Такова твоя судьба

— Профессор… — Да? — Я хотел вас спросить кое-что. Я не понимаю вот эту часть. — блондин прижался к своему профессору, указывая пальцем на одно из многочисленных заданий. Мужчина слегка вздрогнул, но, приняв невозмутимый вид, начал объяснять и разжёвывать задание, однако парень его не слушал. Как всё же хорошо, что он шарит в математике, а то у него были бы реальные проблемы, ведь он всего лишь слушал и наслаждался бархатным не громким голосом, абсолютно не вникая в смысл слов, который каждый раз вздрагивал, когда Ник «нечаяно» соприкасался пальцами то с рукой, то со спиной, невольно задерживаясь на мягких изгибах тела. Да, на протяжении отчасти прошедшего месяца, у них сформировалась своеобразная игра, без правил и обязательств. Блондин оставался наедине с брюнетом, поджидая его то после пар, то после окончания рабочего дня, спрашивая очередную глупость, новую или даже ту, которую спрашивал уже несколько раз, мимолётно касаясь и вдыхая запах брюнета. Он пах совершенно так же, как и в школе — дешевым стиральным порошком, холодом и немного, совсем чуть чуть свежей травой. Раньше этот запах раздражал, сейчас же он казался знакомым и нужным, успокаивал и согревал. — Ник, задержись, пожалуйста, — сказал мужчина после урока, сдержанно поджимая губы. Блондин удивлённо вскинул брови, но возражать не стал — не упускать же лишнюю возможность остаться с ним наедине. Отправив своих друзей восвояси, он подошёл к профессору, ожидая его действий. Мужчина молча что-то искал на своём столе, а после достал листок и протянул его ученику. Он взял его и начал изучать. На листе аккуратным мелким почерком были начирканы несколько задач, по недавней теме. Если честно, то они были не такие уж и сложные и парень, скептически выгнув бровь и хмыкнув, поднял взгляд. — Реши эти задачи. — коротко сообщил преподаватель, завораживая своим мягким взглядом. Парень заторможенность кивнул, а затем был посажен напротив брюнетка, прямо за его стол. Время медленно шло, о чём осведомляло мерное тиканье часиков, висевших на одной из стен кабинета, и шуршание бумаг. Ник старался сосредоточиться на задании и быстрее его доделать, а не залипать на тонкие длинные пальцы, перебирающие ворох из работ, начирканых неровными карявыми буквами. Однако его сосредоточенности мешали не только эти охуенно-красивые пальцы, но и периодически стреляющий в его сторону пристальный взгляд, заставляющий пускать табун мурашек по спине сначала вдоль, а затем и поперёк. Через долбанные полчаса он, наконец-то, закончил и прорвался уже свались, однако мягкий тембр голоса остановил его, прося задержаться. Н-да, хотелось бы, чтобы его попросили остаться не за тем, чтобы сообщить ему как хорошо он написал задачки, а по несколько иным причинам, желательно с краснеющими щеками, срывающимся от удовольствия голосом и весьма откровенными позами… На этом моменте фантазию пришлось резко прервать, потому-что внизу стало скапливаться тепло, а в джинсах становится теснее, ведь член неудобно вжимался в ширинку, требуя свободы. Ник сглотнул вязкую слюну и принялся рассматривать всё вокруг, кроме Кёна, который быстро начиркал что-то на листке, а после обратился к блондину: — Ник. — Все правильно, да? — Ник не стал слушать брюнета, не стал смотреть на него, быстро собирая вещи, закидывая рюкзак на плечо. — Ну, я тогда пойду, мне пора. — Ник, подожди. — брюнет схватил его за локоть, немного сжимая пальцы. Одному богу известно, какие титанические усилия прикладывали блондин, чтобы не разложить Кёна Прямо тут на его рабочем месте. Он встал, как вкопанный, старательно отводя глаза. Мужчина молча потянул его обратно. Совершенно несопротивляющийся блондин был снова посажен перед Кёном. Напротив него лежали два листа: на одном были его недавние вычисления, а на другой работа, которую они писали несколько дней назад. Внутри блондин начал тихонько холодеть, а на лице начал проступать пот. Кажется, он крупно влип. — Я сравнил работу, которую написал сейчас и ту, которую ты писал несколько дней назад. — чёрт, чёрт, чёрт надо срочно что-то придумать! — И сейчас ты написал все номера абсолютно правильно, причём не сказать, что тебе сильно много времени понадобилось на их решение. — Ничего путного не приходило в голову, в горле застрял ледяной ком, а Ник напрягся, словно натянутая струна. — Но в классной работы ты эти задачи решить не смог. Ник, прошу, скажи честно, в чём причина? — воцарилась тишина. Ник смотрел в пол и не мог произнести ни слова. Серые глаза прожигали его взглядом, в ожидании ответа, но он не мог даже поднять головы, чтобы посмотреть в глаза собеседнику. Он крупно облажался. — Я смотрел журнал, Ник. И у тебя с математикой всё было прекрасно. Было, пока я не начал преподавать.- Кён продолжал испытующе смотреть на блондина, в ожидании ответа или ещё какого-нибудь действия. —  Скажи, ты занимался с кем-то? Я недостаточно хорошо объясняю материал? — Нет! — Ник резко вскинул голову, сверкая гневными глазами, однако сразу же осёкся, стоило увидеть побледневшее лицо, плотно сжатые в полоску губы и лихорадочный блеск в глазах. Чёрт, он не собирался кричать. Ник опустил взгляд и, уже тише, продолжил. — Нет, т- вы хорошо объясняете материал. — блондин исподлобья посмотрел на брюнета — тот изучающе смотрел на него, не совсем понимая, что происходит. У него были некие догадки и предположения, но… как-то не хотелось себя обнадёживать. — Тогда в чём дело? — это совершенно неуместное упорство порядком выводило из себя, но Ник держал себя в руках. На вопрос он не мог ответить — просто сказать всё как есть? Нет, не сейчас. Он и слова из себя выдавить не сможет. — Ты ведь не специально заваливаешь мой предмет? — всё допытывался брюнет и блондин вздрогнул и сжал руками штаны на коленях, да так, что ткань затрещала, грозясь разорваться. Ник медленно вдохнул и выдохнул, поднимая голову и смотря прямо в серые глаза. Кён растерялся. Глаза парня ясно давали понять, что так и было. Он специально оставался после занятий задавая очередные нелепые вопросы. Брюнет пытался разглядеть ложь, шутку, хоть что-нибудь, но видел лишь собранный, полностью серьёзный взгляд. — Н-но зачем? — тихо спросил Кён, испытующе смотря в изумрудные глаза. — Я скажу зачем. Скажу, но не сейчас. На этой неделе после пятничной пары вы свободны? — Брюнет заторможено кивнул. — Тогда я подожду вас у входа. И все расскажу. Простите, мне уже пора. До свидания. — Ник поднял свою сумку и вышел из кабинета. Он медленно сжимал и разжимал пальцы, стараясь успокоиться. С каждым шагом он шёл всё быстрее и быстрее и под конец, уже бежал к себе в пустую квартиру. Забежав в дом он нахожу скинул ботинки и сразу же плюхнулся на кровать. Полыхая красными щеками, парень взъерошил себе волосы. Н-да, это будет тяжёлая неделя. «Сегодня. Сегодня всё случится. Помни, что ты должен сказать, скажи правду, не скрывай ничего. Давай, отступать уже поздно.» — мысленно подбадривал себя блондин, стоя у ворот в университет. Это была последняя рабочая неделя брюнета и последний шанс для Ника признаться ему. Парень нервно теребил собачку от лёгкой куртки, переступая с ноги на ногу. Он смотрел в пол, успокаивая пустившееся в скач сердце. Да, это страшно. Это чертовски страшно — говорить правду. И вот в таком нервозном напряжённом состоянии его и нашёл Кён. Как и договаривались, они встретились после рабочего дня. Брюнет старательно отводил глаза, смотря в другую сторону. Бросив короткое «пойдём», Ник пошёл прочь от здания. Брюнет последовал за ним. Так молча они дошли до станции, сели на поезд и поехали. Вышли через несколько остановок и пошли дальше. Через двадцать минут они стояли у реки, где когда-то не раз встречались. Блондин полной грудью вдохнул речной воздух и медленно выпустил его через нос. — Прости, что притащил тебя сюда, просто хотел всё закончить там, где это началось. — с лёгкой улыбкой сказал Ник, полностью поворачиваясь к брюнету. Тот молча кивнул, показывая, что готов слушать. Ник прикрыл глаза, успокаивая трясущиеся руки и, посмотрев парню прямо в глаза, сказал: — Прости меня. — брюнет широко распахнул глаза уставившись на блондина, а тот продолжал: — Прости за всё, что я делал. За слова, за действия, за оскорбления, за боль, что я тебе причинил, прости. За то, что издевался и за то, что пренебрег тобой. За то, что трус и мудак, прости. За то, что не смог сказать правду. За то, что пользовался твоей добротой. Прости. — Вдохнув побольше воздуха, он выпустил из себя то, что давно хотел сказать: — Я люблю тебя. Я говорю это, не потому что хочу получить твоё прощение или жалею тебя. Я говорю это, потому что это правда. Я правда люблю тебя. — блондин прикрыл глаза, ожидая дальнейших действий. Он стоял, до боли, сжимая кулаки и зажмурив глаза, но ничего не происходило. Был слышен лишь тихий шелест листьев. Через несколько секунд, Ник исподлобья глянул на брюнета. Тот стоял, ошарашенно глядя на блондина. На щеках горели слабые пятна румянца, а на глазах блестели слёзы. Ник не менее ошарашено уставился на Кёна. Он ожидал чего угодно, что его будут колотить, на него наорут, будут оскорблять или скажут, какой он на самом деле придурок и скажут ему катиться лесом, но не того, что брюнет снова будет плакать. На душе заскребли кошки. Он снова заставил его плакать. Это происходит из-за него, он виноват в его слезах. — Не- зачем ты плачешь? Почему? Я же. Я же не за этим тебе всё это говорил. — блондин несвязно бормотал слова, рассеянно смотря себе под ноги, хватаясь за голову и начиная взъерошивать свои волосы. Брюнет стёр влагу со щёк, а затем начал медленно подходить к парню. Остановившись напротив, он испытующе заглядывал в изумрудные глаза, но те были направлены вниз. Брюнет потянулся рукой к лицу блондина. Он зажмурил глаза и стиснул кули, ожидая удара, но вместо этого, к его щеке нежно прикоснулась тёплая ладонь. Рука мелко дрожала, Ник чувствовал это, но не мог не наслаждаться мимолётной лаской. — Посмотри на меня. — тихий, срывающийся от застоявшихся слёз шёпот, такой близкий и жалобный, что он не может не поддаться. Парень поднимает взгляд, встречаясь с плескающимся сомнением, неуверенностью, страхом и практически неуловимой надеждой. —  Это правда? — блондин ловит бегающий мокрый взгляд, улавливает слабую надежду в практически беззвучном шепоте и отвечает, так же тихо и, как будто, не веря себе самому: — Да. Чистая правда. — он ластится к мягкой ладони, медленно, нежно сжимает её кончиками пальцев, немного отстраняется, а затем целует, переходя на тонкие длинные пальцы, сбивчиво шепча, — Самая настоящая… — уверенно смотрит в серые омуты и развеивает последние сомнения. Это так, это действительно правда. — Я знаю, что уже поздно. Прости, что так сваливаю на тебя свои чувства. Я обещаю, что не буду тебе мешать, поэтому, пожалуйста, не ненавидь меня. Прости, пожалуйста прости меня… — Ник шептал, вперемешку целуя красивые пальчики, иногда касаясь кожи кончиком языка. Он как собака, ластился к хозяину, выпрашивая прощение. Он раскаивается в своих действиях. Он молит о прощении. Брюнет внимательно смотрит на блондина, затем утыкается ему носом в плечо, не в силах сдержать тихого смешка. — Дурак. — Ник замирает, прислушиваясь к сбивчивому дыханию, к тонким рукам, которые медленно обняли его, слегка прижимая к себе. — Ты правда думал, что я тебя ненавижу? — руки медленно заскользили вдоль мощной спины, поглаживая через ткань куртки. Ник кивнул. — И ты думал, что я был зол и обижен на тебя? — Руки со спины перебрались на лопатки и шею. Ник теснее прижался к парню, поворачивая голову и спутанно кивая в чёрные пряди. — И ты правда считал, что я не отвечу тебе взаимностью? — руки зарылись в светлые пушистые пряди, массажируя кожу, расчёсывая солнечные вихры. Блондин обвил руки вокруг тонкой талии, аккуратно вдавливая парня в себя, едва кивая. Кён, не видел, он чувствовал, тяжёлое дыхание, дрожащие руки, и был, как будто в полусне. — Дурак. Какой же ты дурак… — брюнет тихо шептал, потираясь кончиком носа о изгиб шеи, не пряча улыбку. Слеза сорвалась из уголка глаза и он прижался губами к губам блондина, придерживая его щёки руками. Брюнет робко ласкал его губы, сминал их своими, иногда проходясь по ним языком, затем всё напористее и напористее, всё чаще скользя языком, приручая успокаивая. Наконец, когда воздух закончился, он отстранился, смотря в изумрудные глаза: — Ты думал, что я отвергну тебя, после твоего как семь лет ждал этого? Даже не надейся. — он ласково улыбнулся, потирая загоревшиеся щёки. — Как только ты признался, ты стал моим. И теперь даже не надейся, что я отпущу тебя. Ты понял? — он приблизился, практически касаясь его кончика носа своим. Блондин заторможенно кивнул, сглатывая вязкую слюну. — Не смей брать слова обратно. — брюнет закрепил свои слова ещё одним поцелуем, на этот раз тягучим и сладким. Ник с охотой отвечал ему крепко зажмурив глаза. Чёрт как же это классно. Его губы такие мягкие и сладкие, просто невозможно оторваться. Блондин поднял одну руку, касаясь ей мокрой от слёз щеки. Брюнет сильнее ввинтился в объятья, углубляя поцелуй. Отстранившись друг от друга лишь через несколько секунд, Кён счастливо улыбнулся, стирая с лица напротив проступившие слёзы. Он касался губами смуглой кожи лица, проходясь поцелуями по щекам, подбородку, касаясь носа и глаз. Он чуть ли не мурчал, притираясь к мощной тёплой груди, тая под большими руками. — Теперь всё хорошо. — проговорил брюнет сплетая пальцы с пальцами Ника. Да, теперь всё хорошо.