Альтернативная реальность

      Питер Паркер считал себя самым несчастливым человеком на планете и основания для такого заключения были. Его родители отдали его за ненадобностью, тетя с дядей погибли, потому что ему приспичило пойти на премьеру дурацкого фильма, клятый паук из всех возможных людей укусил именно его и, если всего этого мало, то стоит упомянуть о том, что в какую бы семью Питер не попадал, то эти люди обязательно должны оказаться долбаными отморозками и извращенцами. Мальчик лежал на удобной, просторной койке по обыкновению сжавшись в комочек. Питу уже не было страшно. Нет. Даже боль прошла. Его безразличный взгляд, полуоткрытых глаз вперился в противоположную стену. Он сжимал в руках одеяло, притянув по привычке коленки к груди.       Паучок понятия не имел, за что ему все это, почему всегда именно он. Это уже казалось всеобщим заговором против него. Всех извращенных уебков, как магнитом, тянуло именно к нему. В приют он попал в десять с половиной лет. Ладно, в этом возрасте еще детей из приютов забирают, странным это еще не казалось, Питер тогда был ребенком, но вот подростков обходят, как чумных. Их не берут. Никто. Вообще. И надо же, что так получилось, что он был этим самым редким случаем, исключением так сказать. Чуть меньше полугода назад его забрали эти филантропы. Это был второй раз, после Лойдов. Трухало его тогда знатно, но как ни странно людьми они оказались в общем-то нормальными. Немного лицемерами правда, но кто не без греха? В Питере они не были слишком заинтересованными, а он в них, но пока Паркер улыбался, позволял себя обнимать, когда на горизонте появлялись журналисты, они жили душа в душу. Точнее они обеспечивали Пита всем необходимым и занимались своими делами, а он делал что заблагорассудится, по-тихому, конечно. И казалось бы, вот она нормальная жизнь. Еда, кровать и свобода действий. Можно по-тихому валить из дома через окно, а можно вообще не приходить денек, ссылаясь на домашку у «друга». Конечно в школу ему приходилось ходить, это было одно из условий, но, так он был предоставлен самому себе, Питер правда мог спокойно прожить вот так до восемнадцатилетия, если бы не гребаная экскурсия в гребаный Оскорп.        После укуса все пошло раком. Он не знал, что с ним творится. Все обострилось, не только внешние факторы — эмоции тоже. Он начал грубить этим людям, огрызаться из-за малейшего раздражителя. По правде сказать, Пит не был поклонником прикосновений, но протерпеть трех секундное объятие или мгновенные прикосновения было возможно, до того, как его кожа изнутри стала, как наждачка. К его телу все начало прилипать. Он мог лазить по стенам! Подросток сходил с ума, его эмоциональный фактор зашкаливал. Стоит уже промолчать о всех разбитых и сломанных вещах, которые были сломаны и разбиты им, Питером, мальчиком, не подозревающем о величине своей силы.       Пит стал проблемой, ну, то есть, еще большей, чем был, и его просто отдали обратно. Он с самого начала был не нужен этим людям, но после укуса он им стал мешать. Питер плотно закрыл глаза сглатывая. Физическая боль прошла, но все воспоминания были прямо тут, в голове никому не нужного ребенка. Наверное, единственным плюсом, который был в жизни Питера — это то, что на нем все заживало, как на собаке. С его жизнью это оказалось очень полезным. И сейчас, лежа на непривычно удобной койке, Питеру Паркеру совершенно не хотелось думать о Джоне Леджере, о том, что произошло и кто его спас. Ему хотелось хоть раз полежать на удобной кровати, а не комканом матрасе и в кои-то веки отдохнуть.       Не надо быть гением, чтобы понимать, что пока мужчина хлестал его ремнем, его взял очередной приступ. Или он начался как раз из-за того, что Леджер начал его бить? Хрен его знает. Единственное, что знал Питер, что если эта фигня была слишком сильной, то его вырубало и, когда он просыпался, его охватывала слабость. Хотелось просто лежать и набираться сил. Он заметил, что еда помогала ему восстанавливаться, но зачастую это была проблема, так что оставался лишь сон, хотя и это иногда бывало роскошью. Из-за предпочтения жить на улице, чем в приюте, Питеру приходилось буквально волочить себя. Искать укромные и безопасные уголки, что было почти нереальным. От людных мест Пита воротило, а темные подворотни между кварталов наводили ужас. Тем более, что он ошивался обычно в местах, где обязательно кого-то изнасилуют или прирежут. Вот так вот и приходилось полуживым-полумертвым ошиваться в неблагополучных кварталах, ища местечко, где можно будет вырубиться без опасение того, что пока ты спишь, какой-то отморозок тебе вставит.       Мальчик перевернулся на спину и тяжело вздохнул. Он устал от этой жизни. Это не было каким-то подростковым заскоком или гормонами. Питеру было пятнадцать и он ненавидел свое существование. Он провел рукой по мягкому и приятному, а главное теплому одеялу. Он привык просыпаться с затекшими конечностями, болью в шее, спине и окоченевшим до мозга костей. Проснуться в теплой, мягкой постели, а не на деревянном полу в доме Леджера было шоком. На мгновение он даже подумал, что умер, но потом до пацана дошло, что он в больнице. Конечно, в больнице лучше, чем на холодном, деревянном полу, но все же в больнице, с медикаментами, страдающими людьми, ужасным белым светом и докторами, которые обязательно заинтересуются тем, почему раны и синяки на его теле исчезают на глазах.       Питер много раз был в таких местах. То ли обычная мед.проверка, обязывающая проверяться всех детей в приюте, то ли очередные побои или что-то еще, но все разы Питер ненавидел, а после укуса паука стал обходить их за километры. Но сейчас все было по-другому. Палата была отдельная и чистая, с мягким и приятным освещением. Окна с белой рамой были приоткрыты на форточку, на подоконниках стояли зеленые растения, напротив Питера висел телевизор. Все оборудование было новым и высококвалифицированным. Пит прочел надпись «Stark» на одной из выключенных машин. Вау, это определенно была оочень дорогая палата. Что-то подсказывало Питеру, что его сюда распределили по ошибке и наверняка вскоре придут работники, чтоб перевести его в палату, ну…подешевле. Он знал, что это вскоре произойдет, но сейчас было так хорошо. Боже, да он и не помнил, когда ему было настолько хорошо. Может, если он притворится спящим, его оставят тут подольше? Было бы неплохо. Кстати говоря, есть шанс проверить. Кто-то приближался к палате.       Пит слушал приглушенный цокот каблуков о поверхность плитки. Хм, обычно у врачей и сестер мягкие тапочки. Это скорее всего Фрэнк или Миссис Бланш. Питер все же надеялся на Фрэнка, он наверняка был единственным человеком, которого Питер не против был увидеть, тем более, что это он его спас. В этом умозаключении не было логической цепочки, Фрэнк всегда спасает его, с самого начала. Конечно, придет время и это его задолбает и в конечном итоге он на него положит как и все остальные, это было вопросом времени, но пока это не произошло, он был бы рад его видеть. Звук уже был отчетливым и для обычного человека. Все же притворяться спящим глупо, надо хотя бы открыть глаза. Открыл, чуть приподнялся и в этот момент дверь открылась. Питер уже готов был увидеть темнокожего мужчину в офицерской форме, но никак не… — Привет, не против если я зайду? — Питер замер в оцепенении. Сам Тони Старк стоял за порогом палаты. Он аккуратно приоткрыл дверь, увидел, что подросток проснулся и только после заговорил. Питер шокировано кивнул и только тогда Старк позволил себе зайти. Паркер не мог поверить своим глазам. Это же был Железный Человек! Ну просто ахринеть. Это же самый любимый супергерой Паркера с детства. Пит всегда считал Тони Старка, ну ооочень крутым, в детстве дядя Бен даже подарил ему маску Железного Человека в придачу с пластмассовыми репульсорами. Питер фанател, как умалишенный. Конечно, до аварии, после нее уже пора было становиться взрослым и на такие детские штучки времени не было, но все же пропустить какие-либо новости, связанные со Старком, было довольно трудно и видеть сейчас его в дорогущем костюме, с офигенной прической, излучающего власть и уверенность, было странно-шокирующим и залипательным. — Вы… Вы Тони Старк! — Ахнул Питер. Он смотрел на ухмыльнувшегося героя детства. Госпадибожемой, это же фантастика! — Единственный и неповторимый, — Старк улыбнулся ему и снял свои очки. Питер попытался сесть на кровати, но было неудобно, подушки были слишком низко, он не мог вытащить их из-под задницы и усесться. — Не вставай, лежи. Ох, ну ладно, постой. — Питер не понял в какой момент оказался почти вплотную к мужчине, это заставило его замереть. Сердце пропустило удар, когда его нос оказался на уровне ключицы миллиардера. По спине прошла дрожь.       Тони же просто поправил подушки и положил их под спину и шею мальчика, чтоб ему было максимально удобно. Когда он разогнулся и отстранился, ребенок смотрел на него снизу вверх чуть затравленным взглядом. «Ну, да. Когда совершенно незнакомый мужик поправляет тебе подушки, это немного выбивает из колеи.» Старк не совсем понял реакцию Питера, но посчитал, что это ничего особенного. Мальчика избили и мучали, это нормальная реакция, посчитал он. На самом деле Пита прошибло на испуг. Слишком мало времени прошло, он еще какое-то время не сможет нормально реагировать на людей. — Тебе удобно? — Решил уточнить гений, присаживаясь на кресло. Питер немного подобрался на койке, ерзая на подушках. Было и вправду удобно. — Эм, да. Спасибо большое. — Пожалуйста. — Образовалась неловкая тишина. Точнее неловко было Питеру. Казалось Старка молчание не гнетет. Он внимательно рассматривал ребенка, по пояс укрытого одеялом. Мальчик был бледным и тощим, с острыми скулами и кругами под глазами. Растрепанные, каштановые кудри, падающие на глаза, нуждались в стрижке. Глаза были уперты на укрытые ноги, руки нервно теребили белое одеяло. Тони скользил по парню взглядом. Его челюсть сжималась когда он видел уже бледнеющие синяки на предплечьях. Тони знал, что на спине и ребрах все обстоит куда хуже. Он сглотнул. — Как ты себя чувствуешь? — Питер поднял на него свои карие глаза. Боже, как же этот ребенок отличался от того, кого знает Тони. Питер Паркер был веселым, энергичным парнем, с батарейками в жопе. Кнопка «выкл» вообще напрочь отсутствовала, как и чувство самосохранения. Этот же парнишка выглядел забитым, замкнутым и уставшим. Он одновременно выглядел и недолюбленным ребенком, и древним стариком, который устал от своей жизни. — Я в порядке, Мистер Старк, — ну ладно, сходство с его Питером может и были. Потому что, видимо, даже если этому парню прострелят голову, он будет утверждать что он «в порядке». — Да, я вижу, — Тони потянулся было, чтобы оттянуть край горловины на футболке подростка, когда заприметил на ключице парня еще один синяк, но отдернул руку, когда подросток в ужасе отпрянул. — Я лишь… — Пытался оправдаться Тони, но Питер его перебил. — Извините, Мистер Старк, а что вы тут делаете? — Тони понял, что у ребенка сработала защитная реакция и он начал настраиваться менее дружелюбно, нежели минуту назад. Он было открыл рот, чтобы ответить, но его перебил звонок телефона. — Я… — Он вытащил гаджет и мельком взглянул на экран прежде чем сбросить. — Кхм, я пришел навестить тебя. — Питер внимательно наблюдал за ним. Ему не нравилось, что мужчина так легко контактирует с ним, в особенности в телесном плане, это пугало и настораживало. Когда людям плевать на него — это норма. Если же они проявляют к нему какой-то интерес, то все заканчивается плохо. Питер пожевал губу, раздумывая. — Это типа какой-то благотворительности, когда знаменитые люди навещают больных детей в больницах? — Ребенком себя Питер не считал, и тем, кому нужна поддержка или жалость тем более, но если дела обстоят именно так, то он сможет выдохнуть спокойно. Всего-то придется посидеть с кумиром детства, возможно сделать пару счастливых фото для прессы и жизнь вновь потечет своим чередом. «Пожалуйста, пусть все будет именно так». Умолял Питер, но когда все было так, как он хочет? — Вообще-то нет, я пришел именно к тебе. — Старк облокотился локтями о свои колени и пристально взглянул Питеру в глаза. Подросток подобрался на койке, нервно сжав одеяло, будто оно было барьером, защищающим его от мира. В груди что-то сжалось. — З-зачем? — «Он знает. Господи, он знает.» Питер думал, что Старк знает про укус. Именно поэтому он ненавидит больницы! Скорее всего доктора взяли у него какие-то анализы и поняли, что у него в организме то, что у обычного человека быть не должно. Но как Старк узнал об этом? Питер в панике смотрел на мужчину. Блять, это же Тони Старк. Железный Человек, мать его. Если выявляется какая-то паранормальная херь, ему наверное это в виде смс приходит, вместо новостей о погоде.       Тони думал, что сказать. Он видел панику на лице мальчишки и неправильно понял ее источник. Все опекуны, которые были у Питера, телесно или морально издевались над ним. Чего же можно ожидать от человека, который, кружа над Манхэттеном, пел песенку собственного сочинения: «Соси, Капитан Америка»? Да-да, Тони видел парочку видео. Это просто пиздец. Когда выбьется свободное окно, нужно будет изъять все эти видео, ну, или удалить YouTube. Зависит от настроения. Именно поэтому Тони думал, что Питер не обрадуется новому опекуну. В это же время у Паркера проносились мысли о незаконных экспериментах, кожаных ремнях, и докторах, ковыряющихся в его органах проверяя, как быстро и хорошо работает его регенерация. Звонок телефона заставил вздрогнуть обоих. Пит наблюдал, как Тони нахмурившись вновь сбросил звонок и положил его во внутренний карман пиджака. — Может, стоит ответить? — Неуверенно предложил Питер. Может быть Старк отвернется или уйдет, чтоб поговорить, а Питер мог бы вылезти в окно. Он не знал, на каком они этаже, но эта фигня с прилипанием, которая зачастую портила ему жизнь, могла сыграть на руку. За эти несколько месяцев он более-менее понял, как этим пользоваться, но в некоторых, особенно эмоциональных ситуациях все липло намертво, а сейчас, как раз эмоциональная ситуация. — Я позже перезвоню, — быстро сказал Старк, не обращая внимание на вибрацию из-за смс сообщения. — И, отвечая на твой вопрос… Я вообще-то тогда был в том доме, с твоим знакомым Фрэнком, ну знаешь когда… — Что вам там понадобилось? — Быстро перебил его мальчик. Когда до него дошло то, что Старк не знает, его просто отпустило. Ему было без разницы, что Старку требовалось от Леджера или Фрэнсиса. Жуткие картинки с операционным столом и людьми в медицинских масках исчезли и меньше всего на свете ему хотелось вспоминать о прошлой ночи. — Малыш, понимаешь, в чем дело, — Тони неловко почесал затылок, подбирая слова. Блин, было же столько времени все продумать, но волнение за этого ребенка, вытиснуло абсолютно любое понимание того, что в этой реальности они никогда не встречались. От ответа его спас телефонный звонок. Тони выругался, но ответил. — Дэвид, я занят… Что? Уже? Да, я помню, что просил побыстрее… Хорошо, хорошо, я буду. Успокойся, я не опоздаю, я уже выехал. — Миллиардер тяжело вздохнул и сбросил. — Прости, ребенок, но мне нужно бежать. — Ничего страшного, Мистер Старк, — Казалось, это его даже не огорчило. Питер даже мог выдавить из себя улыбку. Старк думал, что он просто очередной ребенок, который стал жертвой домашнего насилия. Весь негатив и напряг улетучился сам собой. Миллиардер встал с кресла, элегантно отряхнулся и надел свои, чуть отдающие голубизной, очки. — Это может затянуться надолго, но я вернусь, окей? — Тони улыбнулся ему, и Питер фальшиво улыбнулся в ответ. Он точно знал, что Старк забудет о нем, как только выйдет за порог палаты. — Окей. — Тогда, до скорого, малыш, я скажу, чтоб тебе принесли что-нибудь поесть. — Питер решил, что еда была бы очень кстати. Он подумывал спросить, как быть на счет палаты, но Старку вновь позвонили. Он направился к двери, убеждая кого-то, что он уже едет, но на прощание обернулся, чтоб помахать ему. Питер скривил губы, но не помахал в ответ.

***

— Блять, Дэвид, я сказал что я уже еду. Делай, что хочешь, но чтоб Судья меня дождался… Что делать? Не знаю, можешь его вырубить, но так, чтоб, когда я буду на месте, он уже проснулся… А по мне немного смешно, все, отключаюсь. И ты помнишь? Ни одна душа не должна знать, что я беру под опеку подростка, да, все… Это не твое дело. Держи меня в курсе. — Тони сбросил трубку и потер лицо руками. Он услышал, как Фрэнк издал смешок, он взглянул на него. Мужчина протягивал ему стаканчик с кофе. Тони его забрал. — Спасибо. — Не за что. — Ты говорил с его врачом? — Тони отпил кофе и поморщился. Самый отвратный кофе в его жизни. Наверняка из автомата. Фу. — Да, он сказал, что от побоев мальчик получил только синяки, его больше беспокоил его образ жизни. Он истощен и морально, и физически. На лицо недоедание, недосып и еще куча «недо». Он вообще в недоумении, как этот ребенок умудряется находиться в сознании. — Тони опаздывал и злился. О ребенке никто не заботился, никто не следил, где он находится, в каком окружении, а на его питание и сон клали все и разом. Ему следовало остаться тут, проследить, чем его кормят, сколько часов он проспит, лучшие ли в мире у него лекарства, но он не может, ему надо ехать в суд и убедить нелюбящего его, Старка, Судью, что он порядочный гражданин, который исправился и которому можно доверить ребенка. Да, сначала убедить в этом Судью, потом себя. — Я хочу лично поговорить с врачом, — Тони с ужасом смотрел, как мужчина пьет этот ужасный кофе и чуть не мурлычет. — Он там, — Фрэнк указал на средних лет мужчину в белом халате и голубоватых штанах. Он писал что-то в своем планшете рядом с приемной. — Ты иди, а я схожу к Питеру. — Офицер хлопнул его по плечу и пошел бы в противоположную сторону, но Тони его остановил. — Думаю, не стоит пока сообщать Питеру, что я его новый опекун, — брови Фрэнсиса поползли вверх от удивления. — Это еще почему? — Могу предположить, что он испугается и попробует сбежать, пусть немного привыкнет ко мне, тем более, что до официальной опеки мне придется скакать вокруг Судьи, как цирковая обезьянка. — Фрэнк задумался и согласился, это было разумно, наверное. Все предыдущие опекуны Питера были просто моральными уродами и он не будет ожидать чего-то нового от Старка. — Хорошо, я что-то придумаю, — Фрэнк поспешил удалиться. Тони взглянув, на наручные часы, понял, что пора бы уже быть в дороге, но ему просто необходимо поговорить с врачом, по-другому он отсюда нормально уехать не сможет. Ему нужно все его обаяние и разум для длительного разговора, он не сможет выиграть в этой битве, если его голова останется в больнице. — Прошу прощение, что отвлекаю, я, как понимаю, вы лечащий врач Питера Паркера? — Мужчина поднял взгляд от планшета, поправил очки в оправе, вглядываясь в лицо Тони. — Вы Энтони Старк. Вы привезли мальчика вместе с тем Офицером. — Сразу узнал доктор, Тони только кивнул и попросил осведомить его лично о состоянии Питера. — Ну, что тут можно сказать, — док положил планшет на стол, снял очки и протер их краем халата. — Ребенок истощен, у него сильное обезвоживание и истощение. Такое ощущение, что он ничего не ел как минимум месяц, его желудок сузился до размеров грецкого ореха, — Мужчина соединил указательный и большой палец в кружок, показывая размеры желудка. — Как такое возможно? — Старк бы в ужасе, мысленно он уже купил самый большой супермаркет, Бургер Кинг, и еще кучу подобной недвижимости, чтобы этот ребенок больше никогда не нуждался в таком пустяке, как еда. — Честно сказать, я тоже задаюсь этим вопросом. Обычно я видел такое, только у людей с болезнью анорексии, но он не анорексик, — поспешил успокоить его док. — Его организм быстро функционирует, нам пришлось отключить его ото всех капельниц, потому что жидкость и лекарство усвоились в считанные часы. Я работаю без перерыва уже целые сутки и я почти уверен, что мне показалось, но все же, когда Вы его привезли, у него были рванные раны от пряжки ремня, сейчас их просто нет и еще недавно черные синяки бледнеют на глазах и это просто поразительно, я такого никогда не видел и я думаю мне стоит провести пару анализов и… — Никаких анализов и исследований без моего разрешения или ведома, лечите его, как лечили бы любого другого ребенка. Все его странности спишите на стресс и ускоренный, подростковый метаболизм, — Стальным голосом перебил его миллиардер. Казалось, доктор опешил от такой резкости. А Тони понимал, что ребенка нужно забрать из больницы и срочно, но теперь, без разрешения суда он этого сделать не может, а еще он точно знал, что Питер вернется в приют только через его труп, так что оставался только госпиталь. — При всем уважении, Мистер Старк, но, что касается относительно лечения, то это решается либо родителями, либо опекунами, а Вы, простите, кто? — Казалось, что врача не устроило, что Тони хочет оборвать его планы. Сам же Тони, был настроен серьезно и бескомпромиссно в общем. Он скептически выгнул бровь и вытащил из кармана кошелек. — Я тот, — он вытащил стодолларовую купюру и вложил ее в руку ошалевшего мужчины. — Кто платит за комфорт, — он вложил ему в руку еще денег, — Здоровье, — еще двести долларов. — И питание этого подростка, — Он дал ему последнюю бумажку и засунул кошелек в карман. — Я хочу, чтоб у него здесь было самое лучшее и меня уведомляли о любых изменениях. Я запрещаю любые эксперименты, касаемые его организма, он вам не подопытная крыса, а ребенок, нуждающийся в лечении. — Сейчас Тони Старк производил впечатление ни на йоту меньше, чем Железный Человек. Его фигуру облегал дорогой, черный костюм, массивные плечи были развернуты, скулы, казалось, были сделаны из стали, меж бровей была видна морщинка, за зеркальными очками доктор не мог увидеть его глаза, но они уже нездорово блестели. Тони пережил слишком много эмоций. Они бурлили и переливались, он был как бомба замедленного действия. Поток гнева, отчаяния и переживаний смешивались в одно, создавали горючую смесь и могли взорваться в любую секунду по одному щелчку пальцев, только повод дай.       К счастью или сожалению, повода доктор давать не решил. Все же купюры и слова Старка оказались куда увесистей любопытства. Он заметно стушевался. — Хорошо, Мистер Старк, мы будем следить за мальчиком и сообщать об изменениях и о его состоянии Вам, и можете не беспокоиться, ребенок получит надлежащий уход.       Тони был очень скептически и недоверчиво настроен, а может просто искал повод остаться тут подольше, но время поджимало. К сожалению, своего он не добился, а только ухудшил ситуацию — успокоиться и освободить голову он не смог. Тони был просто уверен, что в этом мире Питер Паркер самый обычный подросток, которому так не повезло с судьбой, он был уверен что у пацана нет никаких сверхсил, но, как оказалось, они были. Поэтому несясь по трассам Нью-Йорка, в голове Тони звучал только один вопрос. Почему человек, которому под силу поднять целый автобус не защищался, когда его забивали как скот?

***

— Хэй, принимаешь посетителей? — Между дверью и косяком появилась голова Фрэнссиса Джонса. Питер оторвался от вкуснейшего в его жизни супа. — Как сам, Фрэнк? — Питер чуть издевательски ухмыльнулся. Он отложил поднос с едой на тумбочку. Фрэнссис только покачал головой, заходя в палату. — Горбатого только могила исправит, — вздохнул он. Питер только скривил губы в очередной хулиганской ухмылке. Кто бы знал, что тарелка супа и удобная койка может так поднять настроение? Вот и Питер не знал. — Ну, если так и дальше дело пойдет, — Парнишка откинулся на подушках и потянулся за булочкой с кунжутом, — то ждать осталось недолго. — Он активно жевал и театрально задумался. — Хм… Как думаешь, с похоронами много возни? Это же типа, так же, как свадьба, только потише будет. И завещание надо составить, благо с этим проблем не будет, отпишу несколько строчек, не волнуйся, тебе тоже что-то перепадет, точнее, только тебе. — Он издал смешок и, под печальный взгляд Фрэнка, продолжил. — Слушай, я подумывал на счет открыток. Ну, черных таких, с какой-то печальной и глубокой мыслёй на обложке, мол: «Путь так далек» и троеточие, или… — Пожалуйста, хватит, — вымученно попросил Джонс. У него сердце кровью обливалось. Мальчика было просто искренне жалко. — Ну, а что? Я же должен строить планы на ближайшее будущее… — Питер! — Рявкнул Джонс и осекся. Мальчик сжал плечи и понурил голову вниз. Конечно, это все было показушным фарсом, но все эти шутки про свою смерть заставляли Фрэнка злиться, не на Питера конечно. — Прости. — Ничего… — Пробормотал он. — Эм, я же это, не поблагодарил тебя и все такое, так что… Спасибо? — Тебе не за что меня благодарить, — он присел на край койки и Питер заставил себя не ерзать, но колени к груди притянул. — Ты спас меня, снова, — он с болью улыбнулся краешком губ, но, не увидев ответную улыбку на серьезном лице, опустил глаза вниз. Фрэнк чуть ли не впервые видел этого подростка настолько искренним и уязвимым. Он только и делал, что постоянно огрызался и язвил. Сейчас он был простым подростком, которому был необходим кто-то взрослый, кто бы мог решить все проблемы и защитить его. Офицер искренне надеялся, что Старк может быть таким человеком. — Фрэнк, а можно спросить? — Конечно. — А что будет с Леджером? — Мужчина увидел тень страха, мелькнувшей в глазах Паучка. Он сжал одеяло на коленях и посмотрел на Джонса исподлобья. — Питер, послушай, этот человек свое получит и больше никогда не сможет к тебе прикоснуться, хорошо? Старк приложил руку к тому, чтоб его посадили и надолго, и вообще, думаю в тюрьме ему придется несладко.        Питер выглядел неуверенно и задумчиво. Он прикусил внутреннюю сторону щеки путаясь в своих размышлениях. Фрэнк, наверное, был самым близким приближенным к Питеру. Он не был его другом или опекающим, или еще кем-то таким, но Питер знал его. Он знал, что этот человек не будет издеваться над ним или причинять боль, но доверять ему не мог. Он спасал его бессчетное количество раз и столько же раз отдавал его обратно в приют — в место, где он встретился с худшими кошмарами, которые могут довестись встретиться осиротевшему ребенку. Конечно, Фрэнк просто делал свою работу, к слову, отлично делал, поэтому сомнений, что Леджер окажется в самых недрах клоаки не было, но вот как к этому всему был причастен Старк? Это заставило его задуматься. — Почему Тони Старк помогает мне? — Он был со мной, когда мы услышали крики, он взорвал дверь и вырубил Леджера. — Врать Питеру не хотелось, но пугать не хотелось больше, поэтому Фрэнссис пытался по максимуму обтекать тему опекунства и говорить правду по мерам возможности. — Как ты узнал, что мне нужна помощь? Почему Старк был с тобой? Ты знал его раньше? — Если это было просто случайное стечение обстоятельств, то было бы хорошо. Старк — Мститель, спасать людей его работа, обязанность. То что он спас его было неудивительно, удивительно то, что он оказался в заднице Нью-Йорка вместе с Фрэнком именно тогда, когда это было больше всего необходимо. Приедь Фрэнк, скажем завтра, и никто, ни о чем никогда бы не узнал. — Нет, я познакомился с ним вчера. — Ответил на один из вопросов Офицер. — Я не знал, что тебе нужна помощь, я просто искал повод проверить тебя и, по возможности, забрать, Леджер мне не понравился с самого начала. — Фрэнк поморщился, а Питер скептически поднял бровь. — Не думаю, что он хоть кому-то нравился, думаю в этом и была его проблема. — С каких пор ты стал психологом? — - Невпечатленно спросил мужчина. Он надеялся, что Питер не заметил, что один вопрос остался неотвеченным, ну или хотя бы сообразил сделать вид, что не заметил. Этот пацан очень умен и знает куда больше, чем показывает. — От психа до психолога — один шаг, а там и до душевнобольного недалеко… Эй! — Джонс просто накрыл лицо подростка широкой ладонью и легко толкнул его на подушки. Питеру это ужасно не понравилось, по телу прошла дрожь, а лицо зазудело, но он пытался бороться с этим. Чтоб Фрэнк не заметил его проблемы, он решил сменить тему недовольно потирая щеку. — Меня заберут обратно, да? — Эта тема была самой неприятной, но самой грызущей. Он не хотел это обсуждать, но это его больше всего волновало. Конечно, после всего случившегося, его обратно должны забрать в приют, потом снова психотерапевты, побеги, погони и дальше по списку. Но, возможно, есть шанс, что Фрэнк как-то на секундочку отвернется и это даст ему время на улизнуть? Кстати говоря, так «отвлекаться» Джонс мог бы каждый раз, когда видел его на улицах, вряд ли, конечно, но как там говорится? Бог любит троицу? — Честно сказать, я бы с этим повременил приятель, ты мог бы поваляться тут. — Вообще, по правде, то тут лучше чем везде, где Питеру приходилось перекантовываться. Но все-таки в обществе врачей, где он уже «интересный случай», ему не уютно. — А потом? — С нажимом спросил Паркер. — Поживем — увидим. — Фрэнк скрестил руки на груди и нечитаемо посмотрел на мальчика. Он знал к чему он клонит. — Ох, да ладно тебе! — Питер, я не пред каким предлогом не пущу тебя жить на улицах! Ты сбрендил если просишь об этом! Снова! — О, ну конечно, в приюте ведь куда безопасней, — съязвил мальчик. — Там ведь совершенно никто не может отдать меня, даже без моего согласия людям, которые могут избивать меня, имея на это полное документальное право. — Питер, ни у кого нет и не будет прав бить тебя, — мужчина устало потер переносицу, болезненно сморщившись. Вся задница в том, что, по логике пацана, на улицах ему реально безопасней. Ужас в том, что эта логика не без обоснований. Правда в том, что жить на улице пятнадцатилетнему пареньку — не безопасно, ненормально, не правильно. — Скажи это тому уёбку, который пытался мне вставить, когда мне было десять. — Фрэнк смотрел на исказившееся от гнева и боли лицо подростка. — О, или тому, который вчера пытался выбить из меня все дерьмо. — Парень зло усмехнулся и у Фрэнка прошел холодок по спине. Этот пацан ходит по лезвию ножа, хватит и легкого дуновения ветерка, чтоб он склонился на темную сторону. Фрэнк принял решение, что будет бороться до конца, пока есть шанс, он будет бороться. — Питер, прошу, я понимаю… — Нет, не понимаешь! Никто не понимает! Все так отчаянно пытаются вернуть меня в этот детский дурдом, говорят, что так будет лучше, что там безопасно! Никто не хочет понимать, что мне безопасней там, где я хотя бы могу защищаться — Питера трясло. Его руки были сжаты до белых костяшек, желваки бегали по острым скулам. Впалые глаза с темными кругами были красными, будто от слез, но полностью сухими. Фрэнк вспомнил, что в последний раз видел, что пацан плакал именно в десять, когда умолял не отдавать его в приют снова. Сейчас он вырос и ему все так же страшно, но теперь он требует, но ответ так и не поменяется. — Мне очень жаль, что это все с тобой произошло, Питер, ты этого не заслужил, — Фрэнк было к нему потянулся, но Паркер дернулся как от огня. — Если тебе правда жаль, то отпусти меня, — голос подростка дрожал от гнева, а может от предстоящих слез, которые, к удивлению, так и не виднеются. — Не могу, Пит. Правда не могу. Ты можешь мне не верить, но это правда для твоего блага. — Фрэнссис был прав — Питер ему не поверил. — Как скажешь. — Мальчик просто опустил глаза вниз признавая поражение. Он легко теребил одеяло в пальцах. Придется снова бежать, хотя соблазн остаться в теплом, удобном и сухом месте, был очень велик. Вот бы это была не больница. — Я знаю, о чем ты думаешь, сбежать не выйдет. — Питер кинул в Джонса рассерженный взгляд из-под вьющейся челки. — Тут везде камеры, и, если понадобится, я оцеплю периметр. — Фрэнк говорил чуть строже обычного и Питер внутри кипел. — Послушай, мы, видимо, вовремя прибыли и серьезных травм тебе нанести не успели, — Джонс говорил уже мягче, Питер упрямо молчал. — Поэтому, я думаю, врач может выписать тебя уже через сутки, и мне придется отвезти тебя обратно, или за тобой приедет Миссис Бланш. — Прекрасно, — буркнул мальчишка. Фрэнк хмыкнул, сейчас он был похож на обиженного ребенка, как никогда. — Но есть альтернатива, — Питер удивленно вскинул голову. — Ты можешь остаться тут на неделю, типа курс реабилитации. Попьешь витаминки, посидишь на специальной диете и все такое. — Это звучало куда заманчивей, чем приют. Ох, черт, да мусорка в подворотне была заманчивей, чем приют. А вообще, Старк уже давно договорился о том, чтоб мальчик пробыл тут пару недель, под хорошим уходом и Фрэнк решил использовать в свою пользу. — Но? — Но если попытаешься сбежать, то тебя отсюда вышвырнут. Я и Миссис Бланш — единственные люди, кто согласен искать тебя ночью по улицам, это очень дорогой и престижный госпиталь и им проблем с пропажей ребенка не нужны. Он проблема, снова. Питер от досады поджал губы. Фрэнк и не знал, как задевает его. — Так что? Сможешь пообещать мне, что неделю побудешь примерным пациентом или мне все же оцеплять периметр? — Пит задумался. Либо приют, либо больница. В приют не хотелось ни под каким предлогом и вообще… Он так устал, ему нужна была передышка, а тут взаправду было хорошо. — Я не буду сбегать, — обещает Питер, и Фрэнк старается ему верить. — Хорошо, надеюсь, ты держишь слово, — Фрэнк улыбнулся уголками губ и встал с постели. Питер удивленно посмотрел на него снизу вверх. — Что ж, мне пора. — Уже? — Голос парнишки был несчастным. Не хотелось оставаться тут совсем одному. — Я еще навещу тебя, идет? — Идет, — невесело отозвался Питер. Фрэнк попрощался с ним, дал наставление отдыхать и ушел. Питер откинулся на мягкие подушки и прислушался к тишине. Остаться одному было взаправду страшно, хотя он бы себе в этом никогда не признался. Питер улегся поудобней, взаправду собираясь хорошенько отдохнуть. И, хоть на этот раз, казалось, что ему несказанно повезло, из мыслей не ускользало то, что все-таки судьба — бессердечная сука.