Часть 1
26 февраля 2019 г., 22:59
Миф о том, что противоположности притягиваются - вовсе не миф, или это только Айси такая везучая? Наверное, это ненормально, что ее, холодную, даже ледяную, тянет к обладателям огня дракона. Может, это ее личное проклятие? Вот только кто мог настолько сильно ненавидеть ни в чем неповинную ведьму?
Валтор словно демон из самого ада, обжигает своей ненавистью ко всему живому, но, в то же время, опаляет дикой, неистовой страстью. Она превращается в его руках в пепел, и не то чтобы сопротивляется. Его поцелуи остаются на коже уродливыми ожогами, которые она скрывает длинными изящными перчатками. Долгими вечерами без Валтора, она любит любоваться этими шрамами, словно они подтверждение того, что Айси принадлежит ему. Он никогда не рассказывает, где пропадает и чем занимается. Она не спрашивает сама, боясь потерять его. Ведь она любит. Ненормальной садистской любовью. Кажется, люди зовут это «Стокгольмским синдромом». Он то подпускает близко, то отталкивает, и снова подпускает. Она терпит и ждет, что он поймет. Рано или поздно поймет, что она лучшая, что на все для него готова. Но он не понимает. Одержимый рыжеволосой феечкой — не понимает.
Валтор готов бросить к ногам девчонки все волшебные и не волшебные миры, что уже успел захватить, и что захватит вскоре, а она пытается его остановить. Ненавидит и боится. Глупая малышка, верящая в мнимую справедливость и несуществующее добро.
Айси думала, что не сможет ненавидеть Блум сильнее, но он круглые сутки смотрит на нее в волшебный шар, почти не дыша, с загадочной, мечтательной улыбкой на лице. Он выстанывает ее имя на пике удовольствия, пока вколачивается в Айси, в такие минуты он даже бывает непривычно нежен. Он любит ее.
Айси мечтает открутить ее красивую голову, принести и бросить у его ног. Чтобы больно. Чтобы хоть раз почувствовал то же, что делает с ней каждый день. Хоть частичку той адской боли. Но она не смеет, лишь крепче сжимает зубы и копит ненависть в себе.
Но даже самые терпеливые иногда срываются. Однажды все накопленное выплеснулось наружу. Всего лишь раз, когда Айси направила всю свою ярость против той, что всегда ее раздражала. Всю. Свою. Ярость.
Он примчался в тот же миг, растопил многотонную глыбу льда, в которую Айси заковала девчонку, и, аккуратно подняв ее на руки, растворился в портале в неизвестность.
Айси зачем-то решила понаблюдать за ними. Валтор аккуратно, словно она хрустальная, положил Блум на кровать и нерешительно застыл рядом. В его глазах одновременно отразилось столько всего, что у ведьмы заныло где-то под ребрами. На нее он всегда смотрел с презрением, словно на букашку под сапогом, которую он решил не давить, пока она приносит пользу. На Блум он смотрел как на самое ценное, что у него есть. Блум он ласково погладил по щеке, но поцеловать так и не решился. Блум он действительно хотел. Наваждение длилось недолго. Фея очнулась, подскочила огненной стрелой, и Валтор отлетел к стене. Блум победно улыбнулась и исчезла. Феечка даже не заметила, что Валтор не сопротивлялся.
***
После того дня Валтор ни разу с Айси не заговорил, а она день и ночь, почти не моргая, смотрела в хрусталь и пыталась понять, что он нашел в глупой маленькой фее. Блум заливисто смеялась, празднуя очередную маленькую победу над Валтором, в битве, в которой Айси не участвовала. Блум задумчиво смотрела вдаль, щуря глаза цвета ясного летнего неба, хмурила ровные брови, расчесывала длинные огненные волосы, с мечтательной улыбкой вплетала в косы цветы, собираясь на свидание с мальчишкой-специалистом. Блум плескалась в ванной, смешно сдувая пенку с носа и фыркая, сидела над книгой, укутавшись в плед и грызя сочное розовое яблоко, слизывала сок с губ, а Айси вдруг поймала себя на мысли, что хочет слизать его сама. Кажется, Айси поняла, что он в ней нашел. Кажется, она нашла это сама. Пламя, но не обжигающее, согревающее, дарящее тепло и заботу. То, чего у нее никогда не было. Любовь. Внутренний свет, что светил кому угодно, но не им с Валтором.***
Айси уже много месяцев мечтает лишь об одном — чтобы это все закончилось. Пусть девчонка, наконец, сожжет ее в своем пламени, уничтожит, испепелит, сошлет в ад. Все что угодно, только бы больше не думать о ней ночами. Только бы не просыпаться от запретных снов, а потом бояться заснуть снова, чтобы этого не повторилось. Валтору проще. Он сгинул где-то в неизвестности, и, наверное, уже свободен от чар рыжей феи. Когда же ей так повезет? Блум улыбается очередной маленькой победе над ведьмами, и Айси понимает — никогда. Только бы девчонка не узнала, что Трикс сражались вполсилы. Вероятно, это заразно. Дарси вздыхает, выглядывая рядом с Блум девчонку, с волосами цвета воронового крыла и смешными хвостиками на голове. Сторми, ненормально молчаливая, выцепляет из толпы глупых фей смуглую, и задумчиво обводит длинным ногтем указательного пальца контур ее лица. Почему это случилось с ними? Трикс пропадают у шара днями и ночами, все вместе и каждая отдельно. А феи удивляются, почему же все так спокойно, и живут обычной жизнью, бегая по вечеринкам и свиданиям, учатся и веселятся.***
Это невыносимо, когда твоя мечта сбывается у кого-то другого. Руки блондинчика на тонкой талии Блум, губы к губам, сбитое дыхание и влюбленные улыбки. Айси готова отдать жизнь, чтобы хоть на секунду туда, на его место. Дарси говорит, что у Музы губы со вкусом мяты и невероятно податливое тело. Она выпытала у глупого мальчишки, что щеночком прибежал к ней под ноги по щелчку пальцев, идиот не понимает своего счастья. Муза ведь для него живет. Посвящает ему песни и стихи, любит и всегда прощает, а он носится от одной красавицы к другой, в поисках чего-то непонятного. Дарси едва удержала себя от убийства. Потому что ЕЙ будет больно, возненавидит, а это последнее, чего она хочет. Сторми не говорит ничего, просто крутит на ладони крошечный вихрь, и это уже начинает пугать. Они ее не трогают, потому что знают, что сестра способна уничтожить их за полсекунды.***
Они видят это случайно, их тут быть не должно. Сторми прижимает Лейлу к стене подворотни и ласково целует пухлые губы. Фея сопротивляться даже не думает, зарывается пальцами Сторм в волосы и что-то шепчет ей на ухо. Как? Просто, черт возьми, как? Пока они тут размазывали сопли и с садистским удовольствием наблюдали за теми, что казались недостижимыми, Сторм просто пошла и заполучила свое счастье. Айси и Дарси ведь всегда считали ее самой глупенькой. Но глупые тут только они.***
Дарси испаряется в воздухе и возвращается только к следующему вечеру, потрепанная, в ссадинах и синяках, но такая счастливая, что Айси не спрашивает. Она разбивает шар вдребезги и равнодушно пялится в стену. Это не ее сказка, что бы ни говорили сестры. Впрочем, что ей терять? Айси надевает свой самый зловещий наряд и шагает в портал в неизвестность. Она точно знает, что он приведет ее к Блум.***
Серое предгрозовое небо, вдалеке мелькают молнии, гремит гром. Блум сидит на пожухлой осенней траве, рядом носится ее глупый кролик. Фея ее не замечает, неотрывно следя за своим питомцем. — Я могла бы убить тебя так, что ты ничего бы даже не поняла. Ты слишком невнимательная для той, на кого регулярно охотятся все злодеи вселенной, — усмехается Айси, неторопливо приближаясь к фее. Блум вскакивает в ту же секунду, трансформируется, и прицельно кидает в Айси сгусток огня. Она не смогла бы уклониться, даже если бы хотела, сегодня фея явно настроена на победу. Оно и к лучшему.***
— Ну же, убей, — равнодушно говорит Айси, после нескольких часов бессмысленной битвы, в которой она вяло отбивалась, стараясь не причинить Блум вреда. В кого превратилась ледяная королева? — Ты отправишься в тюрьму, — гневно выпаливает эта справедливая малышка, а Айси только и может, что умильно улыбнуться, перед тем, как отключиться. Блум не знает, что Айси уже давно в тюрьме, сотканной из собственных чувств, сомнений и страхов. Очень давно.***
Блум. Несет. Ее. На. Руках. Прижимает к себе близко-близко и так дурманяще пахнет тюльпанами, что Айси почти что отключается снова. — Убей меня, — просит едва слышно, умоляюще, но Блум не реагирует. Айси закрывает глаза и вновь проваливается в сон.***
— У тебя красивые пальцы, музыкальные, ты бы могла играть на рояле в одном полотенце, пока я готовлю нам завтрак, после ночи любви, а потом мы бы снова пошли в постель, — с грустной улыбкой выдавливает Айси, привязанная магией к дубу, в ожидании конвоя. — Но ты меня ненавидишь. — Что за глупости ты несешь, ведьма? — Блум давится воздухом, смущенно краснеет и отворачивается. — Всего лишь мысли вслух. Мне ведь уже нечего терять. Я вся твоя, с потрохами. Сожгла меня своим теплом изнутри, растопила ледяное сердце, а я теперь пытаюсь жить с этим. Не могу, понимаешь? Больше не могу. Блум хмурится, будто не верит, разглядывает внимательно, выискивает что-то. А Айси смотрит ей прямо в глаза, чтобы насмотреться, чтобы даже когда в тюрьме отберут память и магию, помнить хотя бы их. Фея хочет что-то сказать, уже открывает рот, но двое в форме выходят из портала прямо перед ведьмой, грубо хватают за запястья и уводят прочь. — Я люблю тебя, — выкрикивает Айси, и даже становится легче. Ненадолго. Больше она Блум не увидит, да и не вспомнит. Зато освободится, наконец. Даже в отсутствии памяти есть свои весомые плюсы. Ведь Айси больше не будет больно.***
Наступил самый спокойный год в жизни Винкс. Двое из Трикс обезврежены и даже готовы сражаться на стороне добра. А Айси просто больше нет. Самое смешное, что Блум скучает. Она точно знает, куда Айси пропала и почему не пытается убить — она просто больше ее не помнит. Не помнит всех стычек, перепалок, глупых битв без победителя и своих последних слов, что почти прокричала, заталкиваемая в портал. Слов, которые шипованной дубиной по сердцу. Слов, которые Блум много раз слышала от Ская, но они не вызывали такого трепета внутри. Кажется, Блум к ведьме тоже не равнодушна. Но она сама все испортила. Из тюрьмы, куда Блум Айси упекла, вернуться невозможно. Блум приходила туда однажды, Айси посмотрела на нее пустым взглядом и продолжила смотреть в чистое голубое небо. Фея прорыдала тогда всю ночь, сама не понимая почему. Теперь, наверное, она начала понимать.***
Дарси и Сторми ее ненавидят, они не говорят об этом, но порой так смотрят, что Блум кажется, ее сейчас убьют. Но потом Муза берет Дарси за руку, Лейла поглаживает Сторм по плечу и они оттаивают. Ненадолго. Ну и пусть. Сильнее, чем она сама, они ее не проклянут. Айси пустая и равнодушная. Неправильная. Блум думала, после победы она, наконец, заживет счастливо, но ведьма и из тюрьмы ухитряется делать ей больно. Больше не физически. Новая боль гораздо глубже.***
Наверное, если закричать, станет легче. Но Блум утирает слезы старой потрепанной домашней футболкой и улыбается Скаю, появившемуся в дверях. Конечно же, он заметит. Конечно же, ничего не скажет. Снова. Им обоим это удобно. Пожениться. Завести детишек и жить долго и счастливо. А любовь, она только в сказках, и лишь для избранного числа счастливчиков. Скай влюблен в Блум с первого взгляда, но она больше ничего к нему не чувствует. Блум, оказывается, влюблена в Айси. Так и живут.***
Одним пасмурным вечером, совсем как в тот самый день, Блум идет к Айси. Она просит вернуть ей память всего на час. Здесь ей не смеют отказать. — Я тоже люблю тебя, — выпаливает Блум, как только взгляд Айси проясняется. Айси ничего не говорит, она понимает, что времени у них мало, почти нет. Поэтому просто целует Блум. Мягко скользит языком по давно желанным губам, прикусывает и ласкает. Неторопливо ведет пальцами по внутренней стороне бедра Блум, вторую ладонь кладет ей на грудь и слегка сжимает. Для ведьмы это далеко не первый раз, но Блум это не случайная девчонка из школы. Айси боится сделать лишнее движение. Снимать футболку очень сложно, когда оторваться от губ Айси нет ни желания ни возможности. Блум путается в рукавах, задыхается, но все же, наконец, скидывает ненужную тряпку. Айси опрокидывает ее на кровать, грубые тюремные простыни неприятно холодят кожу, Айси невесомо водит ладонями по животу, отчего становится невыносимо жарко. Такой контраст распаляет желание еще сильнее. Айси обводит языком ее пупок, так мокро и щекотно, что хочется засмеяться, но потом ведьма опускается ниже, и Блум давится зачатками смеха. Это длится всего лишь несколько секунд, один поцелуй немного ниже живота, но Блум вскрикивает и непроизвольно вцепляется пальцами Айси в волосы. Это холодно и горячо одновременно. Это что-то вроде щекотки, но даже близко на нее не похоже. Это жарко. Это приятно. Этого хочется как можно больше. Айси вновь целует Блум в губы, пытаясь поцелуями отвлечь от не очень приятного проникновения пальцем в ее узкое горячее нутро. Блум вся сжимается, ей неприятно и слегка больно, но в этот раз Айси не прекращает, двигает пальцем медленно, давая фее время привыкнуть. Это происходит не сразу, какое-то время Блум просто лежит на жесткой постели, сжимая зубы и мечтает, чтобы нечто чужеродное из нее наконец вынули и оставили ее в покое, чтобы она смогла свернуться в клубочек и проплакаться, но, вскоре Айси выгибает палец под каким-то неведом углом, касается чего-то, чего раньше не касалась, и у Блум из груди вырывается слабый стон. Потом еще и еще. Блум ворочается на постели, больше не замечая того, какая она грубая и неудобная, пока ветер из распахнутого настежь окна остужает разгоряченную кожу, а Айси ласкает себя и ее, доводя до высшей точки удовольствия. В тот самый миг, когда по территории тюрьмы разносится жутко громкий раскат грома, Блум прикусывает до крови губу и кончает. Она лежит еще несколько минут с расфокусированным взглядом и наблюдает, как Айси доводит до разрядки себя. Отпущенный им час осыпается песком сквозь пальцы. Потом Айси смотрит на одевающуюся фею растерянными пустыми глазами и удивленно разглядывает смятые простыни и собственные липкие мокрые руки. Блум проводит рукой в воздухе, очищая и одевая Айси и все вокруг. Ничего в идеально убранной комнате больше не напоминает о недавних событиях Следующим вечером Блум вновь будет у нее. Эту зависимость не лечат в клинике. Потому что лекарства не существует. Помочь себе может только она сама Но не может. Или не хочет?***
Блум хранит ее фото, тайно сделанное одним из вечеров, и постоянно плачет. Скай кутает ее в плед и отпаивает горячим чаем, что обжигает горло, но совсем не согревает сердце, закованное Айси в лед. Он целует ее в обнаженное плечо, зарывается носом в волосы. Но его ласковые прикосновения не заменят единственных нужных. Никогда***
— Какое чистое сегодня небо, оно напоминает мне что-то… не знаю. Что-то очень нужное. Что-то… любимое? — говорит однажды Айси, пока Блум, со слезами на глазах, натягивает на себя одежду. Блум застывает. Топ выскальзывает из ослабевших рук и падает на пол. — И ты совсем не можешь вспомнить что? — дрожащим голосом спрашивает Блум, обернувшись. — Твои глаза, — растеряно улыбается Айси, — мне кажется, там, в прошлой жизни, я любила тебя. Блум вцепляется ногтями правой руки в предплечье левой, чтобы убедиться, что не спит. — Да, ты права, так и было. Там, в прошлой жизни, — грустно произносит Блум, но глаза Айси уже снова смотрят в пустоту.***
— Пожалуйста, я так больше не могу, верните мне ее. Умоляю. Я обещаю, что она больше никогда никому не навредит. А если что-то пойдет не так, я сама вновь приведу ее сюда, — Блум практически на коленях упрашивает начальника магической тюрьмы отпустить Айси, уже неделю упрашивает, но он непробиваем как булыжник. — Блум, мы итак делаем для Вас слишком много исключений, но это уже перебор, простите. Ведьма будет находиться у нас до самой своей смерти, она слишком опасна для общества. — Но как же ее сестры? Они ведь на свободе, они уже два года помогают нам спасать мирных жителей от нападений темных магов и колдунов. Порой, любовь творит немыслимые чудеса. — Это не обсуждается, Вам пора. Блум уходить не спешит, она застывает у большого окна начальника тюрьмы и с грустной улыбкой наблюдает, как Айси гоняет по лугу ярких бабочек. Она заберет ее, даже если ради этого придется нарушить закон. Блум резко разворачивается и выстреливает в мужчину за массивным столом усыпляющим заклятием. Он валится на пол вместе со стулом, а девушка, тем временем, взламывает шкаф со шкатулками, хранящими воспоминания всех заключенных здесь магов, фей, ведьм и колдунов, находит нужную и выбегает прочь.
