, но я обещал Тэну… он не хочет сюда втягивать ни тебя, ни Джонни. — в который раз оправдывается парень, вздрагивая от приятных мурашек, когда губы китайца мазнули по уху. — Я понятия не имею, что это, но наверняка не очень хорошее, раз выбило его из колеи настолько, что пришлось взять отпуск. — пожимает плечами мужчина, отстранившись. Юкхэй нехотя отпускает чужие руки и, не встречая особого сопротивления, укладывает Кима в постель, устраиваясь рядом. Вон ласково гладит щеку младшего, цепляясь за его осторожную и нежную улыбку, которая всегда побеждала ту самую змею в сердце. Слабое, но теплое движение губами вынуждало ее уползти в темные закоулки души, злобно зашипев напоследок. Эти уста каждый раз манят Юкхэя, каждый раз вынуждают задержать взгляд, чтобы уже через секунду прижаться к ним в поцелуе, во время которого младший обязательно обнимал его за плечи, как и сейчас. Чону всегда отстранялся первым, аккуратно толкал старшего на кровать, устраивался головой на его груди и часто беспорядочно изрисовывая ее указательным пальцем. Правда сейчас в этом движении было то, что напрягало Сюйси — юноша водил туда-сюда, все время в задумчивости кусая нижнюю губу, пока на нее не опустился большой палец Хуана, который в свою очередь одним взглядом просил успокоиться. — Юкхэй… — осторожно начинает остановленный юноша, ладонью упираясь в грудь, чтобы приподняться и взглянуть в почти черные, но не менее завораживающие от этого глаза. — Я… помнишь я говорил, что у них не будет счастливого конца? — получив кивок, Чону шумно выдыхает, пальцами сжимая футболку Лукаса. Рука старшего опускается поверх его собственной, осторожно гладит запястье, немного успокаивая и позволяя набраться сил, чтобы продолжить. — Я не врал. Я обещал Тэну, не говорить о его пророчестве, но я уже видел два, которые касались его и Ёнхо, и… я рассказывал о первом. — Чону чувствует как пальцы старшего гладят поясницу и, быть честным, это немного успокаивает едва заметную дрожь в теле. — Но второе мне не нравится совершенно — перепутье, на котором они повернуты в разные стороны, словно стоят перед выбором. — Что в этом плохого? — не понимает Юкхэй, выждав паузу, приподняв лицо младшего, желая понять что-то из его глаз, которые всегда говорили гораздо больше, чем тело. — Многие стоял на перепутье, разве нет? — Не на таком. — задумчиво отвечает парень. — Со стороны Джонни был свет, много света. Он казался теплым даже, словно живой, словно… — Ким делает небольшую паузу, сводит брови на переносице и поджимает губы, волнуя этим Лукаса. — Словно он имел надежду. — наконец-то бросает он. — А сторона Тэна… Он напуган, на его стороне темнота, которая тянет его к себе. — заканчивает Чону, уронив голову на грудь Сюйси, глухо простонав. Все это звучало бы чертовски лирично и красиво, если бы не было реальностью, а, к примеру, сюжетом фильма или книги. Тьма и свет, отчаяние и надежда — они крутились вокруг его друзей практически все время, но гармонично мешалось друг с другом, словно «живая» часть Ёнхо была сильнее забитой души Тэна, который желал только лишь спасти любимого человека. — Ты предупредил его об этом? — осторожно спрашивает Вон, легким движением массируя чужие напряженные плечи, помогая младшему немного расслабится и поднять взгляд на мужчину, жмуря глаза от приятных действий. — Говорил… не совсем. — сдается Ким, пряча взгляд. — Я не хочу его напугать еще больше, не пойми неправильно. — объясняется юноша, когда видит упрекающий взгляд Лукаса. — Я попросил его быть осторожным, не делать опрометчивых решений и ждать в час «Икс», но не более. Лукас невольно вспоминает те несколько последних дней, когда ему уже довелось увидеть Тэна на работе. Он, в целом, понимал мотивы Чону, потому что таец выглядел… мягко говоря не очень. Рассеянный, сонный, худой и чертовски нервный — абсолютно новый Читтапон, которого Юкхэю довелось узнать. Ему казалось, что за все то время, за которое все мысли младшего начали крутиться вокруг Со Ёнхо, от прежнего стервозного, тоже уставшего, но живого Тэна не осталось и следа. Это тлеющее душевное тепло он видел только когда парень был рядом с Джонни, когда видел его… живым, когда осознавал, что тот реален, и что время еще есть. В памяти всплывает их небольшой диалог, произошедший два дня назад. Сюйси тогда спросил младшего о его состоянии, потому что выглядеть болезненно после отпуска не совсем нормально, но вместо того, чтобы привычно огрызнуться — Тэн ответил просто и тихо: «Все нормально». Юкхэю это не понравилось еще тогда, но в тот момент ему показалось, что это просто влияние того Джонни, и что Читтапону банально не хватало в жизни той неспешной и нетребовательной, но в то же время теплой и пылкой любви, которую ему мог дать Ёнхо. Но сейчас, после слов своего парня о перепутье, он понимал, что Тэн просто боялся потерять того, кто имел для него значение. — Сюйси.? — из мыслей выводит осторожный голос Чону, который взволнованным взглядом изучал его задумчивое лицо. Китаец мягко улыбается, накрывая сжавшуюся на груди ладонь Кима своей: — Задумался немного. Ты все правильно делаешь, солнце, — шепчет он, поднося ладошку младшего к губам, поочередно целуя каждый из пальцев, поглаживая напряженную руку большим, — но только кто этот Тэён в вашей с Тэном компании? Для меня он самая большая загадка во всем происходящем, потому что… — Вон делает небольшую паузу, задумчиво прикусив губу, словно подбирал слова, не зная, как правильно выразиться. — Знаешь, он выглядит спокойным, я бы даже сказал смиренным. Он словно знает, что его ждет в жизни, но вместе с этим напуган до чертиков. Он странный, говорю тебе. — легкий смешок застревает в горле, потому что Чону опять отводит взгляд и с сожалением смотрит вбок. — Ты ведь знаешь, почему он такой, да? — понимает мужчина, осторожно касаясь пальцами подбородка младшего, чтобы привлечь его внимание. — Знаю, но я не могу сказать, просто не могу.! — Хуан видит, как в глаз напротив блестят кристальные слезы. Он обрывает запинающегося блондина тем, что осторожно приподнимает его, усаживая на кровати, и обхватывает шею вместе с лицом руками, вынуждая взглянуть на себя. — Чону, ей, слышишь меня? — Хуан продолжает только после осторожного кивка. — Чтобы там и как бы там не было, я останусь на твоей стороне. Ты в этом не виноват, я в этом не виноват, Тэн в этом не виноват, Тэён в этом не виноват и Джонни тоже в этом не виноват. Никто не виноват в этой ситуации, просто… значит так надо было, понимаешь? Значит этого просто нельзя было избежать. — Судьба чертовски жестока. — тихо соглашается Ким, прикрывая глаза, когда чувствует, как сухие губы Юкхэя накрывают его собственные в нетребовательном поцелуе. Вон просто успокаивал, поглаживая пальцами горячую шею, пока второй рукой все еще удерживал чужое лицо, все-таки чувствуя, как губ касаются несколько соленых капель слез. Поглощенные нежностью друг к другу они, конечно же, не знали о Тэне, который впервые проспал ночь без видения; о Джонни, который не спал, чтобы попытаться уберечь Читтапона от своих снов, и который был счастлив, что эта не обнадеживающая затея помогла; и, конечно же, о Тэёне, гуляющему по ночному Сеулу, в сопровождении своего личного призрака. Город погружался в новую жизнь, весь искрился от количества света и воодушевленных людей, пока он наблюдал за всем этим, понимая, что это последнее Рождество в его жизни. Все внутри буквально кричало ему о том, что этот праздник не принесет для него обещанной мистической надежды.