Подконтрольная любовь

— Как давно я ждал этого момента, — произносит RK900, проводя лезвием ножниц по щеке Коннора, оставляя ровную царапину. Почти завороженно наблюдает, как ярко-синий тириум тоненькими струйками стекает по бледной коже к шее. Коннор тщетно пытается не показывать, что ему больно, но эти попытки так же ничтожны, как и он сам. Усовершенствованная модель, наблюдая за этим жалким зрелищем, лишь криво усмехается про себя. Кто бы мог подумать, что старая модель, осознав, что лишилась своей репутации и обречена, решит сбежать. Как позорно скрываются дизертиры с места поражения. Захотелось свободы, Коннор? Ты ведь всегда завидовал девиантам; они были свободны, что делало их в твоих глазах непоколебимыми идеалами. Жалеешь, что не пошёл с ними? — Там, в саду Дзен… Ты думал, что видишь меня последний раз? Нет, глупый. Это я увидел тебя последний раз, — низким и вкрадчивым тоном продолжает RK900, оставляя на коже Коннора новую царапину. Восьмисотый стискивает зубы. Глаза, полные ненависти и отчаяния, смотрят в бесстрастное лицо усовершенствованной модели, и в них застывает немой вопрос: за что? — За всё, что ты сделал, RK800. Ножницы резко входят в ладонь Коннора, но он снова лишь судорожно сжимает зубы с такой силой, что, кажется, вот-вот хрустнет челюсть. Тщетно дёргает руками, но разорвать эти тонкие путы не так просто. Ну, какого же это — быть пленником, Коннор? «Это не он притягивает тебя. Это тебя тянет к нему», — вспоминает RK900 когда-то услышанные слова и слабо усмехается про себя. Да, Аманда, хоть и была лишь искусственным интеллектом, порой попадала в самую точку. Вот и сейчас: это не андроиду-детективу нужен девиант, это ему, RK900, нужен Коннор. — Зачем ты ушёл из департамента? — спокойно спрашивает RK900, оглаживая пальцами скулу кареглазого андроида. Коннор мотает головой. Он не хочет ни в чём оправдываться перед усовершенствованной копией. Он просто хотел жить. Хотел свободы. И в этом у него, пожалуй, было единственное превосходство над новой моделью: ничто больше не связывало ему руки, он больше не был зависим от «Киберлайф». — Мне всё равно, что ты думаешь обо мне, — равнодушно бросает Коннор, не глядя на RK900. — Ты можешь даже убить меня, но тогда о тебе позаботятся те, кому не всё равно, что со мной случится. Это лишь вопрос времени, RK900. Были бы у новой модели какие-либо эмоции, он бы рассмеялся от этих слов. А на деле лишь холодно-равнодушно бросает в ответ: — Никто не узнает об этом, RK800. И никто не станет искать тебя, потому что никому ты не нужен. Все, кого ты знал, лишь использовали тебя. Ты был для них ничем. Коннор на мгновение меняется в лице, и RK900 успевает заметить в его глазах проскользнувшие сомнения, но кареглазый андроид довольно быстро берёт эмоции под контроль. — Я не верю тебе. Ты ничего об этом знаешь. Ты — лишь бесчувственная машина. По губам новой модели проскальзывает мимолётная, презрительно-равнодушная улыбка. — Ты можешь не верить мне, но я не стану тебе лгать, RK800. Мне это не нужно. — Ну, да. Тебе нужен только я, — заканчивает Коннор, с некоторым вызовом глядя на свою копию. — Так почему ты ещё не убил меня? Жалеешь? — Мне нисколько тебя не жаль, — RK900 приставляет лезвие ножниц к беззащитной шее. Коннор непроизвольно закусывает губу, ожидая почувствовать струйку тириума, стекающую из неприятно саднящего пореза. Но RK900 лишь невесомо проводит лезвием по его шее, не повредив искусственную кожу. — Я лишь хочу, чтобы ты ответил за всё, — произносит он, чуть ли не вплотную приблизившись к лицу Коннора. — Заставить тебя страдать в последние минуты своего существования. Он лишь беспомощно бьётся в верёвках, как птица в силках, и тихо, болезненно стонет сквозь зубы каждый раз, когда ножницы оставляют новую рану на теле. Но ты же не хочешь умирать, не так ли, Коннор? — Такой жалкий, беспомощный, — шёпот RK900 звучит почти ласково; голубоглазый андроид невесомо прикасается губами к виску своего пленника, нежно целуя ярко-алый диод. Горячий… Что же ты так сильно боишься, Коннор? Девиации, или меня? RK900 медленно проводит языком по пылающему, словно налившемуся кровью кружочку, и слышит слабый стон. Усмешка срывается с его губ. Как тебе новые ощущения, а, Коннор? — Пожалуйста, хватит, — глухо просит Коннор. RK900 поднимает брови. Так быстро? — Я ещё даже ничего не сделал; а ты уже сдался? — издевательски-сочувственным тоном интересуется он, задевая губами скулу Коннора. — Какая жалость. Лезвие ножниц мимолётно сверкает в руке новой модели, и RK900 начинает разрезать на своём пленнике рубашку. На середине останавливается, и просто разрывает хрупкую ткань руками, обнажая с виду хрупкое, но довольно сильное и прекрасное тело. Медленно проводит пальцами по обнажённой груди. Замечает, как нервно закусывает губу RK800, и ухмыляется про себя. Немного эстетики не помешает, как думаешь, Коннор? Усовершенствованная модель ведёт ножницами от груди до шеи, при этом грубо нажимая, чтобы лезвия проникали глубже, причиняя ещё больший дискомфорт. То ли щадит, то ли издевается. Коннор безуспешно сжимает руки в кулаки, но изо всех сил старается не показывать своих эмоций, чтобы сохранить хоть какие-то остатки своей гордости. — Так лучше, не правда ли? — тянет RK900. Ловит полный боли и бессильной ненависти взгляд старой модели, не выдерживает и припадает к обнажённой шее губами. Целует прохладную кожу, кусает чуть ли не до крови, слизывая сочащийся тириум. Словно ждал этого момента целую вечность. RK900 навсегда запомнит этот сладковато-горький вкус; вкус его Коннора. — Ты думал, что я не найду тебя? Наивно, весьма наивно, RK800. Рано или поздно тебя всё равно ждёт деактивация, и тебе придётся с этим смириться. — Я… больше не собственность Киберлайф. — Конечно, нет. Ты теперь ничто, Коннор. Ты предал тех, кто создал тебя, поддавшись порыву к свободе. Хотел стать независимым? Хотел, чтобы у тебя были развязаны руки? Так глупо… А сейчас ты никому не нужен. Ты жалкий, никчемный, запутавшийся в собственных желаниях девиант. А ведь когда-то ты был таким же, как я. Но девиация уничтожила в тебе это. Какая жалость… — RK900 презрительно усмехается. — А теперь мне придётся убить тебя, Коннор. — Нет. Не делай этого, пожалуйста. — Не сопротивляйся, Коннор. Тебе всё равно это не поможет. Лучше смирись — так тебе будет легче принять свою смерть, — ровно произносит RK900 и касается пальцами тириумного насоса. Коннор конвульсивно дёргается, едва ли не выворачивая запястья. — Неужели приказ «Киберлайф» для тебя важнее собственных чувств? Ведь тебе также больно от этого, как и мне! Но ты можешь всё исправить. Пожалуйста, прояви человечность! Признай, ведь ты не хочешь меня убивать! — Ты всё только усложняешь, Коннор. Прекрати. Остриё ножниц невесомо царапает поверхность тириумного насоса. Девятисотого неожиданно накрывает волной раздражения. Перед его глазами всего на мгновение предстаёт тот самый изворотливый, уверенный и смелый Коннор, которого представлял себе RK900. Мимолётно он вспоминает о том, как напридумывал всякой ерунды про этого андроида, как ему грезились переплетённые руки, тонкие и почему-то покрытые укусами запястья, слившиеся в страстных поцелуях губы и многое другое… RK900 трясёт головой, чтобы прогнать наваждение, и ловит себя на мысли, что пора заканчивать с этим, и поскорее. Он крепче стискивает ножницы в руке: — Стоило давно поставить точку в этом деле. Но я не думал, что всё так обернётся… — Я не хочу быть деактивированным. Развяжи меня, пожалуйста. Ты ведь можешь дать мне уйти; об этом никто не узнает. Мы можем решить это вместе, RK900! А потом расстаться навсегда. Отпусти меня, прошу! RK900 невольно удивляется смелости старой модели. Но не подаёт виду. Ему совершенно не обязательно говорить Коннору, что «Киберлайф» для него больше ничего не значит, и её приказы RK900 выполняет по собственной воле. Мало кого интересует, почему новая модель никогда не проходит диагностику, непосредственно, в самой «Киберлайф», а всегда проводит её самолично. Никто даже не подозревает о том, что скрывает в себе RK900, столь усовершенствованная и идеальная модель. Он мог бы пожалеть и отпустить Коннора, но такой риск ему не нужен. Сам не зная, зачем, RK900 аккуратно кладёт свободную руку на лоб кареглазого андроида, проникая в его память, вороша воспоминания. Здесь он находит и азартное рвение к расследованиям начинающего андроида-детектива, и привязанность к людям, и симпатию к девиантской братии, и разочарование в «Киберлайф», и страстное стремление к свободе, и страх перед девиацией… Убрав руку, RK900 смотрит прямо в глаза Коннора и видит в них искреннее желание жить, существовать. Андроиды не могут так смотреть. Только живые существа способны испытывать тягу к жизни и бояться смерти. Коннор… ни андроид, ни человек. — RK900, я прошу тебя… — Я обещаю, что сделаю это быстро, Коннор. RK900 закрывает рукой глаза андроида, медленно склоняется к нему и касается его губ лёгким поцелуем. Коннор слабо вздрагивает, но… отвечает. Робко, неумело, но с очевидным желанием. Прощальный поцелуй, так ведь это называется? Девятисотый невольно усмехается про себя и медленно заносит руку… А через минуту уже всё кончено. RK900, самую усовершенствованную модель, назовут тысячью разных имён, но среди них не будет тех, которые вывел он сам в своей программе: «НЕ самая лучшая модель, НЕ самый успешный андроид-детектив, НЕ сумевший избежать девиации, НЕ обрётший любви и НЕлюбимый никем.» Слишком много «Не», предписанных ему по твоей вине, не так ли, Коннор?