Speckled

Дни наших встреч пустились вглубь, Отбросив только тень. При свете палочки испуг Я испытал и лёгкую мигрень. Мне непонятно это поведение погоды. Мне, как магу, конечно не составит труда наколдовать какой-нибудь зонтик или что-то в этом роде. Правда в том, что я стою, промокший весь до нитки, под проливным дождём и не могу сдвинуться с места. Недавно совсем на небе не было ни облачка, ничего не предвещало появление ливня, и тут - настоящая буря. Оцепеневший от холода и резкого наплыва воспоминаний, я не в состоянии был даже моргнуть. Лицо оледенело от мерцания дождя, глаза были напряжены, и тонкие струйки воды стекали по кончикам моих рыжих, грязных волос, иногда стекая прямо в рот. Неприятное ощущение мокроты пронизывало всё моё веснущатое тело, а встречный ветер только усугублял моё жалкое состояние. Были бы тут Фанбой и Чам Чам, они бы быстро привели меня в чувство и не только. Но их здесь нет, а я один, на потемневшем от воды асфальте, загнанный в собственные мысли. Как я оказался на этой пустой дороге вдали от населённых пунктов, вдали от своего дома? Есть ли у меня вообще место, который я мог бы назвать домом? Я перевёл наконец свой опущенный взгляд на свои руки. Лежащая в них сломанная палочка дрожала вместе с ними. Из кончика волшебной лучины можно было ещё заприметить какие-то признаки жизни: потускневший сиреневый свет и немного волшебной пыли. Её было еле видно. Казалось, палочка блистала в последний раз, а затем последний огонёк и вовсе померк подобно тому, как умирающий человек говорит своё последнее слово, а затем видит темноту. Мне стало нехорошо... - Дурак.. За то небольшое время, что я провёл в одной из очень мне неприятных компаний, я научился не поддаваться на провокации. Не помню, когда я сдался, если это можно так назвать. Моё отчаяние ничем не было не исправить: всё, что напоминало мне о моей несбывшейся мечте, давило на меня каждый день, особенно при виде кое-кого... Но всё это стало для меня обыденным, потому что в конце концов я сделал всё, что было в моих силах. Кое-кому эти силы может вообще не понадобилось прилагать... В любом случае, я просто смирился и продолжал жить дальше. Я уже не ребёнок, мне нужно двигаться вперёд. У меня ведь на самом деле всё довольно неплохо: собственный дом, друзья, верный некрономикон. По сути, такие вещи должны делать меня... Счастливым..? Может, я накручиваю себя и на самом деле я счастлив, просто не ценю того, что имею. ... - Хей, ты что там прячешь? Светловолосый мальчик стоял напротив меня, предварительно загородив мне путь. Наглости нет предела... - Ты чего привязался? - раздражённо буркнул мой рот. - Я журналы в учительскую несу. Ну, помимо журналов там было ещё кое-что... - Ты когда врёшь, у тебя глаз дёргается. - Это моё глазное яблоко хочет выпрыгнуть из моего века, чтобы зарядить тебе по роже. В эту же минуту я почему-то пожалел о сказанном. Конечно, приятно дразнить такого, как он, но с другой стороны, парень с виду выглядел внушительно и по-богатенькому. Как правило, с такими ребятами лучше либо дружить, либо вообще не соваться в их компанию. Тот ничего не ответил, лишь приблизил своё бледнющее лицо к моему. Полноводные хрусталики смотрели прямо в мои глаза, и меня это чутка напрягло. Я не моргал, чего не последовало и от него. Я отчаянно ждал хоть какого-то движения от нас обоих. "Чего же ты не двинешься?" - думал я всё интенсивнее и интенсивнее. Я бы мог это всё закончить, успев среагировать, но просто не мог. Проклятая гордость, зачем встреваешь?Мои глаза налились еле видными слезами, после чего мои руки заметно полегчали, но я продолжал смотреть в глаза оппоненту. Голова начинает кружится, в голове проносятся ощутимые импульсы, а затем приходит осознание того, что я медленно, но верно падаю от потери равновесия. Ну всё, и так понятно, что он стащил у меня что-то. Из моих рук была нагло выхвачена магией моя толстая тетрадь, в которой я записываю всё, что меня беспокоит, вместе с поручеными мне журналами. Для чего тебе какая-то корявая писанина банального школьника? Вообще, зачем я это притащил в школу? Но это уже не имело значения, так как этот наглый ариец исчез из виду, как только я моргнул. Чёртов засранец! Меня ждёт позор! Я ещё долго стоял, в оцепенении. Я не знаю, что со мной было: я твёрдо уверял себя в том, что это гипноз. Это вполне в его духе. На этом я себя ограничил. Что ж, зато мне не придётся нести эти журналы в учительскую. Да что я говорю? Стоит ли мне догнать его или лучшим решением будет ничего не предпринимать..? - Ничего так строчишь, Кайлуша. А на этой странице что, на кого-то дрючил, перед тем, как взять ручку? Могу поспорить, ею ты промышлял своё грязное дельце. Да, я побежал за ним. Мы стояли друг напротив друга около лестницы. Странно, что тот решил не пользоваться телепортацией. Скорей всего, ему доставляет чесание чужих нервишек и выражение лица жертвы, в данный момент - меня. - Отстой, чувак! Тебе так нравится читать чужой полёт фантазий? Готов поклясться, что и сам ты скрываешь немало! - смело заявил я, хотя на самом деле в тот момент каждый участок моего тела содрогался от одной, единственной мысли: что если все об этом узнают? Эта тетрадь хоть и выглядит вполне заурядной, но сведений в ней достаточно, чтобы выставить меня насмех и кого-то даже разозлить. А ведь я почти уверен, что эта златовласка так и поступит. - Не спорю, сокрыто во мне немало. Например то, что сейчас я могу дополнить одну из этих прелестных историй, - вдруг выкинул насмешник. - Например, историю под номером 17: "Это так несправедливо, что меня постоянно припахивают ко всякому дерьму, который никак к учёбе не относится..." Все свои записи я знал наизусть, и конечно, я уже знал, что последует дальше, а главное, что я каким-то образом знал, с какой интоннацией и насмешкой в голосе он это прочтёт. Благо, это была не самая худшая запись в моём "дневнике". Эта запись была о том, как я ненавидел нашего старосту, который постоянно находил для меня всё новые и новые задания для скорейшего выполнения. Всю свою агрессию я выместил на этих клетчатых страницах. Ох, как же меня колбасило, когда я вернулся домой со школы после того, как собирал остатки всякого разлетевшегося и красиво налегающего на стенках дерьма в алхимическом классе после неудачного опыта с ящерицой. В подробности вдаваться не буду, но процесс был мерзок и унизителен. А главное, без добра на магию, с помощью которой всё можно было сделать в сто раз быстрее. Вывод: меня просто стебали. Нужна же груша для битья или, по крайней мере, мудила класса. Мда, знакомста в первые дни учёбы не задались, отсоединился от асберга, и теперь страдаю... В любом случае, в семнадцатой записи я перебрал все бранные слова в адрес старосты и пожелал ему, чтобы в его животе ящерки свили гнездо. - Вау, думаю, Джейкоб заценит, - со злой радостью в голосе сказал блондин, упомянув старосту, к которому он, уже, намеревался идти. - Тебе мало того, что я и так под каблуком у этого выскочки?! - справедливо возмутился я и потянулся за своей жалкой книжонкой. Блондинчик, конечно, отпрянул и игриво ходил вокруг да около, пока я безнадёжно взбаламучивал воздух, постоянно промахиваясь при попытке приблизиться к нему. В одной из попыток я споткнулся о собственную ногу и приземлился неудачно на спину. Сперва я просто ощутил, будто сквозь башку прошла волна, затем боль в локтях, в височной части, лопатках и пояснице. Не знаю, каким образои я упал не на живот, но в тот момент этот вопрос отходил на второй план. Моё тело ныло, мой мозг не мог дать ему команду "встать", да и вообще позволить какие-либо движение. Кажется, мне защемило нерв... Последнее, что я помню, когда отрубался, так это чёрные лаковые остроконечные боты прямо на уровне моих глаз... Кажется, голова моя была обращена в профиль. Мда, меня б ещё обвести, так вылитый труп. Темнота. На улице всё также сыро и холодно. Палочка сломана, так что источником света я не орудую. Моё тело просто дребезжит от чувства мокроты. Всё, до чего я дотрагиваюсь, добавляет ко всей это картине целостности: асфальт, камни, трава... Такие же холодные, как те глаза, что гипнотизировали такого глупого мальчонку на побегушках, как я. Один из камней я подобрал, одной рукой взяв, а другой прикрыв. В отчаянном состоянии, я попытался расщепить это гранёное природное тело. Таким образом, я оценивал, сколько волшебной маны осталось сейчас именно во мне. Моё лицо обмораживала мокрая трава, тело просто валялось на лугу, обессилив совсем, а в разжатой правой руке лежал гранёный целый камень. Жалкое зрелище.