Heart religion

Джису — очень серьёзная личность, если относить её к прочтению какой-нибудь молитвы или развешиванию в каждой комнате учеников иконы. Джису — не святая. Но переебать во имя Света Божия кому-нибудь глотки она может. И, кажется, даже не против и всегда свободна. У Джису глаза кошки. Своими суженными зрачками она может разглядеть всё и вся. Женская православная академия — не самое сладкое, что пришлось встретить в своей жизни Джису. Она была не против того, чтобы родители отправили её туда после случая с Вэнди. Это была почти взаимная дрочка, почти запаленная братом Джису, который позже, ублюдок, рассказал родителям, и Джису с Вэнди пришлось появиться в этом, о боже, пресвятом месте для исправления. Но оно того стоило. Сейчас Джису стоит и разглядывает очередную икону, держа в руке небольших размеров библию. Она пообещала жалкой директорше быть очень послушной и доброй девочкой, каждый день молясь и читая книжки, но кто бы мог подумать, что за этой милой мордашкой может скрываться садист с недетскими мыслями. Но зато заплывчивость Джису делает свои дела, и вот уже девушка смотрит на картину туманными глазами, думая о своём, но никак не об уроках и заучиванию Божих строк. — Я согрешила… Джису резко оборачивается, видя перед собой бессовестное чмо собственной персоной, которое портит ей жизнь уже как несколько дней. Лиса приехала в академию совсем недавно, совсем ничего не зная, и Джису попросили, нет, вынудили посматривать за этим маленьким неопытным чудиком, который все мозги проебал достающими вопросами. — Расскажи мне, — неохотно тянет старшая, равнодушно глядя на девушку. Лиса была воспитана в очень религиозной семье, которые поклонялись богу каждый гребанный час, говоря за всё спасибо, но и сама Лиса не исключение. Она была очень смазливенькой и миловидной девчушкой, знающая наизусть, наверно, все притчи. — Сестра, есть такой человек, руки которого мне хочется завязать…выцеловывать каждый миллиметр его кожи и слышать эти вздохи около своего уха. Но, сестрёнка…проблема в том, что этот человек сейчас стоит передо мной и, скорее, хочет избить меня библией, — Лиса смотрит на книгу в руках девушки и не смеет глядеть в столь удивлённые глаза. Она тихонечко посмеивается, и становится предельно ясно, что происходит у этой малышки в голове. Джису лишь только крестит человека напротив, указывая на икону и хитро улыбаясь. Она ожидала всего, что угодно от такой миленькой девочки, но никак не думала, что в ней столько идей неправильности и порочности, что голова кругом ходит. Лиса издаёт тихие смешки, крестя Джису в ответ, явно на что-то намекая. Но обе девушки никуда не спешат, и после крещения наступает гробовая тишина. Свет везде выключают, давая понять, что наступил отбой во всех комнатах академии, и Джису проваливается в заблуждение. Она плохо видела в темноте, так ещё и окон не было, поэтому ей приходится идти на ощупь. Недолго продолжалась показушность слепого человечка, ведь Лиса очень элегантно кладёт свою руку на плечо Джису и разворачивает полностью к себе, заставляя старшую подпрыгнуть на месте. — Спаси и сохрани! Боже! Лиса моментально затыкает вечно орущий рот своей ладонью, и Джису замолкает. Черноволосая вообще ничего не видит. Лисе это, кажется, только на славу. Свободная рука Лисы перемещается на талию ошарашенной девушки и немного притягивает к себе ближе, будто поддерживая. Пальцы цепляют толстовку, а сама она смотрит в сторону, и от необъяснимого волнения у Лисы голова начинает болеть. — Сестра… — единственное, что она может вымолвить, прежде чем опустить голову вниз. На этот раз смотреть на Джису становится страшно. Лиса слышит тишину, чувствует, как в висках бьётся пульс, как вздуваются жилки и понимает, что творит какую-то ерунду в церкви. Так поступать определённо нельзя, но девушка перед ней была слишком желанной и слишком реальной, чтобы просто оказаться страшным сном, который придумал для неё Всевышний. Отпускать уже нельзя. Но Джису решила не медлить и принять инициативу на себя, свободно перемещаясь, убирая руки девушки и припечатывая ту к стенке, на которой чуть выше висит вся пресвятая свита. Факт о том, что она может переебать кому угодно и чем угодно глотки становится очень даже реальным. — Ты напрашиваешься… — Именно, — хитро щурится младшая, кладя свои руки на плечи черноволосой. — Чертовка… — выговаривает Джису и впивается в мягкие, чувственные губы Лисы, которые оказались далеко не всем, чем она владеет. Её язык скользит в рот быстро, что Джису и заметить не успевает. Лиса с силой сжимает плечи, громко дышит, не осознавая до конца, что точно ли происходящее сейчас — настоящее, настоящее. Может, они обе случайно, не заметив, надышались спирта…или чего похуже, что теперь ловят галлюцинации? Но это было строго запрещено в этом месте, да и иконы эти, как будто, по пятам преследовали и следили за каждым действием, движением. Но обе ничего в жизни не пробовали. Лиса много раз мечтала о таком, но не могла и представить, что творить такое именно с Джису…настолько охрененно. И ни одна мысль не представлялась ей в таком вот открытом виде, хоть бери и убегай. Лиса несдержанно стонет, а Джису лишь шикает в ухо, заставляя вздрогнуть всем телом. — Малыш… — произносит Джису, облизнув губы, и это был полный кошмар. Глаза обеих горят адским огнем, а Лису разрывает изнутри и выгибает дугой. И это конец. Вообще потолок. Джису понимает, что в Аду ей гореть ещё очень долго, потому что это произошло во второй раз, но уже только в исправительной женской православной академии, где её бы точно розгами бы и убили, но не сейчас…нет. Джису — святая. Так считали все учителя, одноклассники и директор. Но выебать всю дурь из этой Лисы-неженки она готова прямо здесь и сейчас, наплевав на все эти правила, притчи и библию. А Лиса, видимо, совсем не против.