Гленофобия

Направляя плётку на хрупкий фарфор, он робко отводит глаза, пряча взгляд в трещинах на потолке. Приглушая свет в зале, он никогда не следит за представлением, предпочитая спрятаться в своей комнате. Засыпая, он боится, что когда-нибудь куклы ослушаются и нарушат обещание не смотреть на своего господина. Спускаясь по опасным ступенькам в подвал, он судорожно хватается за стены и тяжело дышит, опасаясь самого худшего. Чиркая спичкой, зажигает свечку и щурится, готовый в любой миг зажмуриться. Но всё идёт по схеме. Увидев мерцающее пламя на вековых каменных стенах, куклы прячутся в старый, гниющий ящик и закрывают себя крышкой, грустно морщась и слушая тяжёлые шаги. Сделав круг по подземельям и придавив крышку сундука чем-нибудь тяжёлым, человек облегчённо вздыхает и поднимается к себе, для большей уверенности запираясь на ключ. Ежедневная процедура стала простой и привычной. Ни сбоев, ни инцидентов. Всё гладко и спокойно. Барабас залезает под одеяло, намотав бороду, как шарф, и прислушивается к ночным звукам. Где-то шуршит мышь, доедая остатки сыра из неисправной мышеловки, за окном грозно ухает филин. Пол мелко подрагивает – кому-то не спится этажом выше. Вглядываясь в ночную темноту, Карабас старается различить силуэты вещей, но не может, слишком непроницаема сегодня ночь. Новая луна ещё не озарила небо своим таинственным светом. Он довольно улыбается, поправляя шторы, и закрывает глаза, тихо посапывая. Погрузившись в состояние дрёмы, когда тело в любой миг готово проснуться, Карабас старается не упустить ни малейшего шороха. Жить в вечном страхе вошло в привычку. - Я так хочу подарить тебе тепло. Но ведь я всего лишь кукла, - грустный шёпот прямо над ухом. Он вздрагивает всем телом и сильнее зажмуривает глаза, размахивая руками и пытаясь вслепую выгнать нахала из комнаты. - Пошёл прочь! - Я всего лишь хотел помочь, - он тихо плачет, путаясь фарфоровыми пальчиками в густой бороде хозяина, повиснув на его поясе, – ты боишься. Не стоит, ведь мы всего лишь вещи. Что может сделать простая кукла против человека? Карабас забивается под одеяло, тихонько поскуливая от ужаса и надеясь, что трагик не посмеет проникнуть сюда. Ох, как же он ошибся. Приоткрыв глаз, мужчина упирается взглядом в белый накрахмаленный воротничок, пушистую верхнюю пуговицу костюма, гладкую шею, острый подбородок, покрытые лаком губы. Всё выше и выше. Пьеро двигается медленно, ловя отблеск глаз господина и мысленно злясь на него за эту слабость. - Всего лишь один взгляд. О большем я не мечтаю. - Нет! – истошно вопит Барабас и дарит кукле звонкую пощёчину, отбивая пальцы о твёрдые щёки, мокрые от слёз. - Не бойся, Карабас, – Пьеро кровожадно улыбается, скаля ровные зубы и мажет человеческое лицо белым гримом, делая хозяина своей копией, – всего лишь кукла. Всего лишь взгляд. Хрупкие пальчики с силой оттягивают веки и притягивают голову ближе. Мужчина чувствует учащённое дыхание трагика, еле уловимые хрипы, доносящиеся из лёгких и чуть слышные стоны, периодически срывающиеся с холодных губ. Он завороженно смотрит, не в силах оторваться, совсем забыв о предосторожностях. Подаётся вперёд, получая скупой поцелуй, полный насмешки и презрения. - Ты слаб, жалок, - выдыхает мальчишка и приподнимает длинные ресницы. Паника охватывает человеческое тело. В этих мёртвых, стеклянных глазах он видит своё ничтожное отражение. В этих идеальных глазах он замечает колючие, застывшие льдинки. Он жадно хватает ртом воздух, хочет отвернуться, но вдруг осознаёт, что тело больше не подчиняется ему. Пьеро торжествующе улыбается и дёргает за ниточки, причиняя неимоверную боль своему господину. - Ты просто кукла. Моя кукла, - он тихо смеётся, вырезая широко распахнутые глаза мужчины и рисуя на белом человеческом лице кровавую улыбку. Пьеро доволен. Хозяин будет вечно смотреть на трагика, неумело пряча испуг и подчинение. Кукла, нуждающаяся всего лишь во взгляде господина, наконец, станет счастливой.