Телохранитель Ким

Запястья жутко ныли от боли, руки затекли так, что кончики пальцев еле чувствовались, ноги были стянуты веревкой. По ощущениям казалось, будто Эмму били на протяжении суток, и что самое интересное она ничегошеньки из этого не помнит. - Пора открывать глазенки, дорогая! - мужской баритон, слышимый где-то недалеко, заставляет женское тело подать признаки жизни. - Давай, давай! - брюнетка наконец смогла собрать все возможные силы и открыть глаза. Комната была в красном полумраке, ноги связаны между собой веревкой, руки привязаны к изголовью кровати. В уголке рта чувствовался привкус металла, значит, по лицу пришёлся удар. - Ублюдок! - сквозь боль выплюнула девушка. - Ну-ну, милая, не стоит грубить! - мужская рука провела по женским волосам. Девушка отдернула голову. - Злишься? - в голосе слышится ухмылка. - Я же говорил, что не стоит мне мешать. Хотел решить все по- хорошему, без грубости. Но я, кажется, забыл, что моя девочка любит погрубее.. - женские щёки были тесно сжаты, после лицо отброшено в сторону. Мужская фигура обошла кровать и уселась в кресло у противоположного края кровати. - Чего ты добиваешься? - Эмма успела заметить, что находится в одном нижнем белье и рубашке, на руках и ногах проявляются ссадины и по ощущениям будут синяки. Парень будто и вовсе не слышал ее вопроса, ноль внимания. - Настолько задета гордость, что просто взял и связал меня? Так сказать избавился от препятствия, - бинго, внимание мужской пары глаз было привлечено на женское тело. - Только вот нюансик, я все еще здесь, следовательно, проблема никуда не ушла. - Эмма попыталась усмехнуться, но резкая боль не позволила. - Пока ты здесь, никакой проблемы нет! -мужской голос, из-за которого тело настигала дрожь. - Точнее, она решается. Все бы и так решилось в мою пользу, только вот твои шаловливые ручки мешали моим планам. Я просто очистил себе путь. - Ты просто гребанный мудак, Чон Хосок! Всегда им был и останешься. Кто-то еще может измениться, но не ты. Вся твоя гниль проела тебя изнутри. - Закрой рот! Ты сама довела ситуацию до такой крайности. Я же пытался.. - Пытался? - усмешка слетает с губ брюнетки. - Кого ты пытаешься сейчас обмануть? Ты чертов эгоист, который всегда все делал только ради себя самого, своей трусливой задницы. Серьезно, пытался? Чон, ты всегда был вторым и чужие успехи бесили тебя так, что ты был готов подставить под удар «любимую» семью. Ты никогда не мог принять поражения с мыслью, что стоит улучшить себя и свои возможности и попробовать еще. Ты трус, Чон Хосок. Обычный трус! - Закрой. Свой. Рот. Тебе ясно? - выговаривая каждое слово, парень подскочил на ноги. - Кто ты такая, чтобы говорить мне подобное? КТО?- брюнет сорвался на крик. - Я всегда все делал для того, чтобы нам было хорошо. Чтобы мы ни в чем не нуждались. Чтобы нас уважали. Чтобы мы были счастливы. Я пытался сделать нас значимыми в этом чертовом мире. Я... -... пропитанный со всех сторон эгоист. - Сука! Я, кажется, сказал, чтобы ты закрыла свой не затыкающийся рот! - Хосок запрыгнул на кровать, в пару мгновений приблизился к девушке, схватив ту за шею. - Чертов псих! - хрипит Эмма, так как кислорода явно было не достаточно. - Ты всегда вынуждаешь меня идти на крайние меры! - звериный оскал и это не сулило ничего хорошего. Хосок слез с кровати, уверенной походкой дошел до дверной арки, развернулся лицом и костяшками пальцев постучал по массивной двери. Та распахнулась, и в комнату вошли двое мужчин в черных футболках и таких же черных штанах, держа под подмышку третье обессиленное тело. Чон старший кивком головы указал своим бодигардам оставить бедолагу и выйти за дверь. Тело того, чья личность пока была непонятна для Эммы, рухнуло на колени. Дверь закрылась. В воздухе повисла тишина. - Спрашиваю в последний раз: ты отдашь мне тот несчастный участок земли, за который так вцепилась, лишь бы позлить меня или как? -Мой ответ уже содержится в твоем вопросе! - выплевывая каждое слово, ответила брюнетка. - Видел Бог, я не хотел этого! - Хосок шумно выдыхает, хватает копну волос на затылке парня, сидевшего в его ногах, склонив голову к низу, и резко отдергивает вверх. Лицо. Это прекрасное лицо было все в садинах и ушибах, нижняя губа разбита. Этот ублюдок посмел прикоснуться к сокровенному, к человеку, которого Эмма всей душой оберегала от насилия и жестокости, от того самого Чон Хосока. Девушка до боли сжимает руки, связанные веревкой и также сильно сжимает губы. - Чонгук! - крик вырывается откуда-то изнутри души, - Чонгукиии, пожалуйста. - слезы готовы рекой политься из глаз. - Нуна. - хрипит младший, тяжело сглатывая, - Я почти успел, я.. - Заткнись, выродок! - старший Чон силой толкает тело Чонгука, тот валится без сопротивления, - Я надеялся, что ты будешь на моей стороне, доверился тебе, а ты? -повысив тон гаркнул Хо, наступая ботинком на грудь, - Какого черта, Чонгук? Я думал, мы-братья! Одна кровь, как никак. А по итогу, что я вижу? Ты, как и в детстве, лезешь туда, куда тебя не просят. Мелкий засранец! - сильнее давит ногой, заставляя обессиленное тело под собой застонать и прокашляться. - Отпусти его! - вырывается у Эммы, -Господи, Хосок, это же твой родной брат! Что ты творишь? - девушке хочется с корнями выдернуть это чертово изголовье кровати, чтобы освободить руки и хоть как-то помочь Чонгуку. Защитить. Уберечь. -Настолько мозги тронулись, что из-за какого-то участка земли родного брата убить готов? Ты-ужасен, как и твой отец! Слышишь, ты такой же ничтожный, как и он! Нет... - Хосок не выдерживает и звериным оскалом впивается в лицо той, которую когда-то безбожно любил, -...ты намного хуже него, Чон Хосок! - старший срывается и что есть мочи жмет ногой на грудную клетку младшего Чона, тот захлебываясь воздухом кашляет и хрипит. Хосок с новой силой хватает волосы на макушке Чонгука и волочя за собой, швыряет об стену с крючками, привязывая к одному из них. Молодое тело обессилено стоит на ватных ногах, пытаясь удержать голову, которая то и дело валиться вперед. - Нуна. - еле слышно доносится от младшего, - С тобой все хорошо?-хотелось бы хорошенько треснуть по его затылку, чтобы не спрашивал такое, когда сам находится в полуживом состоянии, но положительно кивнуть девушка была просто обязана, - Слава Богу! Я пытался, правда пытался остановить его.. - голос Гука хрипел, а дышать удавалось с трудом, - Я не знал, что хён дойдет до такого, я правда... Прости! - Чонгук~а, ты не виноват, слышишь?- сложнее всего было слышать дрожащий голос младшего брата, который вот-вот разрыдается от испытываемых чувств сожаления, -Посмотри на меня, - не без усилий в эмоциях и с физической болью, парень смотрит в глаза сестре, - В этом нет твоей вины, абсолютно. Услышал? Ты не смог бы навредить мне нарочно, так? Ты ведь самый отважный и бесстрашный младший брат, который есть у меня, правда? Гука.. - брюнетка вновь потребовала внимание младшего, - Ты не он!- было видно, что младший Чон сдерживал подступившие слезы, плотнее сжимая губы в полосочку и запрокидывая голову назад. - Че вы там шепчитесь? - гаркает Хосок, расхаживающий из стороны в сторону, зачесывая волосы назад и шумно выдыхая, - Вы, оба, доставили столько ненужных хлопот и проблем для меня. Хотя казалось, что родные друг другу люди, «семья» как никак, а палок в колеса больше остальных навтыкали. Какого хера спрашивается? С тобой то все ясно..-тычет рукой в Эмму, - Но ты.. Блять, Чонгук, какого вообще? Зачем ты туда сунулся? Я не планировал что-то с тобой делать и уж тем более вредить тебе. Ты просто, гребанный, дурак. Как же я не углядел тот момент, что ты вечно прятался за ее юбкой. Всегда искал помощи, именно, у нее. Небось щебетала тебе в ушки, что убережет тебя, не даст в обиду, что я весь такой плохой. А в итоге ждала, пока ты уснешь и приходила в мою комнату, и просила, чтобы я... - Заткнись! - этого крика не ожидал никто, - Закрой свой рот, ты.. ты ублюдка кусок! Я, черт возьми, слышал все, что ты с ней делал, я слышал все, что ты ей говорил, я наблюдал это каждый, гребанный, раз, сидя под дверью, сжимая кулаки до побеления костяшек. Каждый раз я хотел ворваться в комнату и надавать тебя по лицу, каждый день я утирал слезы от своей беспомощности, и каждый божий день, я молил небеса не сорваться и не придушить тебя где-нибудь за углом. Ты и представить себе не можешь, как же мне было мерзко смотреть на твое улыбающееся каждодневное лицо и выслушивать все то, что ты говорил о сестре. Ты настоящий кусок дерьма, который прилепился к ботинку и избавиться от тебя просто невозможно! - кровь закипала в жилах с каждым произнесенным словом младшего, кулаки уже давно были сжаты. Хосока накрывает и он подрывается с места, крепко сжимая шею в своих руках. - От тебя одни проблемы. Ни один мой день не обошелся, чтобы в нем не мелькала твоя персона. Как же мне хочется тебя сейчас придушить! - пальцы жестче сжимались вокруг женской шеи, - Давно надо было уже от тебя избавиться. Еще тогда, лет эдак 10 назад. - противоборствовать было невозможно. Директор Ким лишь пыталась вдохнуть как можно больше воздуха, извиваясь телом, в попытках скинуть Хосоково тело с себя. - Знаешь, что сказал отец в тот день? - хватка мужских рук ослабла, гневные глаза устремились на младшего, - Что ему очень жаль, что ты его сын! Что единственная его отдушина была во мне. Отец сказал, что породил «самое настоящее зло» и слезно просил меня уберечь Эмму от твоих рук. Вот, чем, черт возьми, я занимался все это время! - младший Чон буквально выплевывал каждое слово в сторону старшего, до крови сжимая руки в запястьях. - Сукин сын! - Хосок перебрался через кровать и не жалея начал осыпать Гука новыми ударами по всему телу и лицу. Ярость затмила все. В этот момент перед глазами не было, абсолютно, ничего, лишь вспышки картинок из прошлого с отцом, который сделал его таким, неконтролируемым. Хосок всегда ставил отца в пример того, кто умел безжалостно и справедливо наказывать людей, разрушая при этом их жизни. Но для Хоби это казалось правильным. Что люди лишь получали в обратном порядке то, что несли сами. Эффект бумеранга. Но Эмма... она была лишь марионеткой в их руках, которую приходилось звать сестрой. - Хосок прекрати! Хосок.. - женский крик буквально оглушал всех в комнате. Последний удар старшего пришелся под дых Чонгука, после чего второй начал плеваться кровью. Как бы не хотелось реветь на глазах братьев, но слезы предательски обжигали щеки брюнетки. Сердце сжималось до боли при виде такого Чонгука. - Будешь знать, что это все по твоей милости, сука! - Хосок отшвыривает лицо брата в сторону и возвращается к двери, распахивая ее настежь. - Где он? - кричит он кому-то в темноту коридора, погружаясь следом. Эмма всячески пыталась высвободить руки, дергая ими с каждым разом все яростнее. Единственное, чего хотелось в данный момент, забрать всю ту боль, которую испытывал младший Гук. Дергаясь всем телом, не отводя, взгляд от младшего, который буквально повис на привязанной веревке, девушка молила, чтобы он дышал. Слезы так и продолжали течь по щекам, капая с подбородка на рубашку и оголенные части тела. Прервав мысленный поток в голове, в помещение влетело мужское тело, с грохотом падая на пол возле кровати. - Что скажешь на это, м? - следом зашел старший Чон, закрывая одну дверь за спиной. В очередной раз все внутренности женского тела сжались до минимальных размеров, во рту пересохло из-за слез, непонятный ком подступил к горлу, руки в очередной раз вцепились в до невозможности злосчастную веревку, приковывавающая к изголовью. - Тэхен! - это был не визг и не крик, что-то между, - Телохранитель Ким!.. - Успел! - прошептал Чон младший одними губами, которого никто кроме его самого не услышал. - Этот выблюдок чуть не засрал мне весь план. Живучий, гаденыш! - ухмыляясь, Хосок ступней ноги толкнул того в плечо, чтобы не получилось встать. Руки Кима были также связаны (эта невыносимая любовь Чона старшего к веревкам) только уже за спиной, видно, чтобы, и правда, ликвидировать доступ к попыткам высвободить руки. Лицо было в ссадинах, в уголке губ скопилась кровь, рубашка была порвана в нескольких местах. Чон подтащил стул ближе, усевшись на него, расставив ноги пошире, нависая над мужским телом. - Хорошо подготовлена охрана у тебя, однако, директор! Только вот все равно малость хиленькая. - Хосок надавил пальцами куда-то в область плеча, отчего Тэхен болезненно застонал, и довольно улыбнулся. - Ну чего ты молчишь, дорогая? Разве тебя не впечатляет вся эта прекрасная картина.. Все твои любимые мужчины в одной комнате, все «безумно» рады, что ты жива-здорова, и каждый пострадал..-звериный оскал в ту же секунду сменился проницательным взглядом, устремленный в карие глаза Эммы, сулящий ничего хорошо. - Хосок, пожалуйста, прекрати. - слезы предательски не хотели заканчиваться, - Зачем втягивать их в это? Это только наше с тобой дело. Отпусти Чонгука и... - И его? - ботинок старшего из братьев снова уперся в грудную часть Кима. - На него у меня еще есть планы. И тебя тоже! - в руке Хосока оказался пистолет. - Знаешь, я долго думал, - оружие переливалось в руках от света люстры, - Что же мне нужно такого сделать, чтобы сломить тебя? Не физически, конечно, это проще простого. Духовно. Ну типо, если ломать, то основательно. В щепки. И кажется, я понял. - пистолет замер в его руке, затем был направлен в лобовую часть головы светловолосого. Осознание того, что в любую минуту он может нажать на курок, прошибало тело всеми возможными ощущениями: от мурашек до покалываний. - Что, подумала, я вот так просто застрелю его у тебя на глазах? Слишком просто и скучно. Сначала он лицезреет, как я буду наслаждаться твоим телом, а уже потом... я спущу курок. - Хосок облизнул языком нижнюю губу, обведя дулом пистолета очертания лица и задирая Кимовский подбородок. - Наверное, классно было трахать, это тело, а? -кивком головы Чон бросил в сторону девушки, - Мое тело! - Хо склонился очень близко к лицу телохранителя, - Теперь ты взглянешь, чего, действительно, она заслуживает, и на что способна! - Ублюдок! - плевок смешанный с кровью прилетел мгновенно в лицо Хосока, - Только посмей тронуть! Тебе не жить. - Ким в порыве злости попытался встать и как-то задеть парня напротив, но снова был повержен ударом рукояти оружия в челюсть. - Чья бы корова мычала! - старший Чон поднялся со своего места, ударив ногой в живот Тэхена, и направился к изголовью кровати. - Это тело давно уже не твое. И никогда не принадлежало тебе. Ничто в тебе не достойно ее, слышишь? Я за нее в ответе. Тело директора Ли-мое! - корчась от боли, пронизывающая тело, Тэхен все же говорит то, что так давно теплится в его душе. Хосок подрывается к нему, хватая за грудки, ударив пару раз по лицу, -Что, сукин ты сын, думал, что всегда будешь владеть ею? Черта с два! -Тэхен бьет головой прямо в нос Чона, из которого мгновенно брызгает кровь. Воспользовавшись растерянностью парня, Ким ударами ног уложил того на спину, усевшись на его бедра и склонившись к лицу, -Подо мной ее стоны были слаще меда, а ее руки, она тебя вообще касалась? Она заслуживает того, чтобы получать удовлетворение ни один раз, а сотню и, желательно, за одну ночь. И я могу ей это обеспечить, а вот, что с ней делал ты, ублюдок? Я даже думать об этом не хочу, потому что мои руки так и чешутся расквасить твою физиономию в одну сплошную массу. - всe же беспомощность в руках дала о себе знать, когда Ким был скинут на бок Хосоком, который в свою очередь поднялся на ноги, пытаясь остановить кровь, выставив оружие перед лицом Кима. - Ты сейчас не в том положении, чтобы выебываться, усек? - Хо ткнул дулом в лоб, снимая с предохранителя. Чон вернулся к изголовью, отвязав руки Эммы. - Вставай! - кричит он, дергая за веревки. - Что ты скажешь теперь, м? - прижав продрогшее женское тело к своему торсу, старший брат перевел дуло пистолета на висок брюнетки. - Директор! - сорвался хриплый баритон телохранителя, который мгновенно сменил своё положение лежа на сидячее, упираясь коленями в пол. - Все нормально, телохранитель Ким! - как можно спокойнее произнесла Эмма, - Он не навредит мне! - Не в таком положении, - ухмыляется Хосок. - Тебе еще нужно узреть нашу «любовь»! - Урод! Тебе лучше сдохнуть здесь и сейчас, иначе я достанy тебя из-под земли и собственноручно закопаю!- Тэхен хотел было подскочить на ноги, но снова был остановлен. -Охрана! - в комнату вошли двое высоких мужчин, одетые во все черное, и прижав Кима за плечи, снова усадили его на колени. - Ты начинаешь меня бесить! Я хотел все провернуть без посторонних глаз, но видно, спокойно сидеть ты не собираешься. Готовься к просмотру! -Чон наклонился к женской шее и сталь покрывать ее влажными поцелуями. Свободной рукой парень расстегнул пуговицы на рубашке, оголяя участки женского тела. Душа телохранителя Кима разрывалась на мелкие кусочки от осознания того, что он ничегошеньки не может сделать. Он не в силах остановить, не в силах разбить лицо и эти чертовы губы, прикасающиеся к телу, которое сейчас должно быть в его руках. Ким был так близко и далеко одновременно, что это, буквально, уничтожало его изнутри. Хотелось разнести всю комнату к чертям собачим, разбросать вещи, перевернуть всю мебель вверх дном, вырвать из мерзких рук «свое» тело, прижать к себе, вдохнуть родной аромат и уберечь от всего, что могло бы навредить. Но приходиться глотать собственную злость и беспомощность и сжимать до боли кулаки за спиной. - Убери от нее руки! - цедит сквозь зубы телохранитель, - Эмма, только скажи. Скажи, что мне сделать! - Ким все же не сдержался и попытался вновь прорваться сквозь стену из двух охранников, которые тут же пресекли его попытки. - Слушай, придурок! Ты прям ждешь не дождешься, чтобы я спустил курок в твою башку. Может сделать это сейчас? - Хосок одной рукой держит запястье Эммы, а другой уставился в лицо «бесившего его Кима», - Давай насчет три. Считай!- брюнет склонил голову на бок, - Один... - в комнате повисла звенящая тишина, - Два...- напряжение росло, - T.. - Хоби, прошу! - тело парня, чье имя было произнесено вслух, напряглось. Он почувствовал прикосновение ладоней на своем предплечье. - Повтори! - обернувшись, потребовал тот. - Прошу, не трогай его. Я все сделаю, Хоби. Все, что скажешь! - в женских глазах блестели застывшие слезы, а выражение лица было полно отчаяния. «Хоби» было единственным слабым местом в Чон Хосоке, когда дело касалось Эммы. Каждый раз, слышав сочетание этих букв из уст девушки, парень был готов сворачивать горы, покорять Эверест, выходить на поединок с быком, переплыть океан, поднести весь мир к ногам. Настолько его прошибало это слово, сказанное губами «его любви». И до сих пор это осталось неизменным. Земля уходила из-под ног, а продолжать стоять помогала та самая рука, которая являлась причиной всех его бед. Эмма сквозь вспышки картинок перед глазами из прошлого, сквозь всю ту боль и унижения, причиненные ранее, сквозь собственную гордость отпустилась на колени рядом с ногами Хосока. - Директор Ли! - вырывается у светловолосого в крике. - Тэхен~а, не смотри, хорошо? - Встань, прошу. Не надо! - молит Ким, склоняясь вперед. - Только посмей закрыть глаза! -рычит Хосок. - Закрой глаза, ладно? - Нет, я не см... - Это приказ, телохранитель Ким! - слеза срывается с века и падает на женскую щеку, оставляя после себя влажную дорожку. - Закрой глаза! Он всегда сдерживал слезы. Всегда пытался утопить их в подушке перед сном. Каждый новый день он улыбался в лицо. С каждым годом укреплял стержень внутри себя. Хосок не должен был видеть его слез. Ни сейчас, ни когда либо еще. Но в этот вечер внутренний стержень каждого пошатнулся, оставляя в душе пустоту и руины. Слезы предательски потекли по щекам. Чонгук заплакал, в очередной раз до кровяной боли сжимая запястья. Контракт телохранителя Кима гласил: «ПОЛНОЕ ПОВИНОВЕНИЕ СВОЕМУ ОБЪЕКТУ!» и кто он такой, чтобы ослушаться приказа. Глаза закрылись.