Такова твоя судьба

После этого случая прошло три недели. Больше подобных случаев не было и Кён немного расслабил булки. Теперь в доме его полностью игнорировали, и хоть он думал, что из-за этого в школе ему будет попадать в два, а то и в три раза больше, его опасения не оправдались и, чего уж скрывать, он был несказанно этому рад. В школе всё оставалось по-прежнему, разве что издевательства стали более изощрёнными. Так, например, вместо того, чтобы при в ходе в класс из ведра на него вылились помои, ведро само упало на него, наполненное чем-то тяжёлым, расшибив при этом парню лоб и нос. Привыкать к разносортным издевательствам ему не было нужды, а то что дома к нему не лезли - было только на руку. Он мог спокойно заниматься своими делами, ну, как спокойно, на столько, на сколько он сам мог себе позволить. Вот и сейчас он спокойно сидел на крыльце и что-то писал в потрёпанной тетради. Снова шёл ливень - обычная погода для осени. Холодные капли дождя хлестали жёлто-красные листья деревьев, раскачивающиеся на ветру. Парень отложил карандаш и тетрадь, поднялся на ноги и выступил за карниз, отдавая себя во власть дождя. Он подставил голову под капли и прикрыл глаза, воздух обволакивал его с ног до головы, а голова и одежда, в скором времени, промокли на сквозь. Да, он любит дождь. Дождь всегда его успокаивал - как будто смывал все эмоции и чувства, оставляя после себя безжизненный манекен. Он постоял так несколько минут, а затем направился к калитке и вышел за неё, направляясь в неизвестном направлении. Медленно шагал по размокшей дороге, шлёпая ногами по лужам; шёл на своё обычное место, где всегда сидел, размышляя обо всём на свете. Правда, в этот раз, садиться он не стал. Он шагал по мосту и смотрел, как воду тревожит беспрерывная рябь. Ему, вдруг, резко захотелось узнать, какая вода на ощупь. Хоть это и было странно, но ему казалось, что при разных обстоятельствах вода меняется. Иногда она мягкая и гибкая, а иногда твёрдая и непробиваемая. Так стоял парень минуту, две... и простоял-бы ещё долго, если бы не ощущение опасности, которое незаметно окутало его. Осмотревшись, парень решил не играть с судьбой, хоть и рядом не было ни души, и пошёл обратно к дому, не зная, зачем вообще вышел. "Дома" его никто не ждал, он был сам по себе. Кён вернулся только под вечер. Зайдя в прихожую, он столкнулся с Ником, который выходил с кухни. Их взгляды встретились и как примагниченные, не отрывались друг от друга. Кён заледенел при взгляде этих холодных изумрудных глаз, выражающих лишь равнодушие и раздражение. От этого становилось больно. Хоть парень и сам не мог понять, почему он до сих пор не потушил слабый огонёк надежды, который до сих пор жил и тускло горел в глубине его сердца. Не выдержав, он отвёл взгляд, начиная быстро снимать ботинки с избитых ног, желая поскорее скрыться где ни будь. - Почему ты носишь ботинки на голую ногу? Неужели ты никогда не задумывался о наличии носков в своём шкафу? - резкий полушёпот разрезал тишину и Кён на мгновение поперхнулся воздухом. Он давно не слышал этот полушёпот, которым чаще всего и пользовался блондин, когда они оставались наедине. Парень решил сделать вид, что не услышал вопроса и, немного ускорив шаг, направился к ванной. Однако, Ник уже успел заметить, как изменилось лицо парня, искажаясь в немом испуге, как он замер на пару секунд, как у него начали трястись руки и то, как он ускорил шаг. Игнорирование в свой адрес блондина немного разнервничало и он сказал уже громче: - Почему не отвечаешь на вопрос? - и добавил уже чуть тише, не скрывая ледяного раздражения, - твой "дядюшка" забыл тебе вбить это в голову? - на этой фразе Кён замер, переставая дышать. Его глаза округлились, а губы поджались, превращая рот в узкую щёлку. Больно... Он сжал руки вместе, стараясь унять дрожь, повернулся в пол оборота и тихо прошептал: - Я не услышал, что ты спросил. - Похоже он и общаться с собеседником тебя не научил. - продолжал давить Ник, медленно придвигаясь к парню. Кён сильнее сжал руки и втянул голову в плечи. Губы начали мелко подрагивать. Больно.. - Или же... ты сам просто не в состоянии воспринимать информацию, что даже избиение тебя ничему не учит? - Ник всё не унимался, ближе подступая к своей жертве, заставляя её отступать к стене. - А может он просто плохо бил, не прикладывая достаточно усилий, чтобы хоть что-то вложить в твою голову? - Ник перешёл на змеиный шёпот, стоя в паре шагов от загнанного в тупик парня. - Может, тогда, мне самому начать обучать тебя хоть каким-то правилам этикета и сделать из тебя воспитанного человека? - Ник за один шаг огромный преодолел всё разделяющее их расстояние, дыша парню макушку, так как тот сжался под сильным напором. - Ну так что, мне стоит заменить его? - тихий, шёпот, раздирающий перепонки был послан прямо в ухо, обжигая дыханием кожу. - Н-нет... - Нет..? Тогда ответь на вопрос, который я задал. И не говори, что не услышал, я прекрасно знаю, что это не так. - ... Я ношу ботинки на голую ногу, потому что у меня нет носков. - Отчего же? Они должны быть у каждого уважающего себя человека, - проговорил блондин с усмешкой на губах. - У нас мало денег, их едва хватало на еду, и я решил не тратить их на ненужные вещи... - Вот как... Тогда тебе и вовсе не стоило тратить денег на еду, раз не хотел тратить их на "ненужные вещи". - прошипел Ник, тыкая парня в грудь. Больно! - Надеюсь, больше ты не допустишь подобной ошибки, - уже громче сказал Ник, идя в свою комнату. Кён забежал в ванну, запирая за собой дверь, после чего прильнул спиной к двери. Он судорожно вдыхал воздух, расширяя ноздри. Его ноги крупно дрожали и подкашивались, норовя упасть на бетонный пол. Скинув с себя одежду, он бегом метнулся под душ, включая холодную воду. Вода била по плечам, спине, макушке. Хоть и была холодной, но обжигала, как этот пронзительный взгляд. Парень схватил мочалку и, намылив её первым, что попалось под руку, начал тереть своё тело, оставляя после каждого движения красные следы. Он старался оттереть невидимую грязь, до крови соскабливая кожу. Он чувствовал себя омерзительным. Омерзительно грязным. Его волосы, тело... даже внутренности, вплоть до мыслей и воспоминаний. Всё это он чувствовал запятнанным и старался стереть эти пятна. Презрение и ненависть всегда преследовали его. Везде. В глазах дяди, в глазах окружающих его сверстников, даже в глазах некоторых учителей. Все считали его бесполезным, все вытирали о него ноги, что уж говорить о Нике. Он старался больше всех: сильнее ударить, обиднее оскорбить. Он никогда не останавливался на достигнутом - если ломать, то ломать до конца, пока жертва сама не будет умолять доломать её до конца, а он будет улыбаться и слушать, жадно смакуя каждый всхлип и каждый горький стон. С глаз давно капали слёзы, губы были в нескольких местах прокушены, текла кровь. Его руки уже болели от интенсивного трения мочалки о тело, ровно, как и сама кожа, но брюнет не перестал. Она покраснела почти во всех местах, в особенности в тех, где были шрамы и ожоги. Они были растёрты не просто до покраснения - они горели неистовым огнём, а любые контакты с этими участками кожи вызывали дрожь и жгучую тяжесть, как будто кто-то ударил его раскалённой палкой. - Грязно, грязно, грязно... - сдавленно шипел парень, продолжая тереть уродливый шрам в левой нижней части живота, проходящий наискосок от пупка до тазовой косточки. Он помнил, как выглядела эта рана - рваная, глубокая; разорванная кожа, как будто кто-то оттяпал кусок плоти, а весь живот вымазан в алой крови. Он до сих пор помнил взгляд врача, который после давал ему показания для должного ухода за собой - холодный взгляд, наполненный отвращением. Никакой жалости к пострадавшему мальчику которому было всего-то чуть больше десяти. Конечно, парень не просил к себе жалости, не требовал, чтобы его жалели и лелеяли, как принцессу на горошине, но уж лучше жалость, чем холодное равнодушие. Кёну до сих пор казалось, что кровь так и не смылась до конца, что он до сих пор перепачкан ею, и поэтому не остановился, даже тогда, когда кожа начала медленно отслаиваться и появились первые капельки крови. Остановился он лишь тогда, когда место начало жутко щипать - пена в перемешку с водой создавала невероятный жгучий коктейль. Переведя дыхание и утирая слёзы, парень прекратил сжимать губы зубами, стараясь не завыть в голос, смыл пену и начал вытираться полотенцем. Надев то, в чём пришёл, он вышел из ванной, направляясь в кладовую за аптечкой. Он быстро обработал слезший участок кожи и замотал бинтом, который таскал с собой в кармане кофты, так, на всякий случай. Замотать рану бинтом было проще всего - у него не было денег на кие-то мази или там ещё какие-либо лекарства, так что просто привык терпеть боль и скрывать её источник за тонкой тряпочкой бинта, чисто ради того, чтобы остановить кровь, ну и чтобы всякие там вирусы и бактерии не залезли в него через рану. Парень решил разложиться на диване - он не хотел встречаться с Ником. Не хотел смотреть ему в глаза. Только он достал простынь, чтобы расстелить её на диване, как в гостиную зашла Лили. У неё было серьёзное, встревоженное лицо. Она скинула куртку на диван, взяла парня за руку и сказала: - Кён, нам нужно серьёзно поговорить.