Высшие расы

      Бар «Легенда» достопримечательностью в городе не был, но у местных весьма одобрялся. Уютно там, музыка хорошая и напитков огромный выбор. Публика самая разнообразная, но совсем уж шушеру туда не пускают. И вот, после полуночи, в него вошли двое мужчин. Оба высокие и статные, с красивыми породистыми лицами* и, что интересно, совершенно без возраста. Обоим можно было дать как и тридцать, так и шестьдесят лет. Единственное, что немного портило их внешность, это очень бледная кожа и красноватые белки глаз, но в полумраке бара никто внимания не обратил, как и на длинные клыки, выглядывающие при разговоре из-под верхней губы.       Один из них казался недовольным и всё время морщился:       — Право, не знаю, Константин Дионисиевич, правильно ли я поступил, что послушал вас. Не люблю я посещать эти злачные места.       — А вы ничего не любите, Ардалион Митрофанович, — засмеялся второй. — Скоро и вовсе на свет Божий выходить перестанете. Питаться-то чем изволите?       Ардалион Митрофанович поморщился:       — Лучше уж поститься, чем потреблять вот эту пищу современную.       — А чем она плоха? — возразил собеседник. — Плоть и кровь — ничего нового.       Усевшись в укромном уголке, так, чтобы весь зал было видно, Ардалион продолжил:       — Ах, милейший Константин Дионисиевич! Сразу видно, что вы ещё молоды и ничегошеньки не смыслите в еде. То ли дело ещё каких-нибудь сто лет назад… Барышню выловишь, а на ней шляпка с цветочками, платье из какого-нибудь мухленталя, эдакое, знаете, всё в рюшечках, а под ним корсет атласный и чулочки с панталончиками. Кружевное всё, и пахнет от неё непременно розами или марципаном. И визжит она так миленько: «Ой, спасите, помогите!», — продолжал Ардалион Митрофанович. — А ты ей улыбнёшься нежно, и она, голубушка, сомлеет разом. Шейку белую кусаешь, а кровь такая сладкая! — он причмокнул. — И истома телесная, и глазам приятно. Жить потом вдвойне прекраснее было, и весь мир чудесным казался.         Константин вздохнул.       — Вот-вот, понимаете меня. А теперь? Хоть бы одна повизжала ради приличия! Так нет же, только и слышишь: «Отвали, козёл»! Чтоб девица — и так выражалась! Поневоле аппетит пропадёт. Да и крови-то нет — одно мохито. То ли пьёшь, то ли, извините за выражение, выпиваешь. А я эти коктейли на дух не переношу.       — Да уж, — усмехнулся Константин. — И корсеты они теперь не носят…       — Они порой и трусы не носят. А то ещё хуже. Полезешь к ней в бельишко, а там…       — Да сколько можно уже вспоминать, Ардалион Митрофанович! — стыдливо отвернулся Константин. — Ну, ошибся один раз — с кем не бывает. Сами только что про мохито сказали. А если его с пивом, а потом коньяка ещё… Там не вампира — коня с ног свалит. И такой, знаете ли, мерзостный попался!       — Э-э-э… кто, простите?       — Коньяк, разумеется, а не «э-э-э»! — обиделся Константин. — И вообще, темно было.       — Вот потому не люблю я современности. Женщины стригутся, как мужчины, а мужчины отращивают волосы, как у женщин. В брюках все… Немудрено, что и перепутать можно. Куда катится мир? Уж лучше лежать в гробу тихонечко да былое вспоминать…       Оба помолчали, и вдруг Константин оживился.       — Вон, глядите-ка, Ардалион Митрофанович! Ликантропы пришли. Вот кому точно всё равно, что под бельём находится.       — И не говорите, сударь, — скривился Ардалион. — Невоспитанный народец! И замечания ведь не сделаешь, кидаются сразу. Ничего святого!

***

      Три парня в кожаных штанах и куртках, по-хозяйски поглядывая по сторонам, вошли в бар. Плечистые, здоровые и наглые. По пути общупали пару девушек, отчего те с визгом выскочили наружу, и, согнав какую-то парочку из-за стола, плюхнулись на их место.       — Кровососы припёрлись, — сообщил светловолосый оборотень, отпивая глоток пива. — Вон, в углу притаились. А вырядились — фу ты, ну ты! Никак жертву выискивают.       — Обломаются, — сверкнул глазами брюнет. — Здесь наша территория, и все девочки тут наши, — подумал, и покосившись на третьего, самого молоденького, добавил: — И мальчики тоже, верно, Дэн?       — Да заколебал ты, Севка! — взвился третий. — Я пьян был! И вообще, это моё личное дело, тебя не касается!       Сева рукой махнул:       — Да сядь… развизжался! Слышь, Толяныч, а интересно, чего они тут забыли? Может, подойти к ним?       — Подойдёшь к ним, как же! — сплюнул Толян. — Ты на рожи посмотри — явно буржуи недорезанные. Вон тот, тощий, точно граф какой-нибудь. И который пониже — оттуда же. К таким и подступиться не знаешь как. Сплошные «вельми понеже», а гонору выше крыши.       — Вот и собьём маленько.

***

      Дэн заупирался неожиданно, но Сева и Толян, взяв бокалы, ловко подхватили его с обеих сторон и направились в угол. У сидевших там вампиров в глазах зажёгся немой вопрос, но виду не подали, только тот, что на графа смахивал, бровью дёрнул недовольно. Сева пихнул Дэна на стул, и они с Толяном нахально уселись рядом.       — Пивка для рывка не желаете, господа хорошие?       Ардалион презрительно тонкие губы сжал:       — Нет уж, благодарю покорнейше. Я этого и при жизни не употреблял, а теперь тем более. А вы, Константин Дионисиевич?       — Отнюдь, Ардалион Митрофанович, — рассеянно ответил Константин, не сводя глаз с Дэна. Лоб наморщил, словно вспомнить что-то пытался. Сева Толяну подмигнул незаметно и поинтересовался:       — Может, кровушки тогда — таблеточку какую запить?       Толян загоготал, а Сева невинно продолжил:       — А правда ли, старички, что вы до сих пор в гробах спите?       — Помилуйте, сударь, — фыркнул Ардалион. — В гробу, пожалуй, удобнее, чем в конуре-то собачьей.       — Это кто тут собака? — начал Сева, но Ардалион перебил:       — Вы, милейшие, полагаю, дискуссию открыть желаете?       — Чё? — черноволосый вервольф начал вставать. — Ты бы не хамил, Мордальён! Я ведь на возраст не посмотрю — в дыню дам, будешь клыки по полу собирать.       — Да чего ты, Сев, — Дэн ухватил его за локоть.       — Диффузией меня назвать! Сам-то кто, дядя? Инфузория-тютелька? Вампира не корми, дай только оскорбить порядочного оборотня. Одно слово — интеллигенция. И папаша мой вас, гоблинов, терпеть не мог, и матушка тоже.       — Положим, гоблинов я тоже недолюбливаю, — невозмутимо ответил Ардалион. — Но вот только отношений к ним не имею, как и милейший Константин Дионисиевич. И, насколько я помню, мы сидели и никого не трогали. Это вы к нам подошли.       — Ну, давай ещё детский сад устрой: «Мариванна, он первый начал!», — Сева гневно сверкнул глазами и глянул на друзей. — Вы чего молчите?       — От гоблинов воняет, — ляпнул вдруг Толян. — У сеструхи в магазе один такой в подвале работает. Вечно сопли висят, буэ-э… Хари вонючие — терпеть их не могу.       — Вынужден согласиться, юноша, — вздохнул Ардалион. — Премерзкие личности, верно, Константин Дионисович?       — Гоблины? — Константин отвлёкся от разглядывания Дэна. — Ну, вы нашли кого вспомнить, милостивый государь! Омерзительнее существа и не представить. Хуже только кикиморы.       Сева отмахнулся:       — К этим лучше вообще не подходить. В детстве встретил как-то одну — чуть в болото не утянула. Хохот её жуткий до сих пор помню, и аж мурашки по коже.       Ардалион сочувственно кивнул:       — Ой, и не говорите! В имении моём, помню, были эти пакостницы. Скольких людей загубили, страх просто! И зачем, спрашивается? А просто так! Что творят, не осознают даже!       — Ума-то, как у улитки, — поддакнул Толян. — А у нас в лесу мавки живут. Тупые, как пробки! И тоже всё в воду заманить пытаются, стервы.       Остальные подхватили:       — А лешие…       — Ламии…       — Про зомбаков я вообще молчу…       — Что не говори, а мы всё-таки высшие расы! Посмотреть любо-дорого, хоть с какой стороны. Верно ли говорю, судари мои?       Все закивали, заспорили, и только Константин больше помалкивал и всё так странно на Дэна глядел. А тот вдруг краснеть начал. Остальные не заметили, а Сева щёлкнул повелительно официанту:       — Парниша! Пива ещё, и вина нашим друзьям!

***

      — Должен признаться, Константин Дионисиевич, недурственно время провели! И, похоже, я изрядно пьян. Но признайтесь всё-таки: что вы тому миловидному юноше в карман сунули?       Константин, казалось, смутился:       — Сущие пустяки, Ардалион Митрофанович, не стоит и вспоминать.       — Ах, погода чудесная! Не зря, не зря вы меня уговорили прогуляться. Да и знакомство новое презабавным получилось, хотя… чурбаны они, конечно, неотёсанные.       — Ваша правда — деревня и есть.       — Мы с вами всем современным мужчинам сто очков вперёд дадим. Ни выправки, ни стати! Вы посмотрите: бегут, несутся, никого не замечают. Да-а-а… век скоростей и бешеного ритма. Знаете, а хорошо, что я вас послушался и надел эти… удобно себя чувствую…       — Это джинсы, Ардалион Митрофанович, и кашемировый свитшот.       — Они меня молодят, и я ещё, положительно, нравлюсь девицам. Так глазами и едят. Вы заметили?       — Ещё как заметил, Ардалион Митрофанович, и не только девицы смотрят! Может, всё-таки цилиндр снимете?