Наследник для Малфоев

Любой семейной паре бывает тяжело находить общий язык, особенно в вопросах воспитания детей. А если родителей не двое, а трое? — Не трогай ты его, пусть плачет, это же мужчина, —  Люциус Малфой в очередной раз позабыл, что он находится дома, а не в своём кабинете, и перед ним не подчинённые, а его семья. — Ему всего полтора года. Он ещё маленький, — возразил Гарри, подбежав к сыну, и сразу же поднял плачущего малыша на руки. Тот недавно решил, что бегать намного интереснее, чем ходить, и теперь часто влетал в мебель, набивая себе очередные шишки. Иногда падения обходились без слёз и криков, но чаще, когда это происходило на глазах у родителей, заканчивались именно таким протяжным воем и истерикой. Люциус, которого подобное поведение сына раздражало, считал, что потакать детским манипуляциям не стоит, а значит, реагировать на эти слезы тоже. Гарри же искренне верил, что неважно, какая причина слез у ребенка, его нужно успокоить всё равно и показать, что родители его любят. — Ничего страшного не случилось, — заметил Северус здраво, не принимая чью-то сторону. Он в подобных ситуациях старался держать нейтралитет, так как эти двое уже через пару часов могли остыть, а обиду на него таить неделями, если не дольше. — Да, давайте будем ждать, пока что-то случится, — вспыхнул, словно от брошенной спички, Гарри. — Да он падает уже в сотый раз, это нормально. —  тоном на несколько децибел ниже заверил Люциус. Он прекрасно видел состояние мужа и не хотел спокойное утро превращать в балаган. А такое случалось у них довольно часто. Иногда ему казалось, что спокойнее было находиться в Министерстве, где работает около трехсот человек, чем в собственном доме с двумя маленькими детьми и двумя супругами. — Ненормально сидеть и ничего не делать. Упади вместо Люка Шарли, ты бы уже уволил всех причастных к этой трагедии. — Он мужчина, что ты сравниваешь. — Он просто не твой сын, — зло закончил Гарри и, развернувшись, направился на выход из гостиной. Люк с красным от слез лицом встревоженно смотрел на сидящих за столом пап. Хоть и маленький, но он прекрасно чувствовал настроение взрослых и сейчас ему оно не нравилось. — Ты думаешь, он прав? — спросил Люциус у хмурого Северуса, — Я правда хуже отношусь к мальчику? — Думаю, ты слишком любишь дочь, но обвинить тебя в этом нельзя. — А Лукас? Его я люблю меньше? — Думаю, да, — согласился Северус, поразмыслив. Он не мог обвинить Люциуса в нелюбви к приёмному ребенку, но и заверять в том, что тот одинаково относиться к детям, тоже не стал бы. Как-никак Шарлотту он любил больше. И тут скорее всего имели место сразу несколько причин. Во-первых, она родилась точной копией самого Люциуса, во-вторых, она была девочкой, вынуждая мужчину в лице отца смотреть на неё иначе, более трепетно и заботливо. А в-третьих, она просто была младшей. Лукасу просто не повезло родиться вторым и оказаться неродным ребенком. В ином случае именно ему достались бы все «лавры» в виде безмерной любви приёмного отца. — Думаешь, это было ошибкой - то, что я усыновил чужого ребенка? — Это был благородный поступок. Ты сделал всё правильно. Он сыт, одет, его обожают Гарри и все домочадцы. Поверь, мальчик не страдает от недостатка внимания. Я вообще считаю, что это он тебя недолюбливает. — Что ты имеешь в виду? — Люциус, — улыбнулся снисходительно Северус, — иногда ты меня удивляешь. На работе замечаешь любую оплошность или косой взгляд, брошенный в твою сторону, а дома даже не заметил, что ребенок после рождения Шарлотты ни разу не попросился к тебе на руки сам. Люциуса этот факт озадачил. Да он и вправду ни разу не носил Лукаса на руках по его просьбе. Чаще всего у него вообще не было возможности носить кого бы там ни было, но даже когда эта возможность появлялась то брал Люциус именно Шарлотту. Лукас же в этот момент был в другой комнате, вместе с няней или Гарри. Появление младшей сестры мальчик воспринял не очень хорошо и сейчас мог вести себя агрессивно, если видел, что кто-то больше внимания уделяет сестре. Оттого их старались по возможности держать в разных комнатах, по крайней мере, пока сестрёнка не научится отвечать на агрессию или их общение не станет более дружелюбным. «И что теперь? Менять своё поведение и больше общаться с сыном? А как вообще общаются с ребенком, которому ещё и двух лет нет?» — Люциус очень плохо это представлял. Но решил менять линию поведения и постараться подружиться с мальчиком, а там уж будет видно, получится у него это или нет.

***

Обычно по вечерам Гарри в компании двух нянюшек купал детей. Северус в это время чаще отдыхал в гостиной или занимался наукой, а Люциуса так рано дома не бывало. Но сегодня уже привычный распорядок дня был нарушен появлением хозяина дома. Люциус Малфой впервые за последнее время пришел домой раньше десяти часов вечера и вместо того, чтобы закрыться в своём кабинете как минимум до двенадцати, переоделся в домашнюю одежду и спустился на второй этаж в ванную комнату рядом с детской. Гарри как раз забирал у эльфийки розовенькую после банных процедур и засыпающую на ходу дочку. — Спасибо, я сам её накормлю. Уложите спать Лукаса, я позже подойду проверю, — обратился парень к стоящим двум няням. Одна была обычной магичкой сорока лет с прекрасным образованием и рекомендациями. А вторая - эльфийка Сим. Иногда было удобнее оставить ребенка с человеком, например, когда они путешествовали по магловскому Лондону как обычные люди, а иногда без проворности и ловкости эльфов было не обойтись. — Добрый вечер, я не помешал? — обратился Люциус к присутствующим, заставив Гарри, стоящего к нему спиной, подпрыгнуть на месте. Ссора, которая случилась утром, уже успела забыться и он искренне улыбнулся и подставил щеку под поцелуй мужа. — Не знал, что ты сегодня рано. — Дел было мало. Как моя принцесса? — поинтересовался тот, улыбаясь дочери. Она сперва обрадовалась, узнав любимого родственника, а потом вспомнив, что она уже очень устала и хочет спать, устроила истерику, вынуждая Гарри поспешить на выход из ванной комнаты. — Я зайду, как детей уложу, — бросил он уже из коридора. Отвечать Люциус не стал, просто улыбнулся вслед, радуясь, что у его дочери такой хороший папа, и обратился уже к няням: — Я сам искупаю Лукаса, можете быть свободны. Я позову, как понадобитесь. — Да, сэр, — ответили в один голос женщины и шустро вышли, боясь и на минуту задержаться наедине с хозяином дома. И дело было даже не характере лорда Малфоя, которого и правда стоило бояться. Они не хотели давать повода мужьям. А о том, что Северус и Гарри ревнуют Люциуса к любому встречному, гудел весь дом. Слуги даже делали ставки, кого следующим уволят за профессиональную непригодность, а проще говоря, за выполнения совершенно не прописанных в контракте обязанностей в виде массажа своему работодателю или подачи кофе в чулках и без нижнего белья. И да, подобные эпизоды имели место быть. Как-никак в качестве первой «леди» Магической Британии многие представляли не обычного невзрачного парня, без каких-либо внешних достоинств, а кого-то более приметного, привлекательного и женственного. Например, себя. И таких желающих было много. — Привет, Лукас, — обратился Люциус к сидящему в пушистой пене мальчику. Вокруг плавали разноцветные волшебные уточки, которые крякали и пускали пузыри изо рта. — Люююю-кааа, — подтвердил мальчик, весело пискнув и вместе с этим ударил руками по воде с таким энтузиазмом, что большая её часть неведомым способом оказалась около ванны на полу и даже попала на самого Люциуса. Первым порывом мужчины было отчитать ребенка и объяснить, что так делать нельзя. А потом, когда следом за водой в него полетела белоснежная пена, а довольный проказник улыбнулся и принялся бегать по ванной, наступая на горки пены, желание ругаться пропало. Захотелось снять туфли, залезть в ванную и в компании утят пробежаться точно также. В его детстве не то что волшебных, обычных игрушек практически не было. Отец считал, что именно они делают детей тупыми и давал для развлечений сыну своё оружие, книги, волшебные артефакты. Не стоит упоминать о том, насколько быстро маленький Люциус осознал, что вырывать страницы из книг - это нехорошо, а некоторые артефакты могли быть опасными для его жизни. Если у кого-то и было детство, то у Люциуса оно больше походило на подготовку ко взрослой жизни. Его учили выживать, а жить так и не научили. Минутного помешательства хватило, чтобы Люциус принял решение и стал снимать домашние туфли. И ровно столько понадобилось Лукасу, чтобы поскользнуться и с высоты своего роста упасть прямо лицом в воду. Люциус успел услышать грохот и оглушающий плач, и уже через доли секунды он держал плачущего ребенка на руках, пытаясь понять, всё ли с ним нормально. Лицо хоть и было красным, но крови нигде не было видно, дышал мальчик сам, в значит, самое страшное позади. — Ну чего ты, всё же хорошо. Ну подумаешь упал, заживёт всё, — весёлым голосом говорил мужчина, стараясь отвлечь ребенка и успокоить. Оказалось, быть ответственным за жизнь ребенка это очень сложно и волнительно. Да будь в этой комнате хоть один посторонний человек, то Люциус бы просто спустил бы с него десять шкур за такое происшествие, но вряд ли бы тогда у него так бы вылетало сердце из груди. Одно дело отдать ребенка на воспитание няням, а совсем другое - находиться с ним вот так, один- на-один, и понимать, что его жизнь полностью в твоих руках. С одной стороны, это очень трудно, а с другой - это бесценно, иметь возможность видеть как растёт твой ребенок. — Паааапаааа Луууукааасссс, — старательно выдал малыш, рассматривая мужчину перед ним Улыбнулся и заметив ответную улыбку, повеселел ещё больше, позабыв про падение и недавние слезы. Сейчас снова хотелось бегать, прыгать и кричать. Чем он и принялся заниматься прямо на руках у Люциуса. — Папа, папа, — согласился тот, разыскивая глазами полотенце. Водных процедур на сегодня хватит. А завтра он подумает, как сделать ванную менее травмоопасным местом. Сейчас пора идти кушать и ложиться спать. Зайдя к сыну перед сном, Гарри обнаружил одну странность, а именно своего мужа, устроившегося рядом с детской кроваткой на полу. Люк тоже предпочел пол своей кровати и лежал рядом, устроив голову у Люциуса на бедре. Оба мальчика сейчас сладко спали, посапывая. Гарри тихо прикрыл за собой дверь. Сегодня у него с плеч упал просто огромный камень, так как после рождения детей он больше всего боялся, что Люциус не сможет сдерживать свои порывы и станет срываться и на детей. Сейчас же он был убежден, что этого не произойдет и парочка юных Малфой будет в корне отличаться от своих родственников, по крайней мере, он проследит, чтобы так и произошло. Только с рождением ребенка понимаешь, что даже достигнув всего в этой жизни, ты потратил время зря.